Карсен оказался прав — глава Ковена некромантов и директор полигона (разные люди) явились к нам еще до того, как мы закончили завтракать.

Игнис как раз успела закончить свой ритуал с тремя стаканами чая и более-менее проснулась, когда из спальни, чуть зевая и элегантно прикрывая рот рукой, выплыла Тея. В домашнем платье, для разнообразия розовом, а не голубом, с распущенными, лишь подхваченными на затылке волосами, моя любимая выглядела особенно юной и прелестной, я вновь ею залюбовался.

Глинка, которого я как раз кормил кусочками груши и персика, тут же слетел с моей руки, проигнорировав даже тарелку, и пересел Тее на плечо. Она засмеялась и погладила летучую лисицу.

Тея так и не смогла завести своего собственного питомца после давней травмы с замученным котом — но Глинку, несмотря на не самое удачное первое знакомство, очень полюбила. А крылан полюбил ее, и куда больше, чем меня! Не осуждаю.

— Я поражаюсь, как ты такой свежей по утрам выглядишь? — спросила Игнис с некоторой завистью. — Как будто час косметическими процедурами занималась! А ты ведь только что проснулась — Влад просил тебя не будить, когда появился! А он только четверть часа назад к столу спустился.

Мы завтракали неспешно, по-сибаритски: на столе стояло что-то вроде тостов, печенье, булочки, разнообразные намазки и мясная нарезка — и все это притащили нам с центральной кухни поместья незаменимые умертвия. Кроме меня и Игнис, за столом сидела Олла, евшая с большим аппетитом, но молча, и Элсин с Ройгой — за компанию. Правда, Элсин пил чай — и заодно подливал Игнис. А Ройга кормила Зурро: он сидел у нее на плече и время от времени просил «печеньку» и «сахарок». Углядел-таки, засранец! В сахарнице лежал кусковый сахар — на Ошибке такой роскоши в открытом доступе не имелось.

А вот ни Рыжухи, ни Кедра в комнате не было: по мнению Ройги, служебным собакам за завтраком делать нечего. Она их покормила в вольере — его прямо вчера быстро возвели для нас в саду слуги-умертвия. Зато собак-умертвий Ройга разместила в прихожей — для охраны.

— Да я не делаю ничего особенного, — улыбнулась Тея. — Видно, Влад меня так хорошо лечит.

— Влад и меня лечит… Так, стой, ты действительно что-то особенное для Теи делаешь? — подозрительным тоном спросила Игнис.

— Всем одинаково достается… — усмехнулся я. — В смысле, я воздействую и на тебя, и на Тею, и на Оллу абсолютно одинаково — за исключением того, что у вас разные проблемные области.

У Игнис это все те же последствия бурной страсти, у Теи — остаточные эффекты от анемии, у Оллы — тоже остаточные же проблемы с почками. Но докладывать я вслух это не собирался: какая-никакая, а медицинская этика должна быть.

Кстати, Олла при этих словах удивленно поглядела на меня. Она что, реально не замечала, что я ее подлечиваю при каждом физическом контакте? Кстати, последнее время маловато было этих физических контактов, не считая вчерашнего… экспромта. Надо бы ее целенаправленно попросить посидеть смирно, пока я ее обследую. Надеюсь, снова леденеть от моих прикосновений не будет?

— И все-таки, что-то Тея этакое делает… — нахмурилась Игнис. — У нас примерно один и тот же тип кожи, не могу поверить, что это просто более удачная наследственность!

— О, это предмет моей вечной зависти! — фыркнула Ройга. — Тея делает себе шарик воды, подносит к лицу — и вуаля! Лицо сухое, кожа влажная — в смысле, свежая, как лепесток.

— А, так вы об этом? Да, я управляю водой, чтобы она лучше впитывалась в поры и при высыхании не сушила кожу, — рассеянно объяснила Тея. Она подкармливала Глинку, который, подлец такой, раскинулся перед ней на спинке, подставив животик для почесывания — одновременно и ел, и гладился. — Хочешь, и тебе так сделаю?

— Хочу! — с энтузиазмом воскликнула Игнис.

— Тогда садись рядышком, ты должна быть не просто в моей зоне контроля, а совсем близко, иначе трудно контролировать.

И вот как раз в тот момент, когда Тея делала Игнис «водяную маску» на лицо, вошел слуга-умертвие и доложил, обращаясь к Элсину:

— Магистр Бьер, явились глава Ковена магистр Агрим и директор испытательного полигона магистр Линдхольм. Они спрашивают, удобно ли вам и уважаемым мэтрессам сейчас принять гостей?

Элсин поглядел на меня, я пожал плечами. Затем поглядел на девушек.

— Удобно, вон, как раз прихорошились, — махнула рукой Игнис. — Но я подозреваю, что мы их интересуем в последнюю очередь! Им нужны те, кто реально дрался с умертвием. То есть ты, В… Эрик, — она поправилась, — и Ройга.

— Тея еще не позавтракала, — с сомнением произнес Элсин.

— Ничего, я почти ничего не ем за завтраком, — заверила девушка, отщипывая кусочек булочки. — И потом, мы можем пригласить их к столу, это допускается приличиями.

Она обратилась к умертвию:

— Проводи уважаемых магистров. И по пути скажи кому-нибудь, пусть принесут еще два чайных прибора. Они ведь оба немертвые, так?

— Не могу знать, — покачал головой слуга.

Ну да, умертвия видят, но, как правило, не наблюдают. Это нужно отдельную специальную программу составлять, и то результаты будут двоякие — как вон у тех голов, что присобачивали к тревожным химерам на Ошибке.

— М-м-м, тогда два чайных прибора и одну сервировочную тарелку. На всякий случай.

В принципе, Тея не зря страховалась: когда оба некроманта вошли, насчет одного действительно могли сохраняться некоторые сомнения, живой он или нет. Похоже, немертвым магистр Линдхольм стал относительно недавно: в его движениях сохранялись остатки той избыточности, нерассчетливости, которые у немертвых обычно полностью пропадали. Однако в остальном мужик выглядел немолодо — лет на пятьдесят, старше среднего возраста. И мог похвастаться огромным гнездом полуседых волос на голове: сами волосы черные, спереди две седые пряди. И борода с усами такие же: все черное, на бороде посредине белая полоса. Театрально немного. Интересно, подкрасил, или свое? Что-то мне подсказывало, что свое: Линдхольм выглядел озабоченным, нервным, и, будь он живым, я бы сказал, что его мучает хронический недосып — а так просто было ощущение, что он очень сильно переутомился. Помню, Элсина я таким видел на Ошибке под конец нашего вояжа, когда он несколько проектов одновременно тянул. В таком состоянии не станешь красить бороду!

То, что это не главный некромант Гробницы, понятно было сразу: магистра Агрима оказалось ни с кем не перепутать!

Нет, верхняя часть туловища ничем не удивляла. Обычный мужчина со среднестатистическим лицом, полностью лысый и безбровый, как то водится у давно немертвых некромантов, особенно в научных кругах: некроманты-ученые полагают волосы зряшным выпендрежем, делая скидку для молодых, женатых и женщин. Ну или для тех, кто много работает с молодежью, вроде Элсина. В остальном возраст по нему не читался: он выглядел где-то между тридцатью и сорока. Одежда тоже характерная для некромантов: плюс-минус тот же фасон, что обычно предпочитал Элсин, тоже все черное, тоже расшито серебром — очень богато, сразу видно, что высокопоставленный. В Империи так принято. Опять же, знак главы Ковена на груди. В общем, тут ничего вопросов не вызывало.

Но вот ниже пояса…

Ноги у него было четыре штуки. При этом на кентавра Агрим не походил: схема расположения конечностей как у паука. Или как у табуретки, если угодно: два на два. Передние ноги коленями и стопами вперед, задние ноги коленями и стопами назад. Частично эти ноги прикрывали широкие черные штанины, но обуви старый некромант не носил, так что были превосходно видны совершенно нечеловеческие ступни, больше похожие на лапы хищного ящера — четырехпалые (три пальца вперед, один назад), с когтями. Разве что когти втяжные, как у «настоящих» зверей. И вся эта красота еще и покрыта рептилоидной иссиня-черной чешуей!

Зурро и Глинка на приезжего среагировали почти одинаково: Зурро с нервным воплем «ка-а-а!» слетел с плеча Ройги и пересел дальше, на комод. А Глинка сорвался со стола и полетел прятаться ко мне за пазуху — мол, самое безопасное место. Угу, как гладиться, так к девушкам, как спасаться — так ко мне!

Первая моя мысль была, каюсь: «Как же этот тип с женщинами-то?»

Вторая: «Охренеть как круто! Как он это сделал⁈ Как это ему не мешает⁈»

Я машинально начал прикидывать: там стопудово должен быть второй управляющий центр где-нибудь в крестце, как у тех же динозавров — потому что человеческий мозг просто не способен управиться с таким количеством столь специфичных конечностей! Но, наверное, одного «выносного» мозга мало, пришлось и в свой основной вмешаться, чтобы сконнектить со вспомогательным — а это уже высший пилотаж. Как мне кажется, задача на порядок сложнее, чем подцепить мертвый протез к живой плоти! У нас с Элсином тогда с нервами не получилось — а у этого, такое ощущение, что получилось бы!

Между прочим, его эпатажный внешний вид тем, кто понимает, говорит даже не столько о его мастерстве как некроманта. Хотя вот на крестце он вполне мог делать операцию и сам — в смысле, заранее подготовить себе нижнюю половину тела, а потом попросить кого-то отпилить верхнюю и пришить. Но на мозге сам себя не прооперируешь, и две половины тела тоже самостоятельно не сошьешь. Значит, есть у него искусный ученик или ученики, которым он полностью доверяет, не меньше, чем Элсин мне. Стало быть, он и учитель хороший? Или, во всяком случае, достаточно хороший, чтобы подготовить себе надежную смену.

Я так глубоко задумался, что практически пропустил начало разговора: оба магистра представились, глава Ковена в изысканных выражениях извинялся перед Теей и Игнис за нападение умертвия, а затем его слова почти сдублировал второй некромант — этого звали Карл Линдхольм, он был главным на Полигоне, где мы чуть было не остались ночевать вчера.

Речь Хьялмара Агрима от нормальной человеческой не отличалась — разве что говорил он довольно отрывисто, словно бы экономя слова. Мелочи по сравнению с ногами!

К чести наших живых девушек, они восприняли внешность главы Ковена совершенно нормально. Тея общалась с ним, не моргнув и глазом, и смотрела только в лицо. Она даже предложила гостям присесть и попросила слугу принести табуретку для Агрима. Тот махнул рукой: «Пустяки, я не устаю!» — и немного опустился на своих ногах, так, чтобы его лицо оказалось на уровне сидящих людей. А вот Линдхольм нормально уселся и даже взял в руки предложенную чашку с чаем.

Игнис не могла отвести взгляд от ног местного главы Ковена, но в целом тоже держалась достойно. Олла маячила на фоне молчаливой тенью, словно ее тут и нет, но Агрим к ней и не обращался. В отличие от Карсенов, он явно не считал своим долгом быть вежливым со всеми, кто находится в комнате!

Линдхольм, с другой стороны, вежливо поздоровался со всеми — и именно он первым заговорил по существу, после того, как оба некроманта принесли свои изменения.

— Вообще-то, конструкция этих умертвий такова, что должна полностью исключать возможность нападения, — хмуро перешел к делу начальник полигона. — Мы изолируем часть мозга, отвечающего за любое движение, от части мозга, отвечающей за программируемую деятельность, специальным механическим ключом. Это костяная пластина с нейропроводящей вставкой, которая соединяет две части мозга. Если пластина извлечена, умертвие просто физически не сможет сдвинуться с места! Точнее, не должно мочь. Поскольку мозг создания полностью прогорел, нас больше всего интересует — была ли эта пластина на месте? Нидаль утверждает, что он не отдавал умертвиям приказа вставить пластину.

— Интересный предохранитель, — заметил Элсин. — Хм. Видимая часть пластины представляет собой костяной прямоугольник размером с пол-ладони, расположенный в теменной области умертвия, с вырезанным на нем алхимическим знаком «опасность»?

— Да! — воскликнул Линдхольм. — То есть вы его видели?

— В попытке повредить мозг твари я запрыгнул прямо ей на голову, так что действительно видел, — подтвердил Элсин. — Пластина была на месте.

— Неужели Нидаль лжет? — хмуро спросил сам себя Линдхольм. — Такой ответственный исследователь!.. — он спохватился. — Ладно, извините, это наши проблемы, разберемся.

— А как давно вы начали устанавливать такие пластины? — уточнил мой учитель. — Мэтр Карсен упоминал о двух нападениях за последний месяц.

— Вот как раз после последнего и начали, — поморщился Линдхольм. — Это за месяц вчерашний инцидент стал вторым, а в общей сложности — уже третьим. Что-то у нас недоработано в этих экспериментальных химерах! Поэтому мы их на продажу и не предлагаем. Хорошо, что пока без жертв обходится. Еще раз извините за доставленные неудобства!

— Вы на голову запрыгнули. Двадцать четвертой модели, — вдруг отрывисто сказал главный некромант. — Она быстрая. Очень. Ваша пропускная способность?

— На пятистах метрах поднимаю без программирования, — спокойно ответил Элсин.

— Значит, и ускоряетесь хорошо. Понятно. Химеризация? Вижу, с глазами что-то.

Наблюдательный! С глазами мы постарались сделать так, чтобы на первый взгляд ничего не было заметно, Элсин даже видимую часть радужной оболочки обесцветил до своего родного светло-серого, чтобы Игнис было привычнее. Единственное отличие: он может при необходимости «раздвигать» зрачок на всю видимую часть глаза, чтобы видеть и в практически полной темноте. Пришлось повозиться, чтобы замаскировать внешнюю часть радужки под белок глаза, и днем глаза не казались пугающе нечеловеческими.

— Химеризованные мышцы с использованием эндемичной фауны моего родного мира, пять-триста один, — подтвердил Элсин. — Глаза — от крупной ночной птицы с Ошибки-пять, недавно вставлял.

— Ученик оперировал? — Агрим поглядел на меня очень острым, цепким и одновременно быстрым взглядом. — Протяните обе руки! — это было обращено уже обе ко мне.

У меня сердце екнуло — неужели Смертью проверять будет? А мы были так уверены, что никто на такое не пойдет! Но старому некру, конечно, правила приличия не писаны!

И все же я не стал паниковать раньше времени, протянул руки. Может, обойдется? Если вдруг вскроется мой живой статус… Н-да, даже не знаю, что хуже: раскрыть свое инкогнито или прикинуться еще живым учеником-младшекурсником. Второй вариант вроде как менее проблематичный, но это только так кажется, и это дополнительная ложь. Которая обязательно вскроется.

Но обошлось: глава Ковена меня даже не коснулся, просто внимательно осмотрел мои ладони.

— Хорошие руки, — одобрительно сказал он, — постарайтесь их сохранить, пока будет возможность.

Затем снова к Элсину.

— Достойный ученик, вы молодец. Какой у вас боевой опыт?

— Пять-триста один — фронтирный мир. Я выпустился из Академии больше тридцати лет назад, соответственно, шесть отработок на фронтире. Плюс около четырех лет прослужил в столичной городской страже.

— А остальное время кем были?

— Преподаватель в Академии некромантии Руниала. Это столица.

— Помню, читал. Что преподавали?

— В разные годы — основы алхимии, теорию некромантии, химерологию на старших курсах, речевую дисциплину, программирование некроконструктов, основы этики, некрокосметологию и поддержание быта у старших… — Элсин перечислил штук пятнадцать дисциплин. Я и понятия не имел, что у него была такая огромная нагрузка!

— Все дыры вами затыкали, ясно. Вы, часом, не личный ученик ректора? — хмыкнул Агрим.

Кажется, тут даже Элсин удивился.

— Да, мой наставник — ректор Академии.

— Естественно. Некоторые любят себе таких безотказных выращивать. Сбежали оттуда — повезло, он бы не дал вам расти как ученому.

— При всем уважении, прошу вас не делать далекоидущие выводы… — начал Элсин.

— Да-да, прошу прощения, не стану при вас оскорблять вашего учителя, ошибка, — фыркнул Агрим. — Забылся. Ладно. А чем здесь планируете заниматься?

— У меня есть план исследования по получению живого потомства от мертвых организмов.

— Нет! — внезапно вскричал Агрим. Глинка, который было высунулся наружу, снова юркнул мне за пазуху. — Еще один! И снова на мою голову! Да что вам всем, медом тут намазано⁈ — он гневно обернулся к Линдхольму. — Вы его подговорили!

— Я его первый раз вижу! — возмущенно открестился Линдхольм. — И я вам говорил! Эта проблема многих занимает! У многих есть такая потребность!

— Да уж ясно! — Агрим буквально скривился и вновь обернулся к Элсину. — Что за ересь! Тоже молодая жена ребеночка от вас захотела, да? А вы ей сдуру пообещали? Усыновляйте! Беспризорников в Империи полно, хоть целую учебную группу набирайте! Заодно доброе дело сделаете! Или пусть налево сходит! Вон у вас ученик с какими хорошими руками, отличная наследственность будет!

Линдхольм громко откашлялся. Лицо Агрима дрогнуло, он поглядел на Игнис, видимо спохватился и сказал тоном ниже:

— Прошу прощения, мэтресса Бьер. Я… хм, иногда забываю об условностях.

— Да уж не забывайте, — холодно ответила Игнис. — Хотя бы выслушайте сначала Элсина и Эрика — у них не просто смутная идея, у них готовый план!

— Да? — хмыкнул некромант и сложил руки на груди. — Эрика, значит? — он снова поглядел на меня. — Это вы, я так полагаю? Эрик Шелки, член Гильдии Алхимиков, год рождения неизвестен… — да, так записали в документах: я решил, что проще «регулировать» возраст в случае чего. — Из крестьян, значит? Как вы в Гильдию Алхимиков-то угодили?

— У меня был наставник на фронтире, потом за меня поручилась наша деревня, — коротко сказал я.

— Идея насчет получения потомства от мертвых организмов принадлежала именно Эрику, — невозмутимо сказал мой учитель. — Моя первая реакция была схожа с вашей. Однако ему удалось убедить меня, что это не просто возможно, но и сравнительно легко достижимо. При наличии нужного инструментария, разумеется. Именно поэтому мы и стремились сюда, на Гробницу.

— Что ж, убеждайте теперь меня, — фыркнул Агрим. — Мы с Карлом с интересом послушаем.

А что, если мне не удастся привести достаточно убедительных доводов, нас погонят с планеты поганой метлой? Ну-ну. Пусть попробуют!

Однако, как я уже говорил, подобными экспромтами меня не напугать — что-то, а речи насчет «практического обоснования» научной работы я научился толкать еще во Втором меде!

— Вы совершенно зря думаете, что подобные исследования нужны только для того, чтобы обеспечить немертвых потомством, — сказал я. — Этого проще добиться другим способом! По крайней мере, для мужчин. Например, обязать всех студентов Академии сдавать образцы семени и замораживать — так семя может храниться годы, даже десятки лет. Пожалуйста, если кто-то потерял способность размножаться раньше, чем планировал, сможет воспользоваться запаской.

— Забавная идея! — фыркнул Агрим. — С чего вы взяли, что семя может храниться так долго?

— Я читал о том, что так сохраняют семя животных, когда нужно от племенного быка много потомства получить, — пожал я плечами. — Чем человеческое хуже?.. Конечно, с женщинами сложнее, да и тем, кто уже альтернативно живой и семя не успел сохранить, это никак не поможет. Но на будущее — вариант куда проще, чем наши исследования!

— Да, пожалуй, — это сказал Линдхольм и хмуро поглядел на меня. — Но для этих экспериментов возможности Гробницы не нужны!

— Именно, — сказал я. — Моя идея состоит в другом. Можно передать наследственную информацию из мёртвой клетки в живую…

— Ого! Вы и про клеточную структуру знаете? — удивился Агрим. — Это откуда? Я думал, мало кому нужна эта архаика.

— Архаика? — очень удивился я.

— Да. Старое-престарое открытие, древних времен, про мельчайшее строение живых тканей. Никому не нужное: ни маги Жизни, ни мы с отдельными клетками не работаем, потому из учебной программы исключили еще лет пятьсот назад. Мой наставник мне рассказал, он был против, старый хрен. Считал — чем больше знаешь, тем больше можешь. Я, в принципе, согласен. С чем не согласен — чтобы впустую тратить время. Итак, как к вам на фронтир, юноша, попали учебники старше пятисот-шестисот лет?

— Никак, — пожал я плечами. — Я много работал с магами Жизни, изучал растения. Потом, в предыдущем мире, на Ошибке-пять, один мастер-жизнюк из старших миров дал мне попользоваться своим оптическим устройством с увеличительными стеклами — он им качество круп и специй проверял. Так я увидел, что ткань растений состоит из клеток. Учитель вспомнил это название, читал в одной из книг. Мы считали, что здесь есть более серьезные увеличительные средства…

Хорошо, что мы с Элсином заранее продумали эту ложь! В реальности, конечно, у Розена никакого примитивного микроскопа не было — но, теоретически, мог бы быть. Подзорная труба ведь у него имелась! Такой простенький, однолинзовый микроскоп, в который толком ничего не разглядишь. В любом случае, при отсутствии постоянных контактов между мирами, эту ложь никак не проверишь.

И да, отдельные клетки растений действительно легче разглядеть, чем клетки животных. Во-первых, из-за клеточной стенки, во-вторых, они в среднем крупнее, чем клетки многоклеточных представителей царства животных. Некоторые можно даже без всякого микроскопа разглядеть, невооруженным глазом — если знать, на что смотришь. Вы когда-нибудь разделывали апельсин, видели там этакие мельчайшие волоконца, наполненные соком? Это как раз клетки и есть, между прочим! Впрочем, у животных тоже бывают прямо гигантские клетки. Например, куриное яйцо до оплодотворения — реально одна большая яйцеклетка!

— Да, микроскопы, — перебил меня Агрим. — Есть. Тонкую подгонку нервных тканей без них не сделаешь. Но что вы собрались с клетками творить?

— Если убить ядро растительной клетки специальным ядом, она не может размножаться. Моя гипотеза — именно в ядре находится наследственная информация. Если взять ядро из мертвой клетки и внедрить ее в живую, а потом заставить правильно поделиться — можно получить мельчайшую живую частицу семени. А дальше — искусственное осеменение, как для тех же коров… — я перевел дух. — Но вытащить ядро из одной клетки и вставить в другую непросто — нужны очень тонкие инструменты! Мы надеялись, что они тут есть, или их можно изготовить.

— Может, и есть. Но вы что, собрались каждую клетку семени отдельно обрабатывать? — фыркнул некромант. — Их там миллионы!

— Поэтому работать надо не с клеткой семени, а с той тканью, которая семя вырабатывает, — сказал я. — В живом семеннике. Нужны опыты. Много опытов. Сначала на животных, потом — на людях. Но перспективы открываются очень заманчивые — в том числе и для вашего мира!

— А наш мир-то тут при чем? Думаете, у нас тут все поголовно хотят папашами стать? Разочарую вас — нет!

— Потому что с помощью этой технологии можно размножать вымерших гигантских существ, — объяснил я. — В перспективе, не сразу. Найти достаточно близкие, родственные виды из реально живущих в империи животных — чтобы могли выносить детеныша. Пусть даже мать будет значительно мельче, я думаю, можно обойти этот момент с помощью разных ухищрений. Обрабатывать их магией Жизни и алхимией, чтобы плод не сбросили, заставлять лежать… Да, матки будут одноразовыми — и что с того? Главное — получить первых разнополых представителей вымершего вида, дальше они будут размножаться естественным путем. А результат — неограниченный запас умертвий! Вы можете их разводить вместо того, чтобы раскапывать! Наверняка ведь непросто найти достаточно сохранных тварей и потом их собрать?

— Непросто, да, — нахмурился Агрим. — Но эти исследования — еще сложнее. На десятилетия! Столетия!

— А вы куда-то торопитесь? — спросил я.

Тут Агрим отрывисто расхохотался.

— А вы мне нравились! — воскликнул он. — Сперва предлагаете дрочить в баночку! Потом дерзите в лицо! Молодец! — он поглядел на Элсина. — Вы ему доверяете? Вот настолько? Что из-за его дикой гипотезы сюда рванули, жену с места сдернули, свою репутацию на кон поставили?

— Да, — просто сказал Элсин.

— Чудесно! — снова рассмеялся Агрим.

Затем неожиданно обернулся к Ройге.

— А вы кто такая в этой истории? Что-то от вас ничего не слышно!

— Я — магистр Ройга Глерви, бывшая коллега магистра Бьера, — сказала Ройга невозмутимо. — Бывший преподаватель, бывший следователь городской стражи, специалист по розыску похищенного. Преподавала химерологию и ряд смежных дисциплин, работаю в основном с собаками. Сюда явилась, потому что обещала мэтрессе Нейгарт защищать ее как телохранитель. Ну и в исследованиях Элсина и Эрика, смею надеяться, буду небесполезна.

— Некроконструкты, которые в прихожей? Ваши?

Ройга кивнула.

— А попугай?

— А попугай Элсина, он живой.

Агрим внимательно поглядел на нее, потом на Тею. Промычал что-то.

— Ладно, — сказал он. — Слушайте мое предложение. Вы, магистр. Два дня в неделю преподаете в нашей Академии. Два дня в неделю — работаете с Линдхольмом над мегахимерами. У вас в рекомендации сказано, что вы там какого-то моллюска уже поднимали лично и потом внедряли методологию для следующих поднятий, так что представляете, что к чему. И еще два дня можете бесплатно пользоваться одной из лабораторий Полигона — пятая, если не ошибаюсь, сейчас никем не занята.

— Не ошибаетесь, — подтвердил Линдхольм.

— Вот так. Вы меня спросите — почему два дня, не три? Потому что один день — выходной, у нас с этим строго! Даже немертвым нужны выходные! Тем более, у вас ученик живой, даже не думайте его загонять! — он погрозил Элсину пальцем. — Он, разумеется. работает с вами, уж в каком качестве — сами решайте. Магистр Глерви, вас я бы попросил вместо преподавания заняться программированием общественных некроконструктов. Общественный порядок — ваша тема. И — да, мегахимеры, вместе с Бьером. Условия те же, четыре дня отработки — два дня лабораторного времени и любые материалы можете заказывать на Полигон, в разумных пределах. Плюс вам всем троим зарплата, по нашим обычным расценкам. И вашим ассистентам тоже, если они у вас есть.

— Есть, — кивнул Элсин. — Нам будут помогать моя жена и госпожа Мадсен, — он кивнул на Оллу, она тут же поклонилась.

— Стихийная магичка в ассистентках! — фыркнул Агрим. — Да уж, вы точно всех на уши поставите! Ну что, согласны? Обязать я вас не могу, вы не по заявке. Но лабораторное время дорогое, да и цены здесь тоже кусаются. Так что предложение выгодное.

— Спасибо, — произнес Элсин, — с благодарностью его примем. Только… неужели у вас тут есть Академия? Я думал, населения для этого недостаточно!

— Да, небольшая. Учим всех вместе, по специальному разрешению. Двое ребят с даром Смерти, полтора десятка юных жизнюков, и остальные кто смог заплатить. Возьметесь? Или ниже вашего достоинства? — он фыркнул.

Говорил же я, что у Элсина будет возможность вернуться к любимому делу!

— Возьмусь, разумеется, — Элсин приподнял брови.

Ха! Таки ему придется действительно обучать магов Жизни — накаркали!

Интерлюдия. Хьялмар Агрим, Карл Линдхольм и методика научного познания

На выходе из резиденции Хьялмар Агрим внезапно остановился. Карл Линдхольм, который еле поспевал за быстрыми, легкими шагами своего начальства («Не пустой выпендреж, а важное средство экономии времени и реклама моей методологии, Карл, вы слишком узко мыслите!»), почти впилился в спину Агриму.

— Вам новое поручение, Карл, — сказал Агрим резко. — Исследуйте этот вопрос с человеческим семенем. Опросите Шелки о методологии сохранения спермы для крупного рогатого скота, он, похоже, в этом уже разобрался. Поговорите с магами Жизни, сверьте полученную информацию. И организуйте сбор образцов у всей нашей молодежи — кто еще жив, конечно же. Проверьте, как долго семя хранится в замороженном состоянии.

— Как — проверить? — оторопело поинтересовался Линдхольм.

— Вы магистр или кто? В микроскоп посмотрите, мага Жизни напрягите или найдите доброволиц! Лучше все три способа, конечно. Будете докладывать мне каждый год, сколько процентов жизнеспособно. Если хотя бы пять лет пролежит, отправлю рекомендации в Ковен Метрополии. Они централизованно спустят во все Академии, пусть хоть мальчишки надрочатся всласть и себе задел на будущее обеспечат. Часть личных трагедий исключим, сколько человеко-часов сэкономим!

— Ну спасибо, — кисло сказал Линдхольм. — Теперь мне собирать чужое семя, да?

— Считайте наказанием за то, что вы до сих пор не разобрались с этими сбоями на Полигоне!