Прихожу рано, но в офисе уже ярко горит свет. Пробираюсь через завалы к своему столу и в ужасе вижу, что все уже здесь. Сидят в закрытом стеклянном конференц-зале. Швыряю сумку на стул и бегу туда.

– Простите за опоздание, не понимаю, как так вышло. Я не знала, что у нас сегодня встреча, – запыхавшись, выдавливаю я и сажусь на место.

Ненавижу опаздывать на встречи. Даже не помню, когда в последний раз опаздывала. Должно быть, я правда не в себе с этим проектом. Не сплю. Сосредотачиваюсь на сборе впечатлений, но отвлекаюсь на сами впечатления. Трудно отделить себя от работы – сказать правду, просто невозможно. Надо собраться.

Тед, Никита и консультанты отводят глаза. Даже Челси и Эрик снова здесь.

– Ли, тебе не надо присутствовать, – сердито говорит Тору.

Он что-то показывал на стене, но уже отключил проекцию. Оглядываюсь на Джанет.

– Мы, вообще-то, разбираем кое-какие данные, которые ты нагенерила, проводим кое-какие тесты, – спокойно говорит она. – Но все считают, что тебе не следует видеть эти данные, ведь ты их создаешь. Не волнуйся, на самом деле все получается…

– Джанет, – прерывает ее Тору и поворачивается ко мне. – Просто делай, что делаешь. Обещаю, скоро мы все расскажем.

Киваю и встаю. Остальные разглядывают свои экраны, ногти, потолок. Никто не прощается. Прохожу через лабиринт офиса и на ходу снимаю свитер, вся красная от стыда.

Логично, что я не должна ходить на собрания, но все равно как-то странно, когда тебя выгоняют. На выходе заставляю себя широко улыбнуться в камеру, хотя глубоко в животе тяжело катается и растет снежный ком жути.

Иду по городу, натыкаюсь на качели, сажусь на них и качаюсь вперед-назад, вперед-назад. Можно ли преуспеть во всем и провалиться в одном-единственном взаправду важном деле? Я раскачиваюсь, в самой высокой точке спрыгиваю и обдираю ладони о мелкий холодный гравий.

* * *

Тем же вечером я работаю на диване рядом с Вероникой, на экране идет сериал. Она обычно громко разговаривает перед телевизором, перебивает персонажей, реагирует на сюжет и все комментирует. Но сегодня, когда она кричит на одного из героев, чтобы он не доверял кому-то, потому что тот дурак, я почти не слышу диалог на экране, не говоря уже про свой внутренний голос.

– Можешь перестать? – прошу я.

Мы обе удивлены.

– Что перестать? – спрашивает она.

– Перестань разговаривать с телевизором, я ничего не слышу.

Секунду Вероника смотрит на меня, потом опять на экран, поджав губы. Думаю извиниться, но заправляю волосы за ухо и задеваю его ремешком на запястье. Глубоко вздыхаю и решаю еще поднажать.

– Ты постоянно так делаешь, – говорю я.

Вероника молчит.

– Ты всегда жутко громкая. Раскидываешь вещи. Перебиваешь всех, когда мы не дома. Вообще-то, это бесит.

Нет ответа. Не могу понять, это я стараюсь для работы или для себя. Я считаю, что Вики должна научиться конфликтовать, или хочу научиться сама? Какой-то миг это даже приятно, но я не могу остановиться, слова так и сыплются.

– И это замечаю не я одна.

Вероника вскакивает с дивана. Я знала, что это ее заденет. Она так волнуется о том, что подумают другие. Иногда проще всего выплескивать стресс на тех, кому доверяешь.

– Да что с тобой такое? – кричит она, прожигая меня взглядом, и в карих глазах блестят слезы. – Прости, что я только и делаю, что тебе мешаю. Что так позорю тебя и всех остальных.

Губа у нее дрожит, челюсть ходит туда-сюда, она еле сдерживается.

– Знаешь, с тобой тоже нелегко жить. Ты вечно работаешь. Ведешь себя так, будто твоя работа важнее всех, и даже ни разу не потрудилась объяснить, чем ты таким занимаешься. Как будто считаешь нас тупыми.

Я не могу на нее посмотреть. Я не думаю, что она тупая, просто у меня соглашение. Кроме того, я не подозревала, что кому-то из них интересно, чем я занимаюсь. А объяснить сложно, я сама все еще пытаюсь понять.

Вероника убегает к себе в комнату, смаргивая слезы. Хлопает дверью так, что филенка, наверное, треснула пополам. На диване мое тело превращается в бетон, ноги тонут в подушках. Я крепко зажмуриваюсь, крепче, еще крепче, и не дышу, сколько хватает сил.