Дариан Ли с отцом устроились за столиком на заглубленной террасе кафе на Ньюбери-авеню.

Пол сделал заказ и откинулся на спинку стула, наслаждаясь прекрасным майским днем. По тротуару, находящемуся на уровне глаз, прогуливались пешеходы, радуясь солнцу и приглядываясь к обеденным предложениям других заведений.

Многие, как и сам Пол, недавно лишились работы, но экономический шок, последовавший за Великой сецессией, пока не выбил из их жизни привычку обедать в кафе.

Большинство упорно отрицало происходящее. Будто дети разведенных родителей, они наивно верили, что в скором времени Конгресс и Белый дом найдут способ собрать страну воедино или хотя бы выстроить новую федерацию для сотрудничества по общим вопросам вроде обороны и валюты. Они держались за эту тщетную надежду, несмотря на то что больше половины избранных конгрессменов и сенаторов уже представляли территории вне Соединенных Штатов Америки.

Принесли обед, и Пол с аппетитом принялся за внушительный сэндвич с куриным салатом. Дариан необычайно притих и едва прикоснулся к еде. Показное закатывание глаз, причмокивание и восторженные комментарии Пола не вызывали никакой реакции. Еще несколько лет назад Пол понял, что если сын вот так уходит в себя, в разговор его не втянуть, пока он сам не будет готов.

Пол снова переключил внимание на еду, погоду и окружающих, готовый мириться с молчанием сколько потребуется.

– Мою диссертацию решили засекретить. Полностью.

Пол не донес картошку фри до рта.

– Что? Но ведь так нельзя!

– Как выяснилось, можно.

– Причину объяснили?

– Не напрямую. Но ясно, что это из-за военных. Пап, когда я разрабатывал нейронные матрицы для мозгов птиц, млекопитающих, даже насекомых, то думал о том, как здорово будет управлять их действиями дистанционно, с компьютера… Скажем, обезьянка для уборки по дому или помощи маломобильным и инвалидам. Или, например, запрограммировать домашних пауков, чтобы они сокращали количество мух и комаров до нужного. А сколько всего можно сделать в промышленности и сфере услуг! Но у военных и безопасников, кто бы мог подумать, другие планы. Я должен был это предвидеть.

– Другие планы? Например?

– Думаю, стандартный набор: шпионаж, обезвреживание бомб, замена дронов, да что угодно. Дядя Ник рассказал, что они использовали мои наработки для создания ПАУКов. Это аббревиатура: паукообразный агент удаленного контроля. Военные применения очевидны. Любые изобретения можно использовать и в мирных, и в военных целях. Это всего лишь инструменты. Хорошими или плохими их делают намерения тех, кто ими пользуется. Так почему с моими денди-матрицами должно быть иначе?

– Уверен, у правительства есть свои причины.

– Даже не знаю. Я просто расстроен, вот и все. Ну ладно, может, немного на взводе. Почему не дать шанс хотя бы моим задумкам, а засекретить только военные применения? Необязательно запрещать технологию целиком. Целиком, пап. Все исследования, даже диссертацию. Сказали, слишком опасно для публичного доступа.

– Это же просто смешно.

– Согласен, но ничего не поделать.

– Но ты, по крайней мере, получишь степень?

– Степень я получу, но публиковать ничего нельзя, даже короткое описание. Будет какое-нибудь безобидное название и пометка о том, что диссертация засекречена. И все.

– Ник и Дэвид, наверное, обрадуются. Если твою работу засекретят, им некоторое время не придется беспокоиться о конкурентах. А компании наверняка достанутся солидные военные контракты.

– Пускай, если они хотят до конца жизни работать на министерство обороны.

Пол не знал, что и думать. Он гордился сыном и с энтузиазмом смотрел в его будущее. Но правительственный запрет на публикации подпортит его академический профиль. И как далеко может зайти их контроль? Что, если сын решит продолжить исследования вне государственной системы? Могут ли они полностью остановить его работу, если Дариан не захочет сотрудничать? Он был настолько неординарным, по-настоящему уникальным, что Пол не мог не беспокоиться о его судьбе.

С другой стороны, содействие интересам военных откроет перед «Нейронано» невероятно щедрые возможности финансирования. У них наконец-то появится стабильный источник дохода, а то и средства для выплаты дивидендов. Теперь, когда работа самого Пола оказалась под вопросом, он уже не питал былого презрения к сорящему деньгами государству и сопутствующим финансовым ресурсам.

– Ты уже решил, чем хочешь заняться после выпуска из МТИ?

Дариан немного успокоился, глядя на поток пешеходов, даже не подозревающих о его мучениях.

– Подумываю о второй докторской.

Пол положил в рот еще одну картошку фри и принялся медленно и задумчиво жевать.

– Такого я не ожидал. Мне казалось, с тебя уже хватит учебы.

– Это будет синтетическая биология. В МТИ сказали, что, если я вернусь, мне обеспечат полное финансирование, а с учетом дел в лаборатории это все равно будет больше похоже на работу, чем на учебу.

– И чем займешься?

– Я подумал, что мама так и не завершила свои исследования. Ее решение требует небиологического образца, без которого синтазы не могут запустить воспроизведение денди. Хочу посмотреть, можно ли построить всю систему с нуля, на чисто биологической основе.

– Извини, но из этого я понял только то, что ты продолжишь работу над денди, которую начала мама. Так?

– Да. Думаю, в этой области осталось еще много интересного.

– Но разве эту работу не засекретят наравне с остальными?

– Может, я не стану публиковать все результаты.

– Послушай, сынок, тебе всего семнадцать. Следи за тем, что говоришь. Да, у тебя есть пара степеней МТИ и отличная академическая репутация, но лишнее внимание правительства тебе ни к чему. Вдруг они решат засекретить тебя самого, а такие ограничения в жизни и работе тебе вряд ли понравятся.

Дариан вытащил шпажку из недоеденного клаб-сэндвича и потыкал ею хлеб.

– Может, пора подумать о том, чтобы заняться исследованиями где-то кроме МТИ? – предложил Пол. – Знаешь, работу над денди твоя мама начинала в Канаде.

– Да, но в последнее время Канада ополоумела не меньше нас, – возразил Дариан.

– В каком-то смысле так и есть. Сейчас все вынуждены приспосабливаться к новой жизни. Если избегать религиозных школ на юге и держаться подальше от местных чокнутых социалистов, можно отыскать золотую середину в Калифорнии с ее умеренными настроениями. Или как насчет Британской Колумбии?

Дариан кивнул и взял сэндвич.

– Беркли был одним из центров синтетической биологии, и там все еще ведется много сильных исследований.

– Беркли всегда был отличным университетом. Очень либеральным, но с сильной биологической программой, – поддержал Пол. – А если подашь заявку сейчас и переедешь в Сан-Франциско этим летом, то успеешь до закрытия границы для американцев за пределами Тихоокеании.

– Но тогда ты будешь здесь, а я – в другой стране, – заметил Дариан, проглотив кусок. – Бостон наш дом, здесь вся моя жизнь. Все, что мне дорого.

– Может, пора расширять горизонты. В конце концов, это Северная Америка, а не какая-нибудь Германия.

Дариан едва не поперхнулся.

– Германия, пап? Серьезно?

– Послушай, в Бостоне меня больше ничего не держит. – Пол поднял руки, показывая, что на них нет оков. – Может, продадим дом, и я перееду на побережье вместе с тобой.

– Ты же не думаешь, что я заскучаю без папочки? – улыбнулся Дариан.

– Нет, это ты давно перерос, – поспешно согласился Пол. – Но переезд мог бы и мне пойти на пользу. Мне тоже не помешает слегка расширить горизонты. Как наше правительство отреагирует на этот сепаратистский мятеж, я знаю не больше тебя, но на то, что осталось от нашей экономики, без слез не взглянешь. Мне слабо верится в светлое будущее.

Дариан уставился в никуда. Пол знал этот взгляд: сын либо просматривает тонны информации в Интернете, либо производит сложные вычисления, либо одновременно и то, и другое. Пока Дариан был занят внутри своего чудесного, усиленного денди-матрицей мозга, Пол успел доесть сэндвич и заказать еще холодного пива.

– Я читал статьи о президенте Уилсоне, сенаторе Митчелле и губернаторе Элкрафте, а заодно аналитику и исследования о последствиях распада стран из-за внутренних конфликтов.

Когда Дариан переключался с биологического мозга на полупроводниковую матрицу, тон у него становился сухим и академическим.

– Кроме того, я изучил несколько методик политического, социального и психологического моделирования и собрал упрощенную симуляцию, чтобы предсказать дальнейшие действия этой троицы. По предварительным результатам, президент Уилсон скорее согласится на переговоры, чем воспользуется военной силой. Но в ближайшее время переговоры вряд ли приведут к согласию по ключевым вопросам, особенно по валюте и обороне.

– Сенатор Митчелл занял жесткую позицию и, скорее всего, негативно воспримет любые идеи о сотрудничестве. Ему не нравится ни политика президента Уилсона, ни его религиозные взгляды. В обозримом будущем он поведет Новую Конфедерацию по пути более жесткого протекционизма и изоляции.

– Губернатор Элкрафт, напротив, тяготеет к прагматизму. Он не пожалеет сил, чтобы сохранить отношения с остатками Соединенных Штатов и Канадой. По моим оценкам, с девяностопятипроцентной вероятностью все части прежней страны в течение трех лет объявят дефолт по семидесяти процентам совокупного долга. Вероятность признания этого долга Новой Конфедерацией составляет пять процентов, тогда как Тихоокеания возьмет на себя часть обязательств с вероятностью восемьдесят процентов.

– Невольно задумаешься, стоило ли вообще расходиться.

– Большинство аналитиков считает, что штаты и провинции Тихоокеании объединяет стремление к большей финансовой ответственности и прагматичному, инклюзивному и светскому правительству.

От правительства Новой Конфедерации они отличаются тем, что не признают христианскую основу уголовного и гражданского законодательства. А от остатков Соединенных Штатов – тем, что не хотят бесконечно финансировать неподъемные программы корпоративной поддержки.

Их вынудили раньше времени выйти из состава США отчасти из-за отказа правительства принимать сбалансированные бюджеты, а отчасти из-за поспешных действий, предпринятых движением на юге.

Дариан моргнул, осмысливая собственный анализ.

– Похоже, Новая Конфедерация всерьез вознамерилась разрушить остатки государства.

Ее лидеры будто стремятся наказать прежние администрации за безрассудные траты, размывание культуры и недостаток религиозной чистоты.

С вероятностью восемьдесят пять процентов Новая Конфедерация признает христианство государственной религией, а английский – единственным государственным языком. С такой же вероятностью оставшаяся Америка будет вынуждена сделать аналогичное заявление, чтобы сократить отток состоятельного населения на юг. Тихоокеания, напротив, будет и дальше делать ставку на мультикультурализм, учитывая высокий процент латиноамериканцев и азиатов.

– Насчет социальной терпимости и финансовой ответственности я согласен. Но сложно сказать, какой из осколков страны окажется самым успешным. С какой стороны ни посмотри, выходит полная неразбериха.

– Моя модель показывает, что, прежде чем ситуация стабилизируется, с вероятностью девяносто восемь процентов доллар США обесценится еще на сорок процентов. В течение ближайших пяти лет ВВП оставшегося союза и Новой Конфедерации почти наверняка будет падать на три-пять процентов в год, пока не выйдет на плато, но качество жизни заметно снизится. Судя по всему, Тихоокеания обладает нужным сочетанием ресурсов и инновационного потенциала, чтобы устоять. Если они решат создать собственную валюту, она будет стабильнее и зеленого, и серого долларов.

– Пожалуй, переезд в Калифорнию не такая уж плохая идея, – задумался Пол.

Дариан улыбнулся, наконец вынырнув из мира холодной аналитики.

– Может, и правда пора переехать. Да и место неплохое, точно не хуже прочих.

Пару секунд отец с сыном смотрели друг другу в глаза.

– Пс-ст! Хватит глазеть, – шикнул Пол. – Кажется, решение принято. Видишь, не так уж и страшно.

Они расхохотались, и Дариан потянулся за недоеденной картошкой отца.

В приподнятом настроении, но еще не готовый обсуждать грядущие перемены, Пол перевел разговор на «Ред Сокс» и их шансы на победу в предстоящем сезоне.

– Ни для кого не секрет, что Американская лига бейсбола всегда хотела выйти на международный уровень. Похоже, их желание исполнится – правда, не так, как они ожидали, – с усмешкой заметил он.

Может, Америка и летит ко всем чертям, но, по крайней мере, ее национальному спорту бояться нечего.