Джанет наблюдает, как мать с усталыми глазами оживленно разговаривает со стеной. Рассказывает, как возила дочь на балет четыре раза в неделю. Они едва ли могли себе это позволить, но видеть свою девочку…

– …когда она танцует? – перебивает кто-то. Другая мать, или, во всяком случае, похоже на то. Дружелюбная, понимающая, подает реплики в нужный момент.

– Да, вот именно, иногда я заглядывала в студию – ну ты понимаешь. И Сара… она всегда такая застенчивая, но, когда она танцевала, она была… не знаю. Яростная? Наверное, не совсем то слово. Ты бы видела ее. Как она смотрела на себя в зеркало. Такая собранная.

Если бы не провода, обвитые вокруг головы, ползущие по рукам, вцепившиеся в кончики пальцев, если бы не яркие огни маленькой стерильной комнаты, все это казалось бы обыденным. Скучный, петляющий телефонный разговор двух родителей о том, как они устали собирать обеды в школу, как проходит время, когда ребенок уходит в школу, а ты все мечешься по дому, вытирая пыль, что-то собираешь, что-то ищешь…

– Не знаю, просто чувствую себя какой-то бесполезной, понимаешь? Трудно объяснить. У тебя так бывает? – спрашивает женщина пустую комнату.

Джанет кладет ногу на ногу и вертит ступней, а рядом нависает Тору. Переводит взгляд то на женщину за стеклом, то на графики вокруг.

Тестирование – настоящий логистический кошмар, но и облегчение. Джанет добивалась от Правительства разрешений, общалась с командой Тору, чтобы учесть все их требования, координировала процесс с врачами и учеными, которые подготовили доклад об одиночестве. Такая гигантская задача требует концентрации. Джанет снова стала конкурентоспособной, напористой, способной работать под высоким давлением. Смогла снова наладить контакт с Тору и вернуть контроль над собой и проектом.

В комнатке сотрудник снимает провода с женщины – ее сессия закончилась – и готовит пространство для следующего объекта. Джанет поворачивается к панели управления, где отображаются результаты матери: объект № 304. За последний месяц у женщины наблюдалось значительное снижение симптомов одиночества. И все благодаря ее разговорам с Вики.

Джанет переполняет гордость. Стратегия с наблюдением нешаблонная. Все работает не так, «как должно работать», в каждом письме напоминают им технические консультанты Правительства. Но работает, или, по крайней мере, помогает в сочетании с остальными данными.

Конечно, некоторым объектам все еще неловко общаться с тем, что не является человеком. И да, Вики иногда выдает ляпы, отчего Тору бесится, а объект, потеряв доверие, замыкается в себе. Но сказать правду? Большинство тестов – модерируемых и немодерируемых, в лаборатории и в реальной жизни – показывают, что Вики движется к успеху.

Еще интереснее, с какой скоростью Вики учится. Она адаптируется к каждой теме и становится лучше с каждым диалогом. И все же Тору с командой уверены, что даже с потоками живых данных от новых участников Вики все равно предпочитает данные Ли и обрабатывает их вместе со всеми прочими. С самого начала Джанет опасалась этой девушки, теперь болеет за нее, но Ли – это чертов крученый мяч, который теперь закрутился еще сильнее.

Джанет встает и потягивается, щелк-щелк-щелкает позвоночник. Она смотрит, как Тору мечется туда-сюда, задает вопросы. Вибрирует энергией, и ей это нравится. Но отчего-то ей тяжело видеть его таким, хотя она не понимает почему. Иногда тело распознает печаль раньше, чем разум.

Джанет отмахивается; наверное, просто устала от тестирования, от бессонных ночей. Она идет к Эрику и Челси, которые отгородились одним на двоих экраном, и заглядывает им через головы, ожидая увидеть данные за сегодня, но оба следят за другим графиком. Джанет узнает его мгновенно, хотя раньше не видела. Фиолетовые данные: изгибаются, падают, закручиваются, ныряют и резко поднимаются. Наверное, с часов Ли. Почему у нее нет к ним доступа?

– Это нормально? – спрашивает Джанет у Эрика. Тот снимает наушники, и она повторяет: – Вот это. Это нормально?

– А, привет, Джанет. Мм, вот это? Нет. Но тут вообще нет ничего нормального, – говорит он в своей непринужденной манере. Затягивается электронной сигаретой и отворачивается от Джанет, чтобы выдохнуть пар.

– Да. – Челси смеется и тоже снимает наушники. – Что такое нормально?

– Но эти данные, – тихо говорит Джанет, указывая на экран. – Они какие-то…

– Непредсказуемые? – невинно уточняет Челси, и Джанет кивает.

Они видят, что она серьезна, что она обеспокоена, и улыбки исчезают.

– Да, очень нестабильные, – говорит Эрик. – Честно говоря, наш отдел…

– …немного обеспокоен, – завершает Челси, глядя на свои руки.

Джанет замечает новую маленькую татуировку в виде наручных часов между чернильных созвездий, украшающих ее пальцы.

– Мы поэтому за ними и приглядываем, – объясняет Эрик. – Тщательно следим.

– Но я не понимаю. Тору ведь сказал, что это работает? – говорит Джанет. – Даже если Ли немного…

– Да, – отвечают они хором.

Никто не успевает ничего добавить: за стеклом в комнату входит новый объект, начинается тест, и воцаряется тишина.

Проходят часы, и только когда тестирование на сегодня закончено, когда Джанет прощается со всеми и выходит из неприметного здания на улицу, к запаху дождя, когда в трясущемся вагоне метро мчится на север, – только тогда она позволяет себе снова подумать о данных Ли.

Все в порядке.

Все получается или, по крайней мере, помогает. Кажется, Вики все еще считывает ее. Ли просто делает свою работу. Джанет и Тору всегда считали, что иногда нужно пожертвовать одним человеком ради тысяч других. Но сейчас все иначе. Здесь так нельзя. Джанет каждый день следит за уровнем счастья всей команды. Мониторит их здоровье. У всех все нормально. Даже у Ли.

Джанет прижимает палец к двери подъезда, шагает в лифт и поднимается на десять этажей. Раздевается, идет в душ и там стоит неподвижно, пока вода стекает по телу, и смотрит, как кружатся в сливе мыльные пузырьки от шампуня. Джанет вытирается, не дотянувшись до пары капель на спине, расчесывает волосы, чистит зубы, надевает пижаму, откидывает одеяло, забирается в постель, и все это время оно там, пульсирует в глубине черепа.

Объекты разговаривают с пустотой. Уставшая мать, грустная улыбка – знак надежды на губах человека, который надеется, но боится, что недостоин. Люди, люди, полные отчаяния и стыда. Как можно было просто сидеть и смотреть на них, ничего не чувствуя?

Простыни давят, невесомые и тяжелые. И потолок. И стены. Джанет лежит и смотрит на них, но видит только фиолетовые данные Ли, мощные и тревожные.

Как это может быть, что вроде бы все идет хорошо, риски оправданны и тесты работают, они с командой уже продержались дольше многих других и могут выиграть, разрешить эту странную проблему одиночества, и однако здесь и сейчас все кажется абсолютно, душераздирающе, бесповоротно неправильным?