К полудню Кайр съел последний кусок хлеба. Тот самый, что Лира сунула ему на дорогу — краюху с твёрдой коркой и мягким, чуть кисловатым нутром. Он съел её стоя, не жуя толком, и только потом понял, что больше еды нет. Совсем. Мешочек опустел, если не считать горшочка с мазью — а мазь, сколько он ни нюхал, была категорически несъедобной.

— И что теперь? — спросил он вслух.

Лес полон еды, — отозвалась Астар. — Ягоды, грибы, коренья. Ты в лесу, в конце концов, а не в пустыне.

— Я не разбираюсь ни в ягодах, ни в грибах.

Значит, будет весело.

Кайр выругался и пошёл дальше. Через час голод перестал быть просто ощущением пустоты в желудке и превратился в тупую, навязчивую мысль, которая пульсировала в такт шагам. Есть. Надо поесть. Хоть что-нибудь.

Когда он увидел куст с красными ягодами — мелкими, глянцевыми, собранными в тяжёлые гроздья, — то едва не застонал от облегчения. Ягоды выглядели совершенно безобидно. Почти как смородина. Почти как…

Он протянул руку. Пальцы уже коснулись ближайшей грозди, когда кристалл на груди вдруг обжёг кожу — не сильно, но ощутимо, как прикосновение к горячей сковороде. Кайр отдёрнул руку.

— Это ещё что?

Понятия не имею, — ответила Астар с любопытством. — Но я бы на твоём месте их не ела.

— Ты вообще не ешь.

И тем не менее.

Кайр потёр грудь сквозь рубаху. Кристалл был тёплым, но больше не обжигал. Он посмотрел на ягоды. Ягоды смотрели на него — безобидные, глянцевые, полные сока.

— Ладно, — пробормотал он. — Проверим.

Он отошёл от куста, нашёл палку и осторожно, с расстояния вытянутой руки, ткнул в ближайшую гроздь. Ягода упала на мох. Он присел на корточки, разглядывая. Никакого дыма. Никакого шипения. Обычная ягода.

— Может, мне показалось?

Может, — согласилась Астар. — А может, твой кристалл просто знает что-то, чего ты не знаешь.

— И что мне делать?

Попробуй. Хуже, чем затылком об стол, уже не будет.

Кайр закатил глаза и пошёл дальше. Голод никуда не делся, но перспектива умереть от неизвестной красной ягоды казалась ещё более обидной, чем смерть от дубины.

Через полчаса он набрёл на грибы. Они росли у подножия старого дуба — три штуки, невысокие, с толстыми белыми ножками и коричневыми шляпками. Выглядели они… нормально. Как грибы из супермаркета. Как грибы, которые кладут в суп.

Ну? — спросила Астар.

— Похожи на подберёзовики.

Ты знаешь, как выглядят подберёзовики?

— Нет.

Тогда не умничай.

Кайр присел на корточки перед грибами. Кристалл молчал. Это могло означать две вещи: либо грибы безопасны, либо кристалл не распознаёт растительные токсины. Проверять не хотелось.

— Послушайте, — сказал он грибам. — Я понимаю, это странно. Но я очень голоден. Если вы ядовитые — просто… дайте знак. Хоть какой-нибудь.

Грибы молчали.

Они с тобой не разговаривают, — заметила Астар.

— Я заметил.

Нет, я серьёзно. Мой дар не работает на растениях. А твой…

— Мой работает на людях. И на камнях иногда.

Попробуй спросить. Не приказывать. Просто спросить. Как ты спросил камень.

Кайр вздохнул. Он сел на мох, вытянул ноги и уставился на грибы. Самый крупный из них — тот, что с надломленной шляпкой, — стоял чуть ближе остальных. Кайр сосредоточился на нём. Представил, что это не гриб, а маленький, молчаливый человек, который просто хочет, чтобы его оставили в покое.

— Я не хочу тебя есть, если ты ядовитый, — сказал он вслух. — Просто дай понять.

Ничего.

— Пожалуйста.

Гриб дрогнул.

Кайр моргнул. Гриб снова замер. Он сидел неподвижно, как и положено грибу — но за мгновение до этого… за мгновение до этого он точно шевельнулся.

— Ты видел? — прошептал Кайр.

Видела. — Голос Астар звучал озадаченно. — Повелитель, ты сейчас договорился с грибом?

— Я не…

И тут гриб запел.

Это был не звук — скорее, вибрация, тонкая и высокая, как звон хрустального бокала. Она шла не из шляпки, а откуда-то из земли, из-под корней, и отдавалась в зубах. Два других гриба подхватили — один на полтона выше, другой на полтона ниже. Вместе они издавали аккорд, чистый и немного печальный.

Кайр отполз на шаг.

— Они поют? — прошептал он.

Они поют, — подтвердила Астар. — Это… новенькое.

— Что это значит? Они съедобные?

Понятия не имею. Но, судя по звуку, у них богатый внутренний мир. Есть такое… неловко.

Кайр продолжал отползать. Грибы допели свою ноту до конца, и вибрация стихла. Лес снова замолчал. Самый крупный гриб — тот, с надломленной шляпкой, — чуть наклонился, словно кланяясь.

— Я не буду вас есть, — сказал Кайр.

Гриб выпрямился. Или ему показалось.

Замечательно, — подвела итог Астар. — Ты только что завёл дружбу с грибами. А есть всё ещё нечего.

— Я не хочу об этом говорить.

Как скажешь, Кайр. Но рейтинг у этого эпизода выше, чем у всей драки с Боровом. Зрители в восторге. Говорящие грибы — это хит.

— Они не говорили. Они пели.

Тем более.

Кайр встал, отряхнул мох с коленей и в последний раз посмотрел на грибы. Они стояли на месте, тихие и неподвижные. Обычные грибы. Почти.

Он пошёл дальше, голодный и растерянный. За правым ухом тихо хрустнул попкорн, и в этом хрусте было столько удовольствия, что Кайр едва не запустил в дерево палкой.

Не порть момент, — посоветовала Астар. — Ты только что научился слушать лес. Это прогресс.

— Я хотел есть.

А получил духовное просветление. Не путай.

Кайр промолчал. Лес вокруг становился темнее, тропа уходила вниз, к оврагу, где журчал ручей. Он чувствовал, что силы на исходе. Голод притупился, сменившись тупой, тягучей слабостью. Ноги подкашивались.

Он нашёл поваленный ствол, сел, прислонился спиной к шершавой коре. Кристалл на груди был едва тёплым — словно тоже устал.