После возвращения Селены жизнь в Балке начала налаживаться. Марта снова ворчала, Зоська снова смеялась. Но Дана по-прежнему замирала у пустой кузницы, а имя Рогара никто не произносил вслух.

На пятый день Кайр собрал вещи. Нож Томаша на поясе. Рубаха Козыря на плечах.

— За Рогаром? — спросила Марта с крыльца.

— Да.

— Глупо.

— Знаю. Но он не вернётся сам.

Марта сунула ему в руку бутерброд с салом и яблоко.

— Вернись живым. И его приведи.

Дорога заняла три дня. На третий день он вышел к шахтам — мрачному посёлку, прилепившемуся к склону горы. Воздух пах гарью и кислым элем. Шахтёр со шрамом через всю щёку сплюнул на землю и сказал:

— Железный Молот? В кузнице. Третьи сутки не выходит. Работает как проклятый и пьёт. Поосторожней с ним.

Кайр нашёл кузницу по кривой трубе. Горн горел. В его отсветах двигалась тёмная фигура. Тяжёлые удары молота сотрясали воздух.

Рогар стоял у наковальни, грязный, небритый, в прожжённой рубахе. У его ног валялись сплющенные куски металла. Рядом стояла полупустая бутыль.

— Рогар.

Кузнец не обернулся.

— Я знал, что ты придёшь. Рано или поздно.

Кайр сел напротив, на колченогий ящик.

— Ты знаешь, зачем я здесь.

— Хочешь, чтобы я вернулся. К Дане. К Зоське. К пустой кузнице, где больше не стоит отец.

— Она не пустая. Она ждёт тебя.

— Меня там ничего не ждёт, кроме могилы. — Рогар наконец повернулся. — Я не смог, Кайр. Я должен был защитить его. А он умирал один. Я ничего не успел.

— Твой отец умер, защищая детей. Он сказал тебе: «Держи дом». Не «отомсти». Держи дом. Ты держал его, как мог. Теперь возвращайся и держи дальше.

Рогар покачал головой.

— Там всё рухнуло.

— Селена вернулась.

Рука Рогара дрогнула.

— Врёшь.

— Она в Балке. Зоська командует куриным взводом. Марта печёт пироги. Лира учит травниц. — Кайр помолчал. — Дана ждёт тебя. Каждый вечер ставит на стол лишнюю тарелку. И каждый вечер Зоська спрашивает: «А дядя Рогар сегодня придёт?» И Дана отвечает: «Нет, не сегодня». Но тарелку не убирает.

Рогар молчал. Потом Кайр достал из-за пазухи сложенный листок и положил на наковальню.

— Это тебе. От Зоськи.

Рогар взял письмо. Читал медленно, шевеля губами. «...Дедушка Томаш был бы рад. Мы вас ждём. Приезжайте скорее. Зоська.»

Он перечитал. Сложил письмо и убрал за пазуху. И только тогда Кайр увидел, как по его грязным щекам потекли слёзы — беззвучные, скупые.

— Она пишет — «дедушка Томаш был бы рад». Это правда?

— Правда. Томаш был бы рад, что ты держишь молот. Что ты не сломался.

Рогар стиснул зубы. Плечи его дрогнули.

— Ладно. Едем.

Утром они вышли вместе. Бутыль осталась у горна.

На четвёртый день, к вечеру, они вышли к околице. Рогар остановился.

— Она меня ждёт?

— Ждёт.

Он глубоко вдохнул и пошёл.

Зоська выскочила из трактира, с разбегу врезалась в него, обхватила руками за пояс. Рогар прижал её к себе. Дана вышла на крыльцо. Медленно подошла. Размахнулась и дала ему пощёчину — звонкую, хлёсткую.

— Это тебе за то, что ушёл, не попрощавшись.

Рогар потрогал щёку. Ничего не сказал. Дана шагнула вперёд и обняла его — крепко, до хруста.

Марта, наблюдавшая с крыльца, хмыкнула.

— Завтра картошку чистишь. За все прогулы.

Ночью Кайр стоял на крыльце и смотрел на звёзды. Из кузницы доносился стук молота. Рогар работал. Удары были размеренными, тяжёлыми, уверенными. Дом оживал.

— Ты привёл его обратно, — сказала Заря, выходя на крыльцо.

— Нет. Он сам вернулся. Я просто напомнил, куда идти.