Глава 6. Не пропадем

(Николай Каменев)

Утро выдалось ясное, но я почти не заметил, как оно наступило. Всю ночь ворочался с боку на бок, в обрывках мыслей, которые никак не хотели складываться в ровную картину. Но сейчас, когда я сидел в кабинете и ждал Анисима, странное спокойствие опустилось на плечи. Решение было принято, и отступать я не собирался.

Я посмотрел на стул напротив: тот самый, продавленный, с потертыми подлокотниками, на котором Анисим просиживал часы, когда мы начинали кооператив. Сколько раз он сидел там, хмурился, перебирал цифры, качал головой, а потом выдавал: «А давайте попробуем». И мы пробовали. И получалось.

Он появился ровно в девять, как всегда. Ни раньше, ни позже. Постучал, вошел, и кабинет сразу напллнился запахом махорки: его неизменным спутником.

— Доброе утро, Николай Сергеич, — сказал он, присаживаясь на свое место.

Я кивнул, отодвигая бумаги.

— Садись, Анисим Иванович. Разговор есть.

Он достал свою вечную записную книжку с карандашом, примотанным ниткой. Устроился поудобнее, приготовился слушать.

— Серьезный разговор, — добавил я.

— Я слушаю, — он поднял на меня свои умные, спокойные глаза.

Я откашлялся.

— Хочу построить консервный завод.

Он не моргнул. Не удивился. Только чуть прищурился и переложил карандаш из одной руки в другую.

— Консервный? — переспросил он, будто пробуя слово на вкус. — Горошек там, огурцы?

— И горошек, — кивнул я. — И тушенку можно. И сухофрукты. Урожаи растут, часть добра пропадает. А если перерабатывать и зимой продавать, и в города отправлять. И людям работа в холода.

Анисим помолчал, постукивая карандашом по книжке.

— Слышал я вчера, что Аня приехала. Говорила что-то про войну, — он посмотрел на меня с легкой усмешкой. — Твоя Лиза, видать, опять подтолкнула?

Я усмехнулся в ответ.

— Ее идея. Но не только. Я сам давно думал, что пора идти дальше. Теплица, сушильня –хорошо. Но завод – это другой уровень.

— Другой уровень, — повторил Анисим. — И другие деньги.

— Поэтому я и позвал тебя. Ты в цифрах лучше меня разбираешься.

Он кивнул, принял как должное.

— Сколько, как думаешь, потянет?

Я пожал плечами.

— Начнем с малого. Один цех, пробную партию. Если пойдет, то расширим.

Анисим почесал подбородок.

— А оборудование где брать? В России такое разве делают?

— Делают, но мало, — ответил я. — Придется выписывать из-за границы. В Германии такие линии давно работают, а в Риге есть фабрика, которая и сама консервы выпускает, и оборудование продает. Можно съездить, посмотреть, как оно у них устроено, и заодно заказать.

Анисим кивнул, что-то пометил в книжке.

— В Ригу? Это далеко.

— Не ближний свет, — согласился я. — Но съездить стоит. Не заказывать же вслепую. Да и время сейчас... сам знаешь, в Европе неспокойно. Газеты пишут, слухи ходят. Если затянем, потом может быть поздно. Границы закроют и все, прощай оборудование.

Анисим нахмурился.

— Думаешь, всерьез?

— Не знаю, — честно сказал я. — Но рисковать не хочется. Надо ехать, пока можно.

Он кивнул, что-то пометил в книжке.

— А деньги? Из резервного возьмем или кредит брать?

— Из резервного, — твердо сказал я. — Не хочу в долги лезть. Потянем – хорошо, не потянем – сами виноваты.

Анисим уважительно посмотрел на меня. Он любил, когда решения принимались без лишней суеты.

— Это ты верно. А люди? Кто работать будет? Техника-то заграничная, с ней обращаться уметь надо.

— Обучим, — ответил я. — У нас в кооперативе смышленых хватает. А если надо, можно кого-то за границу отправить, на обучение. Того же Илью, например. Он парень толковый, к технике тянется.

Анисим оживился.

— Илью? Это ты верно. Я за ним давно примечаю: голова у парня светлая. И агрономию он освоил, и к машинам интерес имеет. Не пропадет.

— Вот и я о том же, — кивнул я. — А пока он там будет учиться, мы здесь подготовимся. А вернется и завод запустим, и других обучить сможет.

— А как же сроки? Успеет?

— Должен успеть, — сказал я, глядя в окно на занимающийся день. — Сейчас еще можно съездить, а что будет через год – один Бог знает.

— Вот и я о том же.

Мы помолчали. Я смотрел в окно, где за стеклом уже вовсю кипела жизнь: кто-то тащил мешки, кто-то запрягал лошадь, дети бегали по двору, орали что-то веселое. Все шло своим чередом. А у нас с Анисимом в кабинете рождалось что-то новое, что должно было изменить эту жизнь.

— А документы? — спросил он наконец. — Разрешения, согласования. Это же волокита на месяцы.

— Знаю, — я вздохнул. — Но тянуть нельзя. Если начнем сейчас, к весне можно успеть.

Анисим опять что-то пометил в книжке, потом поднял на меня глаза.

— А у меня мысль есть, — сказал он медленно. — Муж Анны, Владимир, в министерстве же служит. Может, он поможет с бумагами? Не за так, конечно, но за идею.

Я задумался. Владимир – человек пустой, это да. Но у него есть связи. И если он увидит в этом выгоду для себя...

— Может, и поможет, — сказал я не очень уверенно. — Попросим Анну поговорить.

Анисим кивнул, и я увидел в его глазах то самое выражение, которое замечал много раз: когда он понимал, что дело стоящее, и загорался им не меньше моего.

— Тогда давай так, — сказал он, закрывая книжку. — Я начну смету считать. А ты думай, когда в Ригу ехать. И с Владимиром этим... пусть Анна подключается.

Я встал, протянул ему руку.

— Спасибо, Анисим Иванович. Я знал, что на тебя можно положиться.

Он пожал мою ладонь крепко, по-мужски.

— Мы вместе начинали, вместе и будем. Не пропадем.

Дверь закрылась. Я остался один, но одиночество не тяготило. Я смотрел на стул, где только что сидел мой старый друг, и думал о том, что теперь все завертелось. Завод, Рига, Илья, бумаги... И этот пустой человек Владимир, который вдруг стал нужен. В жизни так бывает: кто был ничем, тот может стать всем, если вовремя протянуть руку.

Я подошел к окну. Во дворе Анисим уже разговаривал с каким-то мужиком, кивал, показывал пальцем в сторону амбара. Все шло своим чередом. А впереди было что-то большое, неизведанное, и от этого захватывало дух.

«Начинаем, — подумал я. — С богом».