Библиотека была новым зданием — пристроили к мастерской месяц назад. Пахло сосной и старыми свитками. Иллиана уже разложила карты на столе.

Кайр вошёл первым. За ним — Заря. Селена забралась на шкаф у стены.

— Ты туда залезла? — спросил Кайр.

— Лучше видно.

— Слезешь?

— Если начнёте драться.

Рогар ввалился с молотом на плече.

— Ты это в библиотеку? — спросила Селена сверху.

— А вдруг нападут.

— На библиотеку?

— На нас.

Людвиг зашёл последним. Он тащил огромный мешок, из которого торчали медные трубки, линзы и что-то, похожее на свисток.

— Что у тебя? — спросил Кайр.

— Оборудование. Буду замерять фон.

— Ты умеешь?

— Теоретически.

В дверях появилась Марта с подносом. Кружки, чайник, тарелка с хлебом.

— Вы тут без меня подохнете, — сказала она, ставя поднос на край стола. — Чай горячий. Не обожгитесь.

— Мы не собирались пить чай, — сказал Кайр.

— А зря. Голодные мозги хуже соображают.

Она вышла. Дверь хлопнула.

Иллиана начала раскладывать карты.

— Ткачи — не народ, — сказала она. — Система. Безличная. Мы не знаем, кто создал.

— А морда у них есть? — спросил Людвиг, доставая из мешка прибор с антенной.

— Неизвестно.

— Плохо. В неизвестное сложно пнуть.

— Будешь перебивать — выйдешь, — сказал Кайр.

Людвиг показал прибор. Тот пискнул.

— Это он согласен, — пояснил гном.

Иллиана продолжила:

— Три стадии. Внедрение, извлечение, стирание. Сначала контуры вплетаются в мир. Потом система вытягивает волю из живых. Когда мир пустеет — его стирают.

— Как мел с доски, — сказал Людвиг.

— Да. Эльфийские хроники упоминают цивилизации, которых больше нет. Не разрушены — стёрты.

Рогар положил молот на стол. Стол крякнул.

— Этот мир тоже собирались стереть? — спросил он.

— Да, — сказала Иллиана. — Но мы уничтожили первый контур. Закрыли Ворота. Процесс остановился.

— Замедлился, — поправил Лаэртан. Он вошёл бесшумно, встал у окна. — Контуры, которые мы не нашли, всё ещё активны.

— Сколько их? — спросил Кайр.

— Мы не знаем.

— Много, — добавила Иллиана. — Десятки. Может, сотни.

— И все тянут волю? — спросил Рогар.

— Да.

— Кого?

— Тех, кто в сети. Очищенных.

— Надо вырубать, — сказал Рогар.

— Нельзя просто вырубить, — ответила Иллиана. — Если контуры рухнут резко — очищенные умрут. Слишком долго были подключены.

Заря развернула карту фона. Жёлтые, зелёные, голубые пятна покрывали её.

— Что это? — спросил Людвиг, тыча пальцем в жёлтое пятно.

— Моё Пламя, — сказала Заря. — Я прошла по земле. Оно разбудило людей. Очищенных.

— Сколько? — спросил Кайр.

— Четверо за месяц. Женщина с хутора — начала петь. Старый эльф — вспомнил имя жены. Гном — вышел из штольни и спросил, какой сейчас век.

— И я, — раздалось из угла.

Малкаор сидел на стуле у стены. Руки на коленях. Глаза прозрачные, смотрят в пол.

— Ты молчал всё время, — сказал Рогар.

— Слушал.

— И что услышал?

— Что вы собираетесь идти в мёртвые земли.

— Да, — сказал Кайр. — Ты с нами?

Малкаор поднял голову.

— Я был в сети триста лет, — сказал он. Голос глухой, как из подвала. — Чувствовал чужую волю. Не хотел ничего. Не помнил ничего.

— А потом? — спросила Заря.

— Потом понял, что мне холодно. И вспомнил, что у меня было имя.

Он помолчал.

— Я помню запах хлеба. Не вкус — запах. Стоял на рынке. Кто-то нёс мимо булку. Я смотрел на неё триста лет. А потом сеть погасла — и запах исчез.

— Он вернётся, — тихо сказала Заря.

— Знаю. Поэтому и иду.

— Что ты знаешь о системе? — спросила Иллиана. — Изнутри.

Малкаор встал. Подошёл к карте. Провёл пальцем по жёлтым пятнам.

— Аккумулятор — в центре, — сказал он. — Сердце системы. Там собирается вся воля, которую вытянули из миров.

— Миров? — переспросил Кайр. — Не одного?

— Ткачи стёрли не одну цивилизацию. Десятки. Может, сотни. Аккумулятор — это сердце. Живое. Бьётся. Питается.

— Чем питается? — спросил Людвиг, настраивая прибор.

— Волей. Страхом. Надеждой. Всё, что есть у живых.

— А что внутри аккумулятора? — спросил Рогар.

— Третий осколок. Он держит систему включённой.

Кайр достал из-за пазухи кристалл и первый осколок. Положил на карту.

— Эти два уже у нас.

— Третий там, — сказала Иллиана, указывая на центр карты. — Если достанем — система рухнет.

— Или проснётся, — добавил Малкаор. — Сердце может начать биться заново. По-настоящему.

— Что значит «по-настоящему»? — спросил Кайр.

— Оно старое. Очень старое. Один из первых миров, которые Ткачи стёрли. Вместо того чтобы уничтожить, они забрали его сердце и превратили в инструмент.

— Живое сердце? — спросил Людвиг. — Которое бьётся?

— Да.

— И мы хотим его разбудить?

— Да.

— А оно не обидится?

Малкаор посмотрел на гнома.

— Оно триста тысяч лет спит. Думаю, обрадуется.

— Триста тысяч? — переспросил Кайр.

— Ткачи очень старые.

Людвиг присвистнул. Прибор пискнул.

— Мой определитель фона зашкаливает, — сказал он. — На всей карте.

— Это нормально? — спросила Селена со шкафа.

— Не знаю. Я впервые такое вижу.

— Твой прибор всегда впервые такое видит, — сказал Рогар.

— Неправда. Обычно он молчит.

— Потому что ломается.

— Он не ломается, он калибруется.

— Три года?

Людвиг обиженно замолчал и уткнулся в прибор.

— Итак, — сказал Кайр. — У нас есть цель: аккумулятор. Третий осколок. Пламя Зари. Карта. Малкаор.

— А что у нас есть против Ткачей? — спросил Грум, входя. Он присел на край стола, раскурил трубку. — Кроме надежды?

— Ничего, — ответила Иллиана. — Поэтому мы должны добраться первыми.