Ларри сидел в восьмом ряду, в одном кресле от центрального прохода. Он подпер подбородок руками и с мрачным видом таращился на пустую сцену. Стрелявшего задержала полиция. Санитары положили раненого Дариана на носилки и, закрепив ремнями, укатили прочь. Кэти и Грег не отходили от него ни на шаг. Ларри пытался пробиться к ним сквозь паникующую толпу, но ничего не вышло.

Они даже не удосужились поискать меня.

Впрочем, удивляться нечему. Напряженность между ним и коллегами возникла еще в прошлом месяце. Все началось с большой ссоры по поводу того, стоит ли подвергать себя воздействию вируса Дариана. На следующее утро они все пришли на работу чуть позже обычного, и что-то между ними изменилось. Они будто охладели друг к другу.

Непримиримые разногласия в вопросах философии и морали усугублялись тем, что они наговорили друг другу лишнего и уже не могли взять свои слова обратно. В конце концов, они всего лишь люди: чтобы подорвать дружбу, которую они так ценили в прошлом, хватило оскорбленных чувств, ощущения предательства и зародыша обиды.

Они поддерживали неловкие, но профессиональные рабочие отношения и трудились так же усердно, но от добродушного подначивания и прежней легкости в общении не осталось и следа.

Последние несколько недель выдались особенно тяжелыми. Ларри постоянно наблюдал за коллегами, пытаясь уловить мельчайшие изменения в их способностях и характерах.

– Не переживайте. Уверен, с ним все будет в порядке.

Низкий голос вывел Ларри из задумчивости. К нему спускался мужчина лет шестидесяти пяти в сопровождении трех здоровяков, каких берут в Секретную службу. На них были характерные черные костюмы, темно-синие галстуки, устройства связи в ушах. Зал почти опустел, но они непрерывно рыскали глазами, вероятно, высматривая затаившихся наемных убийц.

Мужчина, заговоривший с Ларри, казался спокойным, будто совсем не опасался возможных угроз. На его лице отражалась лишь добрая забота о встревоженном ученом.

Ларри вспомнил, как Дариан представил его публике.

– Преподобный Ламонтань. Благодарю. Надеюсь, вы правы. Выглядело все довольно серьезно.

– Вы ведь доктор Русалов?

Ларри кивнул, удивившись, что преподобный знает его имя.

– Почему вы не поехали в больницу вместе с наставником и друзьями?

Ларри нахмурился.

– Я не успел до них добраться. Да и вообще, только бы путался под ногами. Помочь я все равно ничем не могу.

– Это так, – согласился преподобный. – И не похоже, что доктор Ли нуждается в моральной поддержке. Тем не менее ваши коллеги сочли нужным сопровождать его в скорой.

Преподобный выждал несколько секунд, дав этой мысли оформиться в голове Ларри.

– Мне кажется, или в группе доктора Ли возник небольшой разлад?

Он сочувственно улыбнулся, будто добрый отец или дедушка.

Ларри разглядывал Ламонтаня, пытаясь решить, стоит ли ему отвечать. Если он выскажет сомнения насчет методов Дариана, то может навлечь на друзей и наставника нежелательные проверки. А это может обернуться закрытием лаборатории и даже судебным преследованием. Ламонтань был человеком со стороны, не принадлежал ни к их команде, ни к университету. Черт возьми, после распада США он и вовсе был для них иностранцем.

И все же слова преподобного запали в душу. Ларри отчаянно хотел выговориться. Его постепенно вытесняли из команды гениев с матричными мозгами, и сочувствующий слушатель был бы весьма кстати. А более сочувствующего, чем преподобный Ламонтань, скорее всего, не найти.

Кому доверять, если не служителю Господа?

Разговор с преподобным едва ли навредит команде, а Ларри даже может получить мудрый совет.

– Последние несколько недель выдались непростыми, – признался Ларри. – Физика, с которой мы имеем дело, с самого начала была убийственно сложной, но недавно к этому прибавились еще и проблемы, даже не знаю, этического толка. Просто мне тяжело с этим разобраться, вот и все.

– Вы не против, если я присяду? – Преподобный указал на соседнее место.

Ларри не возражал, и Ламонтань с благодарностью занял пустующее кресло.

– Будучи духовным наставником, я склонен считать, что немного разбираюсь в вопросах морали, но, – он усмехнулся, – такие вопросы нечасто задают в стенах физического факультета. Доктор Ли, впрочем, имеет склонность выходить за рамки, и не только в академическом смысле.

Ламонтань похлопал Ларри по руке в знак утешения.

– Расскажете, что вас тревожит?

– Сложно сказать. У него на все есть ответ, и этот ответ всегда кажется таким логичным, таким продуманным и так хорошо согласуется с фактами.

– И все же? – мягко кивнув, подбодрил преподобный.

– И все же я не уверен, что Дариан действительно прав. Путь, который мы избрали, кажется мне неправильным, глубоко неправильным.

– Математика не сходится? – уточнил преподобный.

Пытаясь подобрать слова, Ларри совсем не уловил тонкой шутки.

– Я не знаю. Без денди-матрицы, как у Дариана, математику мне не осилить. Но дело в другом. Я о том, с каким самодовольным видом он отрицает существование Творца. Мне кажется, Бог должен быть настолько непостижим, что описывающая Его математика будет для Дариана такой же тайной за семью печатями, как его теория – для меня.

– Пожалуй, соглашусь. Порой диву даешься, насколько высокомерными бывают ученые.

– Думаете, в нем и правда может скрываться… зло? – Эта мысль давалась Ларри с трудом.

– В Дариане? Хм-м. Боюсь, на этот вопрос не смогу ответить даже я. В обычных обстоятельствах я бы решил, что он просто заблуждается насчет того, что наука может доказать, а что – нет. Но Дариан Ли, похоже, получает удовольствие, навязчиво демонстрируя свое превосходство.

– Это точно. – Горечь в голосе прибавила Ларри возраста. – Но если он все же разгадает основы законов природы, то и научится ими управлять. Обретет Божественные силы. Разве посягательство на Божье владычество над творением не является злом по определению?

– Вы правда думаете, что ему удастся?

– Как я уже сказал, мне это понять не под силу. Но сам он считает, что да, и довольно скоро.

– Понятно. – Ламонтань задумчиво потер подбородок. – Допустим, он прав и его исследования действительно помогут нам глубже понять устройство вселенной. Допустим, он сможет каким-то образом влиять на законы физики, законы, данные Богом. Опровергает ли это существование изначального Создателя? Ничего подобного. Наоборот, лишь подтверждает идею Разумного Творца, чье Слово вызвало к жизни законы природы и сотворило известную нам вселенную.

– Ну, теорию мультивселенной никто не отменял.

– Вы про идею о существовании всех возможных вселенных? Не удивляйтесь, Ларри. Я стараюсь быть в курсе доводов, которые опровергают бытие Господа. Знай своего врага, сами понимаете. Но даже Дариан не верит в реальность альтернативных вселенных. И мультивселенная все равно не доказывает отсутствие Творца точно так же, как одна вселенная не доказывает, что Он есть.

– И почему же?

– Мультивселенная лишь дает Господу еще больше возможностей, чтобы проявить Его бесконечную мудрость и любовь. Ни в одиночной вселенной, ни в множественной нет ответа на вопрос, зачем мы пришли в этот мир или почему существует что-то, а не ничто. Нет, я уверен, что ответ на вопрос о причинах бытия мы найдем лишь после того, как признаем, что цель всего сущего – в прославлении Творца.

Ларри расслабился.

– Согласен. Как Ньютон и Эйнштейн, я верю, что попытка понять все сущее не имеет иной цели, кроме как мельком заглянуть в разум Бога. Поиск знаний ради возвышения человека над Богом лично мне кажется неправильным.

Преподобный улыбнулся и встал.

– Ну вот, видите? Оказалось, разобраться не так уж сложно.

Ларри опустил голову.

– Это не все. Есть еще кое-что.

Преподобный сел обратно.

– Я так и подумал.

Он терпеливо ждал, пока Ларри совладает со своей совестью.

– Вы ведь знаете историю Дариана?

– А кто не знает? Занимательная притча о гордыне, опасных экспериментах и играх в Бога.

– Я имею в виду историю его матери.

– Я тоже.

– Матери Дариана приписывают цитату: «Я не играю в Бога. Быть Богом – тяжелая работа».

Ламонтань неодобрительно хмыкнул.

– Вполне в ее духе. И тем не менее…

– Вы знали, что разновидность денди, которым Дариан обязан своим сверхинтеллектом, так и не получила одобрение FDA?

– Как и одобрение любого другого солидного ведомства.

– Дело в том, что он предложил… заразить тем же денди-вирусом и нас, всю остальную команду. Понимаете, чтобы мы вырастили собственные матрицы и могли эффективнее помогать с его исследованиями.

Он достал из кармана капсулу с вирусом и показал Ламонтаню.

– Она такая маленькая, – прошептал он.

Преподобный нахмурился.

– Когда Господь создавал человека, Он не хотел, чтобы его творение превратилось в машину. Это уже не просто желание съесть плод с Древа познания добра и зла. Это желание стать самим Древом.

– Знаю, – прошептал Ларри. – Но дело в том, что двое моих коллег, Грег и Кэти, уже приняли эти пилюли. Пока мы беседуем, в их мозге развиваются продвинутые денди-матрицы.

Он представил, как цепочки РНК проникают в их мозговые клетки, заставляя создавать силиценовые волокна с полупроводниковыми сенсорами и активаторами на концах, в местах соединения с синапсами.

– Я уже заметил изменения в их работоспособности: детали они подмечают быстрее меня – быстрее, чем раньше.

Ламонтань потер глаза, почувствовав внезапную усталость.

– Спасибо, что поделились. Я уверен, что доктор Ли действует в обход закона, но боюсь, что здесь, в Тихоокеании, у меня связаны руки. Я могу разве что сообщить о нарушениях.

– Как считаете, следует мне позвонить в FDA или полицию?

Преподобный на мгновение прикрыл глаза, погрузившись в короткую молитву, а когда снова открыл, в них читалась холодность и решимость.

– Нет.

Он наклонился ближе к Ларри и заговорщическим шепотом добавил:

– Если вы готовы, то нам, всем нам, очень пригодится человек, который тесно сотрудничает с доктором Ли и при этом разделяет наши взгляды.

– Полагаю, я мог бы сообщать вам о его действиях.

– Не повредит ли это вашему положению среди коллег?

– Ниже падать мне уже некуда.

– Если вы считаете, что риск не слишком большой, мы будем рады, если за их деятельностью присмотрит кто-то с сильным моральным компасом и твердой верой в нашего Спасителя Иешуа.

– Я согласен, – отозвался Ларри. – Но я не член вашей Церкви.

Ламонтань улыбнулся.

– Неважно. Дух Его крепок в вас, даже если вы пока этого не осознаете.

Ларри протянул преподобному ладонь с вирусной пилюлей.

– Как мне с ней поступить?

Преподобный взял пилюлю.

– Предоставьте это мне. Я позабочусь об ее уничтожении.

Ларри сразу охватила паника. Он уже несколько недель боролся с собой, пытаясь решить, стоит ли соглашаться на бесценный подарок Дариана. Когда у него так непринужденно отняли право выбора, его сомнения лишь усилились. Но вглядевшись в лицо преподобного, он увидел ясную уверенность и еще кое-что, чего не смог понять, – возможно, легкое нетерпение.

Все будет в порядке. К решению подобных вопросов преподобный готов куда лучше меня.

Смирившись со своим решением, Ларри ощутил прилив облегчения.

– Капсулу лучше сжечь, как поступают с медицинскими отходами. Смывать ее в канализацию слишком опасно.

– Не тревожьтесь.

Преподобный положил руку на плечо ученого и произнес нараспев:

– Господь, благослови этого человека, этого воина. Благослови его жертву и укрепи его решимость. И пусть еще сильнее возгорится в нем любовь к Тебе через служение.

Ламонтань встал, наклонился и поцеловал Ларри в макушку. Это благословение странным образом принесло утешение. Преподобный достал из кармана пиджака визитную карточку.

– Мне пора идти, но вот мои личные контакты. Для вас я всегда доступен. Не стесняйтесь звонить в любое время, днем и ночью. Вы храбрый человек, доктор Русалов. Возрадуйтесь и не бойтесь, ибо Бог благословляет жертву, которую вы приносите во имя Его.

Преподобный обхватил правую руку Ларри обеими ладонями и крепко пожал в знак глубокого уважения.

– Вы знакомы с доктором Люциусом Праттом?

– С факультета философии? Немного. Мы познакомились, когда Дариан впервые появился в университете. Нас пригласили на приветственный обед. Нас – в смысле постдоков Дариана. А что?

Ламонтань поджал губы.

– Как вы, наверное, догадались, доктор Пратт – наш верный союзник.

Ларри улыбнулся и кивнул, вспомнив спор между Праттом и Дарианом за обедом в тот день.

Как я мог забыть? Это был самый мучительный бесплатный обед в моей жизни. Я оказался в ловушке без возможности тактично улизнуть.

– Если хотите, я мог бы попросить его время от времени проверять, как у вас дела.

Преподобный вскинул руку, упреждая возможные возражения насчет подобного присмотра.

– Не переживайте. Следить за вами он не станет. Но если захотите выговориться – выслушает. Можете свободно обращаться к нему как к собеседнику.

Ларри опустил голову.

– При условии, что он будет рядом как друг, а не как ваш шпион.

– Разумеется, я не имел в виду ничего подобного. Ради нас вы сильно рискуете, и я хочу, чтобы у вас была постоянная поддержка. Вам не придется идти по этому пути в одиночку.

Ларри кивнул в знак согласия.

– Хорошо, я с ним поговорю.

Ламонтань улыбнулся больше глазами, чем ртом, а затем подал знак телохранителям. Они слаженно спустились по ступеням и покинули зал. Ларри ошарашенно проводил их взглядом.

Во что я влип? – подумал он.

Проходя мимо забытого столика с напитками и закусками, преподобный Ламонтань взял бутылку сока и с приятным щелчком открыл крышечку. Когда они вышли в вестибюль, он отправил своих людей наружу проверить главный вход, а сам, пока охрана занята и никто в опустевшем вестибюле не обращает на него внимания, положил денди-пилюлю в рот и запил соком.

Он просиял от осознания невероятной удачи и предвкушения колоссального преимущества, которое только что получил от имени Церкви.

Благодарю, Господь, за то, что привел меня в это время и место, и за этот чудесный шанс расширить мои возможности в служении Тебе.

Затем преподобный направился к выходу, где его дожидалась машина.