На встрече повстанцев в Райском береге у всех распахнулись рты. Соратники Дарьи пытались осмыслить невообразимое: машину, способную обратить вспять создание вселенной, и человека, безумного настолько, чтобы пустить ее в ход.

– Это просто в голове не укладывается, – чуть погодя заметила Мэри.

– И помешать ему можем только мы, – прошептал Кивэй.

– Чтобы замыслить этот план, хватило одного человека, – напомнила Дарья. – Даже если этот человек вообразил себя Богом и для воплощения плана ему нужны миллиарды кибридов.

Она обвела взглядом столик и вдруг осознала всю нелепость ситуации: они впятером, в пляжной одежде, замышляют войну против самопровозглашенного Бога и его жажды разрушений.

– Послушайте, – продолжила она. – Лирандия нас многому научила. Мы способны на большее. Мы выбрали ее для экспериментов и вербовки, потому что там по большей части собирались чудаки и нонконформисты, так что на происходящее внутри Алум и охранители не обращали особого внимания.

Мы выбрали Лирандию, зная, что туда едва ли заглянет кто-то из ведущих мыслителей, а если и заглянет, то не станет никому ничего рассказывать или доносить. Некоторое время нам везло, но вербовка в Лирандии с самого начала была медленной и трудоемкой.

К тому же со всеми этими научными и драконьими представлениями мы хватили лишку. При таком малом количестве новых рекрутов риск для всех причастных стал чересчур велик.

– И что ты предлагаешь? – спросил Герхардт.

– Последние несколько тысяч лет я работала над тем, как захватить контроль над симуляционным оборудованием интрамиров и донести наши идеи до всех кибридов. И кажется, мне удалось разработать хак, который нельзя ни отследить, ни остановить. Он уже внедрен и готов к активации.

– Но ведь Кураторы просто заблокируют его, как только обнаружат попытку вмешательства, – возразил Кивэй. – После того, что случилось в Лирандии, они будут как никогда настороже.

Дарья кивнула.

– Верно, они будут предельно бдительны к любому вмешательству извне, но новая система встроена в систему интрамиров. Ее нельзя остановить, не уничтожив оборудование симуляции.

– Встроена в систему? И как это работает? – поинтересовалась Мэри. Она всегда сосредоточивалась на практической стороне дела и была готова переходить к следующему шагу.

– Я разработала квантовый вирус на основе новейшей субатомной логики в моей кварк-спиновой матрице. Внешне вирус не отличается от обычной материи, но использует взаимодействия между виртуальными частицами внутри обычных фермионов – в основном, кварков и нейтрино, – чтобы выполнять логические операции и превращать соседние атомы в вычислительные узлы.

Он питается от источника энергии симуляции, адаптируется к среде и самовоспроизводится. По сути, это коварный, разумный, неотслеживаемый вирус, который неотличим от атакуемой им системы. По крайней мере, на атомно-молекулярном уровне, а нам этого вполне достаточно.

Я уже преобразовала восемь процентов субстрата симуляций в развлекательных и зарядных астероидах этого сектора. Они готовы к загрузке нового кода. Через несколько минут я впервые за несколько миллионов лет запущу новый интрамир. Как и все остальные симуляции, он будет загружен в распределенную сеть, так что подключиться к нему смогут кибриды во всех крупных центрах вокруг Стрельца A*.

Кивэй подался вперед и понизил голос до шепота.

– Совершенно новый интрамир? Никто уже целую вечность не создавал серьезного интрамира с нуля. Если Алум узнает, что мы к этому причастны, нам еще повезет, если он просто сотрет нам личности.

Он огляделся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.

– Так на что похож твой новый интрамир?

– Я назвала его Альтернус, поскольку это альтернативная версия Земли, планеты, которую мы теперь называем Исток. Я воссоздала ее как можно точнее в том виде, в каком она существовала за несколько лет до уничтожения Дуурманом. Это почти идеальная имитация небольшой части нашей физической вселенной. Законы физики настоящие, магии нет.

Кибриды, которые подключатся к Альтернусу, окажутся в полноценном обществе численностью около девяти миллиардов человек. Все частники. Игроки могут выбрать роль невидимых наблюдателей или воплотиться непосредственно в одном из интрамирцев. В случае воплощения игрок получает доступ к воспоминаниям, навыкам и склонностям частника и может по собственному желанию управлять его жизнью.

Другие кибриды уже не смогут воплотиться в том же частнике. Это строгое соответствие один к одному. С момента воплощения реаличностные черты кибрида накладываются на частника. Кибрид будет знать все, что знает частник, включая и то, как он обычно себя ведет. В отсутствие контролирующего разума кибрида поступки интрамирца не будут выбиваться из общей закономерности.

Кивэй был настроен скептически и, пожалуй, даже немного разочарован.

– Я понимаю, почему совершенно новый интрамир привлечет кибридов. Но, честно говоря, такая симуляция навевает тоску. Нельзя было сделать что-нибудь поинтереснее? Никакой магии? В чем тогда прикол?

– Что может быть интереснее самой реальности? – парировала Дарья. – Мы выполняем большую часть работы в мирах Алума, но цивилизация кибридов полностью оторвана от вселенной. Все свободное время мы проводим в воображаемых магических интрамирах вроде Райского берега.

Она обвела взглядом неправдоподобный ресторан, идеальный пляж, игроков и серферов.

– Наши воображаемые развлечения приучили нас выбирать легкий путь и отключаться от реальности. К чему разбираться в сложных свойствах реальных материи и энергии, если можно жить в фантастическом мире, где исполняются все твои прихоти? Зачем учиться быть лидером в реальной вселенной, если можно править в выдуманной?

– Мы усердно трудимся в реальной вселенной. Почему нам нельзя развлекаться в интрамирах? – возразила Лейша.

Остальные согласно кивнули.

– В развлечениях нет ничего плохого. Но где стремление творить самим? Справляться с трудностями вместо того, чтобы получать все в готовом виде? Что стало с умением выражать себя и свои идеи вместо того, чтобы играть в чужие игры? С умением разрабатывать новые технологии и развивать новые направления в науке?

Было время, когда кибриды собирались в интрамире, чтобы сочинять музыку или ставить сложнейшие театральные постановки. Мы участвовали в масштабных проектах, которые требовали согласованной работы целых сообществ. Но больше мы этим не занимаемся. Скука, лень и неодобрительное отношение к творчеству превратили места вроде Райского берега в эталон развлечений. Люди больше не стремятся к креативу. Нас пожирает самая опасная форма интеллектуальной лени и уныния.

– В экстрамире Алум, по сути, единственный, кто разбирается в происходящем и видит общую картину. Мы все делаем только по Его приказу: строим и чиним машины, передвигаем астероиды, путешествуем меж звезд, проектируем новые формы жизни, но лишь согласно Его указаниям и спецификациям. Никто уже толком не разбирается в собственной работе.

Дарья умолкла и не отводила взгляд, пока соратники поочередно не отвернулись.

– В Альтернусе люди станут участниками реальных жизненных историй. Смогут погружаться в разворачивающиеся драмы и принимать решения, которые будут влиять на то, как развивается их жизнь, как она переплетается с жизнями других. Смогут понять, как устроен их мир. Альтернус вернет кибридов во вселенную борьбы, решения задач и подлинного удовлетворения.

Пока она говорила, Герхардт нетерпеливо постукивал по стеклянной столешнице.

– Хорошо, мне понятно, чем Альтернус может завлечь игроков, если они проведут там хоть немного времени. Но как вообще заманить их туда, не говоря уже о том, чтобы изменить мировоззрение, формировавшееся миллионы лет? На это может уйти не меньше времени. Свой Божественный План Алум приведет в действие уже через несколько лет. Или даже раньше, если увидит в Сопротивлении серьезную угрозу и ускорит график. При всем уважении, каким образом эта симуляция поможет нашему делу, а не растратит драгоценное время, которого у нас и так нет?

Дарья улыбнулась.

– Наши соратники подключатся первыми. Мы выделим им несколько ключевых ролей: политиков, журналистов, богачей и знаменитостей, широкую прослойку наиболее влиятельных лиц. Как только они займут свои места, мы развернем против Плана Алума кампанию правды. Расскажем, чего именно он добивается. Мы подтолкнем людей к восстанию, а если потребуется, то и к саботажу машин.

Теперь возразила Мэри:

– Люди слишком привыкли разделять жизнь в интрамире и экстрамире. Я не понимаю, как происходящее внутри Альтернуса заставит их действовать в реальной вселенной. Ты недооцениваешь тотальную инертность и тягу к комфорту. Многие просто не захотят верить твоим словам.

Остальные были согласны.

– Такое возможно, но прежде, чем делать выводы, прочтите кое-что. Здесь фрагмент воззвания, с которым мы обратимся ко всем игрокам.

В руке Дарьи появилась стопка листовок. Она раздала их, и соратники, в основном из уважения, потратили минуту, чтобы изучить текст.

В листовке кратко излагалась история Алума и суть его «Божественного плана», а также содержался призыв к мелким диверсиям против машин, которые Алум приказал построить вокруг черной дыры. В заключение описывалось, как при необходимости можно превратить в бомбы свои двигатели, работающие на аннигиляции материи и антиматерии.

Лейша дочитала первой.

– Прекрасно. Очень четко и ясно.

– Ты и правда все продумала, – согласился Герхардт, – вплоть до конкретных способов замедлить или сорвать строительство.

– Надеюсь, мне не придется отдавать жизнь ради спасения вселенной, но если потребуется, я не буду колебаться ни секунды, – добавил Кивэй. – Это точно сработает.

Трое кивнули с одобрением. Мэри недоверчиво переводила взгляд с одного соратника на другого. Случившееся повергло ее в шок. Она собиралась заговорить, но передумала и промолчала. А затем скрестила руки и смерила Дарью разъяренным взглядом.

Дарья сделала вид, будто не заметила. Похоже, она была крайне довольна собой и тем, как охотно остальные согласились на ее план.

– Я хочу, чтобы вы обдумали, какие роли в Альтернусе следует взять на себя членам наших ячеек и как лучше всего распространить информацию о новом мире среди кибридов. Нам нужен максимальный охват за минимальное время.

– Нужно, чтобы в течение тридцати дней все наши сподвижники воплотились в Альтернусе и подготовились к большому наплыву игроков. Рекомендую вам при первой же возможности посетить Альтернус и приступить к составлению списка назначений. Код доступа на зарядных станциях: «В гостях хорошо, а дома лучше». Через неделю мы встретимся внутри интрамира в нью-йоркской штаб-квартире Организации Объединенных Наций и обсудим ваших кандидатов.

Дарья с удовольствием ловила воодушевленные взгляды.

Убедившись, что соратники готовы присоединиться к следующему этапу революции, она решила распустить собрание.

– Думаю, на этом все. Перед выходом вы получите обновления по защите ваших интрамировых аватаров. Мэри, не могла бы ты задержаться на пару минут?

Лейша, Герхардт и Кивэй поспешили откланяться, и их аватары исчезли, отправившись изучать новый интрамир.

Дарья с подавленным видом откинулась на спинку кресла.

Мэри недоумевала. Для Дарьи встреча обернулась настоящим триумфом. Так почему наставница не радуется? Четверо соратников прибыли в мрачном расположении духа, но трое покинули встречу окрыленными, полными новой энергии и вдохновения. Правда, сама она не разделяла их оптимизм, но перемену почувствовала. Почему же Дарья не светится от счастья?

– Ну что ж, все прошло лучше, чем я ожидала, – призналась Дарья.

– Однако ты не кажешься довольной, – заметила Мэри.

– Тебя мои слова не убедили.

– Не больше, чем до нашей встречи. Дарья, мы и так знали все, что написано в этой листовке. Она ничего не поменяла.

– И правда, не поменяла.

– Но остальные купились. Кивэй даже готов пожертвовать жизнью.

Мэри с подозрением посмотрела на Дарью.

– Что ты сделала?

Дарья ответила не сразу, а заговорив, так и не смогла встретиться с Мэри взглядом.

– Листовка своего рода вирус. Я напрямую изменила их концепты, но только несколько ключевых убеждений.

– Ты что? Как ты могла так поступить?

Если бы их столик не занимал приватное облако, парящее в двадцати метрах над ближайшими соседями, возмущение Мэри привлекло бы внимание всего ресторана. Но дело ограничилось появлением обеспокоенного частника-официанта, который возник из ниоткуда, чтобы выяснить, все ли в порядке. Дарья отослала его небрежным жестом.

Не желая привлекать лишнего внимания, Мэри понизила голос, переключившись с кипящей ярости на ледяной гнев.

– Дарья, как тебе такое в голову пришло? – прошипела она.

– Кто разбирается в логике кибридов лучше меня?

– Да, я в курсе. Возможно, ты единственная способна разработать вирус, который обойдет все наши протоколы безопасности. Но я говорила о моральной стороне. Как ты могла сотворить такое с моральной точки зрения?

– Этот вопрос мучил меня не одну сотню лет. В конце концов я не нашла иного выхода. Каждый посетитель Альтернуса попадет под действие вируса в течение нескольких недель с момента воплощения. Все игроки станут рекрутами Сопротивления.

– Поверить не могу, что ты опустилась до такого! А как же высокие стандарты морали, которым ты нас всегда учила?

– Разве я не учила вас, что не существует абсолютного добра? Или абсолютного зла? Что в конечном счете есть только сущее и ничего кроме. Я считаю, что спасение вселенной оправдывает подобные меры.

Мэри не понимала, пытается ли Дарья оправдаться или просто раздражена.

– Ясно. Логикой и эмоциями нас убедить не удалось, и ты решила просто переписать наш разум? А как же наши права, Дарья? Наша свобода воли? Ты ничем не лучше Алума.

– Права – это роскошь, которая вселенной сейчас не по карману, а свобода воли – не более чем иллюзия, основанная на сложных деревьях принятия решений с неконтролируемыми входными данными и переживаниями, – поучительно заметила Дарья. – К тому же твой разум я не тронула.

– С чего вдруг?

– Я ценю твое непредвзятое мнение. В будущем мне могут понадобиться советы, не замутненные моими манипуляциями. Это не значит, что я буду во всем с тобой соглашаться, но всегда выслушаю.

– Ну что ж, вот мое мнение: твой план – кощунство, которому нет оправдания. Я советую найти другое решение.

Губы Дарьи сжались в тонкую линию.

– Я ожидала такого ответа, но надеялась, что ты поймешь. Мэри, взгляни на ситуацию моими глазами. Я уже много тысяч лет пытаюсь склонить других на свою сторону, сражаюсь в мелких стычках, делаю успехи, терплю поражения, теряю соратников, пытаюсь снова и снова, но проигрываю. Время на исходе.

Права ли она?

Мэри пыталась объективно взвесить план Дарьи. Она восхищалась его безжалостной эффективностью, но не может же Алум на самом деле замышлять уничтожение вселенной и всех, кто ее населяет. Или может? В этом нет смысла. Дарья преподносила этот факт как неоспоримый, но не предоставила ни одного доказательства. Куда вероятнее, Алум создаст для них собственную мини-вселенную – лучший мир, в котором смогут жить они все. Увы, на этот счет тоже нет доказательств.

Видимо, все сводится к тому, кому я больше доверяю – Алуму или Дарье.

Дарья уже много раз доказала свою надежность и ни разу ее не предала.

Мы готовы доверить ей собственные жизни.

С другой стороны, Дарья, которую она знала, вернее, думала, что знала, – кибрид, с которым она работала миллионы лет, – та самая Дарья никогда бы не стала подчинять себе чужой разум.

Неужели провал в Лирандии заставил ее изменить взгляды? Довел до крайности? Как мне поступить: донести о Сопротивлении и остановить ее или уповать на годы преданности и дружбы?

А вдруг мой разум скомпрометирован и я больше не хозяйка своих мыслей? Вдруг мне позволено думать о чем угодно до тех пор, пока я не захочу донести на Сопротивление?

Как полагаться на свои убеждения и поступки, зная, что Дарья заразила коллег вирусом, переписывающим разум? Если следовать этой логике до конца, ее и без того хрупкое чувство собственной вменяемости может и вовсе рассыпаться в пыль.

Что, если Сопротивление – всего лишь схватка двух психопатов? Как поступит Дарья, если я расскажу остальным, что она с ними сделала?

Погружаясь в омут отчаяния и сомнений, Мэри чувствовала, как бешено колотится сердце. И от осознания, что сердце лишь виртуальное, легче не становилось.

Давай, соберись уже.

Мэри рассмеялась.

Если бы Дарья меня заразила, меня бы вряд ли посещали такие мысли и сомнения, логично? Разве это не доказательство того, что мой разум в целости и сохранности?

Ей тут же стало спокойнее. Конечно, все еще есть шанс, что часть мыслей ей не принадлежит, но, на первый взгляд, они остались нетронутыми.

Мэри холодно взглянула на Дарью.

– Я не могу согласиться с твоим решением. На самом деле меня переполняет ярость. И страх. И разочарование. Но пока я не стану делать поспешных выводов.

Дарья слегка расслабилась.

– Дарья, если тебе нужен мой совет, ты должна посвятить меня в курс дела. Я должна знать то же, что знаешь ты, – что ты от нас утаиваешь.

Дарья обдумала ее просьбу.

– Хорошо. Я могу переслать тебе всё: свои знания, весь свой опыт, всю историю, но ты не сможешь воспринять эту информацию в своем текущем состоянии.

– В каком смысле?

– Для ее обработки тебе придется обновить стандартное железо и прошивку. Если хочешь, я могу установить в твой мозг копию моей кварк-спиновой матрицы, но для этого нам нужно посетить Секондус.

Упоминание одной из секретных лабораторий Дарьи застало Мэри врасплох. Она знала о существовании таких лабораторий и даже о том, что их три. Но Дарья настолько пеклась о безопасности, что не приглашала туда даже своих соратников. И вот теперь, с огромным риском для себя, она готова передать Мэри координаты своей самой важной базы. Мэри почувствовала смирение и стыд за то, что сомневалась в Дарье.

– Если это единственный способ.

– Это и правда единственный способ, – подтвердила Дарья. – Вот координаты. Встретимся там через пятнадцать часов.

– Хорошо, через пятнадцать часов.

Аватар Мэри исчез из Райского берега, и за столиком в облаках осталась только Дарья.

Взглянув на далекие волны, предводительница кибридского восстания тяжело вздохнула.

Надеюсь, я поступаю правильно, доверяя ей. Куда проще внедрить в ее разум вирус убеждения, но тогда я лишусь ценной подруги и советницы. Конечно, лишний риск тревожит, но две головы лучше, чем одна, особенно если одна из этих голов принадлежит Мэри.

Напоследок Дарья огляделась по сторонам и, довольная своим решением, исчезла из Райского берега.