Утро после боя с Рогаром началось с того, что Кайр не смог встать. Правая половина тела превратилась в сплошной синяк, и каждое движение отзывалось болью. Он зашипел сквозь зубы, но всё-таки поднялся.

— Прекрасное утро! Рейтинг вчерашнего боя побил все рекорды. Особенно момент, когда ты отлетел в пыль.

— От смеха рыдали?

— От сочувствия, разумеется.

— Врёшь.

— Конечно. Но ты вставай — Марта гремит кастрюлями, а это страшнее любого кузнеца.

Кайр доковылял до умывальника, плеснул в лицо ледяной воды и вышел в общий зал. Марта уже поставила миску с кашей.

— Живой. А я уж думала — придётся Лиру звать.

— Лира вчера была. Сказала — ушибы. Жить буду.

— Ну, раз жить будешь — ешь. Каша сегодня с мясом. Для героев.

Кайр сел. Есть было трудно, но он жевал упрямо. В голове крутилось вчерашнее: бой, кровь на пыли, слова, подслушанные у амбара.

— Марта, где здесь ближайший ручей?

— За околицей. Четверть версты на восток. А тебе зачем?

— Подумать.

— Думать можно и в трактире.

— В трактире шумно.

Марта прищурилась, но ничего не сказала.

Кайр вышел за околицу и нашёл ручей по звуку. Узкая полоска воды бежала между замшелыми валунами. Он опустился на корточки, плеснул в лицо. Холод обжёг кожу и немного прояснил голову.

Он сел на большой плоский камень, вытянул ноги и закрыл глаза.

— Ты пришёл сюда медитировать? Рейтинг упадёт.

— Мне нужно понять, как это работает.

— «Это» — твой дар?

— Вчера, когда я дрался с Рогаром, я не пытался на него давить. Но в какой-то момент он будто замешкался на долю секунды.

— Не случайность. Ты использовал дар интуитивно. Грубо, но использовал.

Кайр открыл глаза и уставился на камень, на котором сидел. Обычный серый валун, поросший мхом. Тяжёлый.

— Астар, мой дар — он только на разумных работает?

— На животных нет. Но есть нюанс.

— Какой?

— Попробуй сам.

Кайр слез с камня. Отошёл на несколько шагов. Вспомнил Борова — ту волну ярости, что выплеснулась наружу. Сжал кулаки. Сосредоточился.

СДВИНЬСЯ.

Камень дрогнул. Качнулся на месте. И в ту же секунду в голове взорвалась боль, из носа хлынула кровь.

Кайр пошатнулся.

— Перебор! Сядь. Дыши.

Он опустился на землю, привалился спиной к сосне. Кровь капала на рубаху.

— Что это было? — выдавил он.

— Ты приказал камню. У него нет воли, нет разума. Ты ударил в пустоту и получил отдачу.

— Но он сдвинулся.

— Потому что ты вложил в приказ всю волю. Цена — кровь и боль. Не делай так больше.

Кайр вытер кровь рукавом.

— А как тогда?

— Ты уже знаешь ответ. Просто ещё не понял.

Он нахмурился. Вспомнил излучину. Волка. Как не приказывал — показывал. Не давил — предлагал.

— Когда я говорил с волком, я не кричал. Я просто... показал ему картинку. И он ушёл.

— Именно. Ты не давил — ты предлагал. Не приказывал — спрашивал. Это два разных режима. Приказ ломает чужую волю. Вопрос — находит в ней трещину. Приказ дорого стоит. Вопрос почти бесплатен.

Кайр поднялся. Подошёл к камню. Тот стоял чуть смещённый. Он положил на него ладонь. Холодный. Шершавый.

— Ладно. Давай по-другому.

Он не стал сжимать кулаки. Просто представил себе камень — не как врага, а как соседа. Того, с кем можно договориться.

Пожалуйста. Подвинься. Тебе не трудно, а мне интересно.

Камень дрогнул. Потом медленно, очень медленно сдвинулся на палец в сторону. Без взрыва. Без искр. Без крови. Только лёгкое онемение в левой руке.

Кайр выдохнул.

— Получилось. Ты только что открыл кое-что новое. Не ментальный канал. Другой.

— Какой?

— Физический. Ты не продавил его волей — ты попросил. Как просят воду течь или огонь гореть. Этому нельзя научить. Это либо есть, либо нет.

Кайр сел на тот же камень и уставился на свои руки. Он впервые чувствовал не просто силу, а контроль.

— Приказ — кулак. Вопрос — ладонь. А это...

— А это — просьба. Самое сильное и самое хрупкое.

Кайр хотел спросить ещё что-то, но осёкся. В голосе Астар на мгновение прорезалось что-то странное — не ирония, не насмешка. Что-то очень старое и очень личное. Словно она говорила не с ним, а с кем-то, кого давно потеряла.

— Астар?

— Что?

— Ты сказала «лет триста, может, больше». Ты уже такое видела?

Молчание.

— Видела. Давно. Тот, кто мог так же, решил, что дар — это оружие. Знаешь, что стало с его миром?

— Что?

— Ничего. — Пауза. — Совсем ничего.

Кайр почувствовал, как холод пробежал по спине.

— В смысле — «ничего»?

— В смысле — не отвлекайся от камня. — Голос Астар снова стал бодрым, почти преувеличенно бодрым. — Ты сейчас открыл второй режим. Не отвлекайся от метафоры, или я обижусь.

Кайр хотел возразить, но осёкся. Что-то в её последней фразе прозвучало так, что спорить расхотелось.

Он поднялся, отряхнул штаны и в последний раз посмотрел на камень. Мысль о том, что за весёлой болтовнёй Астар прячется что-то ещё, осталась — крохотной занозой где-то под черепом.

В прошлой жизни он работал в офисе. Там тоже были люди, которые давили, кричали, требовали. А он всегда... договаривался. Может, в этом всё дело? Может, поэтому дар — не оружие, а разговор?

— Может, совпадение, — сказала Астар, но голос её прозвучал уже мягче. — А может, и нет.

Кайр улыбнулся. Он впервые за долгое время чувствовал себя не жертвой обстоятельств, а тем, кто сам выбирает путь.