Вечер после возвращения Эйрены выдался тихим. Кайр стоял у колодца и смотрел на звёзды. Кристалл за пазухой был тёплым — но иначе, чем обычно. Словно напоминал о чём-то.

Заря подошла неслышно. Он узнал её по запаху — сушёные травы и что-то золотистое. Она встала рядом, не прикоснувшись.

— Ты думаешь уже несколько недель. С тех пор, как погиб Томаш. Ты думаешь один. За всех. И ни разу не спросил меня.

Кайр повернулся. В её золотых глазах стоял лёд.

— Ты правда думаешь, что я не заметила? Ты ушёл за Селеной один. Ты ушёл за Рогаром один. Ты решил судьбу Эйрены на Совете, выслушав всех, но решение принял сам.

— Я делал то, что должен был.

— Ты делал то, что считал нужным. Не спрашивая. Не советуясь. — Она шагнула вперёд. — Я не твоя офисная подчинённая, Кайр. Я твой друг. Я твоя... — она осеклась.

— Ты права, — сказал он. — Я привык, что если я не сделаю — не сделает никто. В офисе. В съёмной квартире. В этом мире. Я не умею быть не один.

— Ты знаешь, что я чувствовала, когда ты ушёл за Селеной? Я стояла у окна и смотрела на дорогу. Три дня. А потом ты вернулся — и сразу собрался за Рогаром. Ты не спросил, хочу ли я пойти с тобой. Ты просто ушёл.

— Ты нужна была здесь. Земля умирала. Дети...

— Земля подождёт! Дети подождут! — Искры с её ладоней брызнули в темноту. — А ты мог не вернуться. Ты понимаешь это? И всё, что у меня осталось бы, — твоя рубаха с пятном крови.

Кайр молчал.

— Почему ты не рассказал мне о кристалле? О том, что он выжигает тебе глаз, когда ты используешь дар? Я узнала это от Иллианы. От Иллианы, Кайр. Не от тебя.

— Я боялся, что ты захочешь помочь и пострадаешь. Что я не смогу тебя защитить.

— Я дракон. Я пережила изгнание, Варкана, битву у Ворот. Единственное, от чего ты не можешь меня защитить, — это от тебя самого.

Тишина повисла между ними, как занавес.

— Я хочу, чтобы ты ушла. Не навсегда. Просто сейчас. Мне нужно подумать.

Заря долго смотрела на него.

— Хорошо. Я уйду не потому, что ты попросил. А потому, что не хочу говорить то, о чём потом пожалею.

Она ушла в сарай — туда, где когда-то спала в первый день. Где пахло сушёными яблоками и сеном.

Кайр остался у колодца. Кристалл за пазухой был ледяным.

Утром он проснулся рано. Вышел на крыльцо — и замер. На столе, у его обычного места, стояла кружка с горячим чаем. Горьким. Мартиным. От неё поднимался пар.

Марта стояла у плиты, делая вид, что не смотрит. Заря сидела в дальнем углу, у окна.

— Спасибо, — сказал Кайр. Не Марте. Заре.

Она не обернулась. Только плечи дрогнули.

— Это просто чай. Не обольщайся.

Он взял кружку и сел напротив.

— Я не умею по-другому. Меня никогда не учили. Я всю жизнь был один. А когда нашёл вас, испугался, что потеряю. И из-за этого страха делал всё сам.

— Ты не доверял мне. Ты не верил, что я смогу быть рядом и не сломаться.

— Я верил. Я верю. Просто... — Он запнулся. — Просто я дурак.

Уголки её губ дрогнули.

— Я хочу научиться. Не быть одним. Спрашивать. Доверять.

Она подвинула кружку к нему — через стол.

— Это чай. Горький. Мартин. Я заварила сама.

— Ты умеешь?

— Научилась. У Марты. Она сказала, что каждая женщина должна уметь заваривать чай мужчине, с которым поругалась.

Кайр сделал глоток.

— Вкусно.

— Врёшь.

— Вру. Но я пью.

Она усмехнулась — по-настоящему. И он усмехнулся в ответ. Трещина никуда не делась. Но стала чуть меньше.