На часах было четыре утра воскресенья, и Дариан не находил себе места.

Вместе с Кэти и Грегом они потратили вторую половину дня на бесплодные попытки отыскать проблему в оборудовании, программном коде и теории ПКР. Раз за разом они вникали в каждую мелочь. Под вечер нервы начали сдавать, и никто уже не мог сосредоточиться на работе.

Все выглядело полной бессмыслицей. ПКР-генератор должен был работать. По отдельности все идеи и компоненты казались безупречными. Возможно, они слишком увязли в проблеме. Возможно, отвлеклись из-за утреннего перерыва и обеда. Возможно, встреча Ларри с Люциусом Праттом задела их куда сильнее, чем казалось поначалу.

Раздосадованные, они ушли с работы в шесть часов вечера – во всяком случае, именно в это время Дариан отослал Грега и Кэти домой. Пока его матрица как следует снабжалась энергией, сам он почти не знал усталости.

Подвел его как раз биологический мозг. Несмотря на минимальное участие в работе, он рано или поздно начинал утомляться. Синаптические связи не могли постоянно выдерживать принудительную активность матрицы, начинали упрямиться и переставали реагировать на стимулы.

Около полуночи Дариан решил сделать перерыв. Завтра он начнет все сначала. Команда решила, что лучший способ протестировать ПКР-генератор – собрать новый с нуля, используя другие компоненты. Так они смогут выяснить, связан ли дефект с поставщиком или с конструкцией. Положение было настолько отчаянным, что они брались проверять даже неправдоподобные идеи.

Но Дариана посетила еще более радикальная мысль. Пару недель назад он вдруг осознал, что его собственная вычислительная мощность ничуть не уступает компактному суперкомпьютеру, который они использовали для управления ПКР-устройством.

Почему бы не превратить в автономный ПКР-генератор самого себя? – подумал он и приступил к разработке вирусных векторов, способных сформировать массив резонансных антенн прямо у него в голове. Дариан синтезировал новую ДНК в домашних условияхи собственноручно вырастил вирусную культуру. Если доступное оборудование не дает результата, он сменит подход.

Через восемь дней после того, как он принял новый вирус, денди почти завершили строительство внутричерепного массива антенн. Дариан ждал сигнала о готовности.

Он перевел матрицу в спящий режим с пониженным энергопотреблением. После недавних модификаций денди обычно использовали время простоя, чтобы расширить сеть, занять новые зоны биологического мозга и взять на себя их функции. Этот процесс часто сопровождался легкой головной болью, поэтому Дариан закрыл глаза и решил отдохнуть, пока денди заняты делом.

Казалось бы, матрица должна обеспечить мне более тесную связь с подсознанием, – думал он, погружаясь в дрему. – Может, тогда я смог бы понять, что меня тревожит, не считая очевидного.

Но Дариан знал, что подсознание так не работает. Пару лет назад он читал о том, что сознание возникает как эмерджентное свойство невероятно сложной совокупности бессознательных процессов. «Сообщество разума», как называл его Минский еще несколько десятилетий назад.

Ему удалось урвать четыре часа беспокойного сна, и все это время возбужденные остатки биологического мозга навязчиво прокручивали случайную встречу с Ларри в кафе. Наконец смирившись с тем, что покой не придет, пока он не выяснит причину тревоги, Дариан встал с постели и направился в кабинет.

Несколько минут он сидел за столом, а затем беспокойство взяло верх. Он начал расхаживать босиком по комнате, размеренно и целеустремленно.

Иногда тело лучше знает, как успокоить ум.

Шум в голове моментально стих. Он снова активировал матрицу и сознательно нацелил ее на решение задачи.

Зачем Ларри встречаться с Праттом, если это не просто случайность? Почему он сразу так взъершился?

Он перебрал несколько возможных объяснений, но не нашел никакой связи между Праттом и Ларри, кроме приветственного обеда в его первый день в университете.

Стоит ли взломать их личную почту? Может, они принадлежат к одной церкви или другой организации.

К подобным вмешательствам в частную жизнь Дариан относился со всей серьезностью. Публичные базы данных проблемы не представляли, но зоны, явно помеченные как «личные», – совсем другое дело. При том давлении, что на него оказывали, любой этический проступок даст университету повод для жестких мер, вплоть до увольнения. К тому же, если Ларри хватило ума не пользоваться Интернетом для личной переписки, искать попросту нечего.

В открытых источниках ничего найти не удалось, но Дариан нутром чуял, что упускает какую-то деталь.

Нутром? – задумался он. – Теперь я думаю нутром? Ну, здорово. Правда, моя матрица вряд ли успела добраться до нервной ткани в животе.

Я мог бы подключиться к архивам слежки АКНБ. Им все равно, за кем наблюдать, совесть мучить не будет.

Но если он попытается навести справки о Пратте и Ларри при помощи Координационной системы национальной безопасности, придется подойти к делу с особой осторожностью, чтобы не попасться. Университет – полбеды, а вот навлекать на себя гнев федералов совсем ни к чему.

Может, я стал параноиком? И изо всех сил ищу связь там, где ее нет? Есть только один способ узнать наверняка.

Его матрица взялась за дело. Прочесывая личную почту обоих мужчин, он параллельно сканировал архивы АКНБ, стараясь не оставлять следов.

Между Праттом и Ларри не было прямой переписки.

А может, Ларри говорил правду, и они с Праттом едва встречались.

Между ними не прослеживалось никаких косвенных связей через общих знакомых.

Если их и разделяет меньше шести рукопожатий, то только благодаря мне.

Более информативными оказались телефонные разговоры, записанные АКНБ.

Любопытно, – подумал Дариан, читая стенограмму разговора в день стрельбы.

Пратт обсуждал Ларри с преподобным Аланом Ламонтанем, возглавляющим Церковь ИСИ.

Сам факт знакомства Пратта и Ламонтаня был неожиданным, но разговор о Ларри стал настоящим откровением.

Если подумать, принадлежность Пратта к Церкви истинных стражей Иешуа казалась логичной. Странно только, что он держал это в такой тайне. Постоянная должность в университете защитила бы его от любых мыслимых обвинений в связях с фундаменталистской сектой.

Дариан не понимал, как карьере философа могло повредить членство в религиозной организации, особенно если ее взгляды разделяло официальное правительство Новой Конфедерации.

Возможно, он таится по личным причинам – например, из-за семьи или друзей.

Особого оптимизма эта новость не внушала: слишком уж плотно Церковь истинных стражей Иешуа проникла в жизнь Дариана за последние месяцы. Использовать Ларри в качестве шпиона – это просто верх неприличия.

Может, я и говорил вещи, которые им не по душе, но теперь все зашло слишком далеко.

Судя по расшифровкам телефонных разговоров, Ламонтань отрицал причастность Церкви к стрельбе – по крайней мере, в беседе с Праттом, – но у Дариана остались сомнения. Даже если стрелок не был официальным членом Церкви, подобные действия вполне укладывались в логику фундаменталистской организации.

Он сосредоточил внимание на общедоступных и кое-каких закрытых материалах о Джеремии Фэлтоне, который стрелял в него во время философского кафе. В целом все данные указывали на человека, который мог с готовностью примкнуть к ИСИ и быстро подняться по церковной иерархии: прямолинейный, набожный, пламенный националист.

Он жил в Остине, штат Техас – самом сердце Новой Конфедерации и штаб-квартире Истинных стражей Иешуа. За последние годы Фэлтон оставил в публичном поле массу заметных комментариев, которые по тону и содержанию неизменно совпадали с позициями Церкви. Он служил в одном из самых активных отрядов ополчения Новой Конфедерации, куда не принимали без публичного признания веры.

Дариану показалось более чем странным, что Фэлтон так и не вступил в ряды ИСИ. Его имя не встречалось ни в одном списке членов. Да, это возможно, но выглядело крайне маловероятным.

Может, он числится под другим именем или является “спящим” агентом.

Между делом Дариан попытался взломать закрытые файлы Церкви ИСИ, чтобы выяснить, удастся ли найти в них данные по Фэлтону. К его удивлению, защита ИСИ оказалась еще более хитроумной, чем защита АКНБ.

Сам сервер было найти несложно, но ни одна из стандартных лазеек не сработала. Все файлы, в том числе их названия и размеры, были защищены мощным шифрованием.

Даже моей матрице для взлома потребуется немало времени, особенно если они использовали приличный алгоритм.

Дариан еще некоторое время обшаривал систему, надеясь, что его действия останутся незамеченными.

При таком уровне паранойи они, скорее всего, ведут полный журнал системных команд. Возможно, даже сканируют весь трафик, выискивая любые странности.

Он решил испробовать другой подход – внедрить вирус-наблюдатель на уровне маршрутизатора. Как правило, маршрутизаторы используют более стандартный защитный софт, который проще обойти. Вирус сообщит ему о веб-активности, а в идеале позволит перехватить необходимый для дешифровки ключ.

В ожидании результатов Дариан снова переключил внимание на записи АКНБ, расширив зону поиска на все звонки преподобного Алана Ламонтаня. Их нашлось довольно много, но толку от них не было никакого.

Негромкий сигнал в голове отвлек от изучения записей АКНБ. Внутренние ПКР-антенны наконец были готовы.

Отлично! Поиск можно закончить и позже.

Интриги церкви и государства – дело увлекательное, но сейчас главное – наладить работу ПКР-генератора.

Дариан занял один из стульев в столовой, загрузил в матрицу стандартную управляющую программу и активировал антенны у себя в голове. Потом прогнал быструю серию тестов, проверяя, что отдельные антенны передают сигналы без ошибок. Проблем не обнаружилось. Тогда он перевел массив антенн в активный режим и подал на нее параметры из первой серии расчетов.

Над столом примерно в метре от него появилась голубоватая, робко мерцающая сфера. Помигав пару секунд, она будто выдохлась и исчезла.

Сердце Дариана забилось как сумасшедшее.

Работает! Правда работает! Неидеально, но это уже кое-что! Нечто реальное. Хотя нет, это настоящая фантастика. Надо сообщить команде! Нет, они заслуживают услышать об этом лично.

Его мысли неслись так же стремительно, как и сердце.

Сосредоточься! Сосредоточься!

Усилием воли Дариан заставил себя дышать медленнее.

Эксперимент прошел неидеально. При заданной конфигурации уравнения должны были произвести на свет стабильную микровселенную диаметром в четыре дюйма.

Но этого не произошло. Почему сфера оказалась настолько маленькой и неустойчивой? Думай. Думай! Что ей помешало? Ну конечно! Текущие настройки не рассчитаны на присутствие реальной материи. Скорее всего, поле дестабилизировал воздух в комнате. Чтобы добиться нужного результата, понадобится вакуумная камера в лаборатории.

Дариан взглянул на часы. Почему-то полпятого утра не казалось слишком ранним временем для начала дня, особенно если этот день обещал стать по-настоящему чудесным.

Молодой профессор наспех оделся и вышел на морозный предрассветный воздух. До лаборатории рукой подать. Уже у кампуса он отправил через матрицу сигнал, который должен был разбудить Грега и Кэти.

Кэти ответила на звонок через несколько секунд.

Дариан? В чем дело? Который час?

Он работает, – ответил Дариан, стараясь говорить ровным голосом.

Работает? Что работает? – передала Кэти. Затем ее осенило. – Он работает? Он работает!

В нескольких километрах от Дариана, в квартире, которую Кэти делила с Грегом, раздался ее пронзительный визг.

– Грег, просыпайся! Он работает!

Она принялась расталкивать спящего партнера.

Кэти оставила канал открытым, поэтому Дариану пришлось наблюдать, как сонно моргает Грег и как Кэти пересказывает ему новость. Грег тут же подключился к виртуальному разговору.

Извините, что разбудил, – сказал Дариан. – Хотя нет, я совсем не жалею. Собирался все рассказать вам лично позже утром, но не выдержал. У нас получилось!

Не дожидаясь ответа, он отправил им краткий отчет обо всем, чем занимался: массив антенн у него в голове, грубый эксперимент, в ходе которого в его столовой пару минут назад появилась мерцающая микровселенная, – словом, все.

Я уже иду в лабораторию. Мне понадобится вакуумная камера и лазерный интерферометр. Можем встретиться на месте?

Нам потребуется минут сорок, но мы приедем как можно скорее, – ответила Кэти. – Подождешь нас, прежде чем снова запускать генератор?

Каждая минута ожидания – настоящая пытка, но ради вас, ребята, без проблем. Но приезжайте побыстрее, ладно? – Только тогда Дариан вспомнил о четвертом члене команды. – Слушайте, захватите Ларри по пути? Уверен, он тоже захочет присоединиться.

Конечно, – ответил Грег. – Я ему позвоню, и мы за ним заедем. Вряд ли в этот час ходят автобусы, а такое он точно не захочет пропустить.

Они дружно вздохнули и сохранили этот момент в памяти.

Матрица плохо справлялась с передачей эмоций, поэтому Дариан просто отправил Кэти и Грегу одно из своих любимых стоковых фото – изображение Млечного Пути со стрелкой, указывающей на крошечную область у самого края с надписью «вы здесь». Это должно было передать его ощущение ничтожности перед тайнами вселенной.

Кэти рассмеялась.

У меня такое чувство, будто мы хозяева всей галактики.

Понимаю, о чем ты. Буду в лабе через несколько минут, – сообщил Дариан. – Приезжайте как можно скорее. – И отключился.

Дариан вошел в почти пустое здание и практически добежал до лаборатории, мысленно планируя огромный список экспериментов, которые предстояло провести его команде. Они потеряли немного времени, но быстро наверстают упущенное. Дариан вдруг сообразил, что они до сих пор не знают, почему не сработал ПКР-генератор, встроенный в экспериментальный ноутбук.

С этим мы разберемся, когда сделаем еще один. Если проблема не решится, я просто попрошу Грега и Кэти вырастить антенны в мозге, как у меня.

Вернулись его прежняя уверенность и целеустремленность. Приятно снова двигаться вперед. Он пошевелил ключом в заедающем замке на двери лаборатории.

Почему мы до сих пор пользуемся этой замшелой технологией?

Он знал почему. Как и все остальные. Сокращения бюджета за последние десять лет практически поставили крест на модернизации университетской инфраструктуры.

Это тоже изменится, – пообещал он себе.

Дариан вошел в темную лабораторию, дверь сама по себе закрылась у него за спиной. Он успел заметить три небольших сферы, парящих внутри вакуумной камеры, – желтую, красную и синюю. Они исчезли так быстро, что ему пришлось воспроизвести последние миллисекунды визуального восприятия, чтобы убедиться в их существовании.

Затем он увидел сидящего за консолью Ларри. Его лицо освещалось призрачным сиянием монитора. Все встало на свои места.