Стеклянный конференц-зал похож на террариум. Или на аквариум. Сверху льется яркий свет, время внутри замедляется. Совещания растягиваются от часа до половины дня, а иногда и на весь день, особенно сейчас, когда наш проект на подъеме и мы даем Вики то, что ей нужно. В стеклянном конференц-зале ничто не имеет значения, кроме обсуждений, исследования и пугающих голубых точек на стене.

Сегодня там двое людей, которых я никогда раньше не видела. Мужчина, который каждые несколько минут сосет маленькую электронную сигарету, и женщина с ярко-розовыми волосами. Ее шея и руки все в маленьких татуировках.

Изучаю незнакомцев сквозь стекло, поверх голов Кошачьего Глаза и Проволочной Оправы в дальнем конце ряда.

– По-моему, они из технической команды, – шепчет Тед позади нас.

Мы все оглядываемся.

– Зачем они здесь? – спрашиваю я.

– Без понятия. – Он пожимает плечами, отвечает на телефонный звонок и принимается ходить кругами по офису.

Я пытаюсь сосредоточиться на работе, но каждые несколько минут поднимаю глаза на незнакомцев в конференц-зале, переглядываюсь с Кошачьим Глазом, смотрю на лифт. Эти двое ждут Тору и Джанет? И раз уж тут кто-то из техотдела, значит Крис тоже придет? Интересно, он выше меня, придет в рубашке на пуговицах или в футболке, будет ли чаще улыбаться, чем хмуриться?

Краем глаза вижу, как мужчина за стеклом встает. Отворачиваюсь к своему экрану и делаю вид, что занята.

– Доброе утро, – говорит он, проходя мимо наших столов.

– Доброе утро, – бормочем мы в ответ.

Он идет на кухню, и я замечаю что-то красное у него на рубашке.

Кто он? Помогал Крису тестировать Вики? Она работает? Должна работать. У нас такие высокие показатели. Мы шли по графику. Когда он снова проходит мимо, я разворачиваюсь вместе со стулом и прикидываю, как бы с ним заговорить.

– Что у тебя на рубашке? – выпаливаю я, но вопрос глупый: теперь, вблизи, очевидно, что красное пятно – маленькое сердечко из фетра, приколотое на карман.

– А, это? – Сам он как будто совсем про него забыл. – Это сердце.

Как-то в разговоре Крис упомянул, что один из технарей в свободное от программирования время занимается арт-проектами. Кажется, он так намекал, что мне нужно хобби. Это тот самый технарь? Который делает арт-проекты? Чтобы взглянуть на вещи по-новому и заметить важное?

– А, круто, – говорю я как можно непринужденнее. – Мне нравится.

Он улыбается и затягивается электронной сигаретой:

– Спасибо, мне тоже.

Он возвращается в конференц-зал, оставляя после себя легкий запах огурца. Передает кофе женщине с розовыми волосами.

– Это сердечко в форме сердечка? Ух ты, мне нравятся формы! – пронзительно пищит Кошачий Глаз.

Проволочная Оправа и Долговязый давятся от смеха. Я надеваю наушники и делаю вид, что их всех нет.

Через полчаса тренькает лифт, и через офисный лабиринт проносится Тору в мятой рубашке. За ним грациозно шагает Джанет в строгом черном комбинезоне. Они выглядят неуместно посреди этой апокалиптической толкотни столов и стульев.

– Доброе утро, команда, – здоровается Джанет, проходя мимо нас. – Можно вас украсть на короткую встречу?

Мы хватаем вещи и торопимся следом за ними, не зная, куда садиться, потому что наши привычные места заняли незнакомцы. Джанет вынимает из сумки экран, челноком позади нас ходит Тору. Все молчат, оценивая атмосферу в зале. Все хорошо, все плохо или где-то посередине?

– Вы, возможно, заметили, что нас вчера не было в офисе, – говорит Джанет, и я пытаюсь вспомнить, какой был день. По-моему, в офисе не было никого из нас.

– Мы тестировали Вики.

– С Крисом и технической командой, – вставляет Тору.

– Да, – подтверждает Джанет. – Вот почему мы попросили кое-кого из них прийти сегодня и поделиться соображениями. Челси, Эрик, спасибо, что пришли.

Наконец-то! Крис упоминал о тестировании. Жду не дождусь результатов – не терпится узнать, как все идет.

– Давайте сразу к делу, – продолжает Джанет.

Поразительно: она не ходит вокруг да около и не устраивает очередной тимбилдинг. По-прежнему растягивает в улыбке сжатые губы, и не избавиться от ощущения, что она все еще что-то скрывает.

– Прежде всего, мы хотим поблагодарить вас за ту огромную работу, которую вы уже проделали. Тестирование показало великолепные результаты, – говорит она.

Меня согревает прилив гордости. Я знала, что у нас хороший ресерч. Так и должно быть. Я столько работала. Мы переглядываемся с Кошачьим Глазом, Долговязым и Проволочной Оправой. Вспоминаю, как мы все пили пиво, усевшись в круг. Неделю назад или две? Время все время деформируется.

– Эрик, Челси, расскажете всем, что вы выяснили?

Мы поворачиваемся и смотрим на незнакомцев, сидящих с непринужденным видом.

– Ну, как и сказала Джей, мы наблюдали за Вики… – медленно начинает Эрик.

– …как она учится, чего нам не хватает и где есть пробелы, – подхватывает Челси.

Они говорят в одном ритме, заканчивая мысли друг друга; интересно, давно они сотрудничают? Их сюда пригласили или они отрабатывают Распределение, как и я?

– Когда несколько месяцев назад мы начали тестирование…

– …Вики показывала так себе результаты. Она обучалась, но могла только отвечать на вопросы. Мы влили в нее кучу информации, но без толку. Вместо алгоритма – мешанина данных, – объясняет Эрик.

– Мешанина – хорошее слово! – радуется Челси.

Они стукаются кулаками, а я про себя молю, чтобы они уже перешли к делу. Сидят такие расслабленные, как будто это проходная встреча, проходной день, проходная тема, хотя на самом деле все наоборот. От этой компании зависит моя карьера, моя репутация, вообще всё.

Смотрю на Джанет: она медленно вращает ступней, и лодыжка щелкает на каждом третьем круге. В поле зрения появляется Тору и опять пропадает.

– Но недавно, как уже говорила Джей, Вики изменилась, – произносит Эрик, и я вскидываюсь.

Эрик и Челси объясняют, что за последние несколько месяцев ИИ сдвинулся с мертвой точки благодаря тем данным, которые добавляли мы. И заработал в разы лучше – формулировал полные ответы, вел долгие беседы, адаптировался к разным тестировщикам и каждого заботливо расспрашивал.

– Пользователи из последнего тестирования говорят, что чувствовали себя умеренно понятыми после общения с Вики, – радостно сообщает Челси.

– Ребята, давайте к сути? – подгоняет их Тору из глубины зала. – Им не нужно понимать все детали. Им просто нужно понять новый план.

Нога Джанет замирает.

– Тору, я думаю, им важно понимать все, если мы хотим добиться успеха, – говорит она. – Если хотим работать вместе. Как команда.

Они переговариваются без слов. Тору в итоге уступает и первым отводит взгляд.

– Пожалуйста, – говорит Джанет Челси и Эрику, делая знак продолжать.

– Ладно, значит, так. – Челси взмахивает руками. Они у нее все в красивых тонких татуировках. – Мы всё изучили и увидели, что данных у ИИ огромное количество, но он едва ли понимает их так, как мог бы понять человек.

– Точно. – Эрик выдыхает очередное облачко пара. – Вот почему мы должны дать ему доступ к человеку, чтобы учился и наблюдал, как воспринимают мир люди.

– Да, мы думаем, это может помочь Вики разобраться с тем, что нельзя измерить, – говорит Челси, заправляя за ухо розовую прядь. – С тем, чему мы не можем дать определение, по крайней мере сейчас. Когда данные становятся не просто данными, а значимым опытом.

– То, что нельзя измерить, отлично! – восхищается Эрик.

Они снова стукаются кулаками.

– Стойте, что? – спрашивает Тед. Его типично американское лицо недоуменно морщится.

– Вы хотите дать Вики доступ ко всем данным от одного человека? – уточняет Никита, постукивая по столу длинными ногтями. – Научить тому, чему непонятно как учить?

– Ага, – хором отвечают Челси и Эрик.

– Мы не понимаем, как заставить ИИ думать по-человечески, но можем дать ему доступ к человеку, чтобы он научился сам, – продолжает Эрик.

Я перевожу взгляд с Тору на Джанет и разработчиков. То, чему Маша пытался научить меня давным-давно, всплывает в голове и проясняется, хотя тогда я не поняла. Маша сказал, что единственный способ решить проблему, с которой ты раньше не сталкивался, – это попробовать решение, о котором ты никогда раньше не думал. Хороший исследователь внимателен, усерден и скрупулезен, но великий исследователь идет на риск.

– Ну и чьи же данные? – спрашивает Никита.

Она прочитала мои мысли. Этот человек будет ключевым. Надо выбирать тщательно. Это должен быть тот, кто каждый день переживает много событий, вроде Вероники или кого-то из Крошек – они как будто все время что-то делают, видят и переживают.

– Хороший вопрос. – Челси перебирает что-то на экране. Смахивает проекцию доклада об одиночестве и проецирует свой экран. – Вообще-то, у нас уже есть кое-кто на примете. Мы заметили кое-что в данных. Паттерн, который нельзя игнорировать.

Она открывает программу данных и переходит к разделу с разноцветными массивами – нашими данными. «Мастер»-линк! Я сразу его узнаю. Но он теперь выглядит немного иначе: тут заметки, там элементы кода.

– Мы назначили каждому, кто добавлял данные, свой цвет, чтобы отслеживать, какая инфа лучше работает. Очевидно, Вики нужно много данных, поэтому сначала она обрабатывала все, что мы конвертировали.

Челси скроллит: прекрасные блоки розового, синего, фиолетового, зеленого, красного, оранжевого и серого. Серые данные, должно быть, добывают у партнеров Тед и Никита. Сначала их очень много, но постепенно все меньше. Затем внезапно исчезают большие фрагменты розового и красного. Наверное, как раз тогда ушли Пронзительная Хохотушка и Финансист. Чей из них был неоново-розовый? Они так себя вели и задавали такие вопросы – кто бы мог подумать, что они могут опередить нас, начав добавлять данные включенных наблюдений раньше, чем попросил Крис.

Мелькают данные, остальные цвета сплетаются и постепенно исчезают, оставляя лишь небольшие всплески синего, зеленого, оранжевого и серого на фоне сплошной стены фиолетового.

– Вики берет все и учится у всех, но мы видим, что она стала тянуться к одному источнику, прежде чем обрабатывать остальные.

Данные текут так быстро, что размываются. И вот уже все фиолетовое. Фиолетовый – мой.

– Как видите, Вики уже решила за нас, – говорит Эрик.

В стеклянном зале тишина, а данные продолжают мелькать, потом заканчиваются. Сердце колотится у меня в груди.

– Конечно, это большая задача. Монументальная даже. Мы не тестировали стратегию, поэтому не знаем, насколько она может усложниться, – продолжает Эрик.

– Но будем мониторить круглосуточно, – добавляет Челси.

– Фиолетовый – это кто? – спрашивает Тед.

– Ли, – говорит Тору.

– Стойте, – говорю я, пытаясь осмыслить это все. – Данные, которые я ввожу в систему, – они же не обо мне. Дело же в конкретных категориях, которые нам давал Крис. Вики, наверное, тянется к ним, потому что они самые детализированные и глубокие.

Кошачий Глаз фыркает, Проволочная Оправа скрещивает руки.

– Данные, которые ты вводишь в систему, могут быть не о тебе, – объясняет Челси. – Но именно ты их отбираешь.

– Да, – подхватывает Эрик. – Все, что ты собрала, отражает твой способ думать о мире, то, что тебе интересно и важно. В каком-то смысле они отражают твой разум. И очевидно, Вики это привлекает.

Я качаю головой. Хочу возразить, но у меня кружится голова. Я думаю о свидании, о том, как не знала, что сказать и как себя вести, поэтому просто выдумывала. И о Дне святого Патрика – как пыталась вписаться, но даже когда вроде бы все шло хорошо, никто не выложил ни одной фотографии со мной. Меня захлестывает волна стыда. Ничего не получится, без шансов. Как я могу помочь Вики понять, что значит чувствовать мир, осмыслять его, если сама не знаю, как это делать?

– Но послушайте, – пытаюсь объяснить я, – мои сильные стороны как исследователя не распространяются на…

– Хватит, Ли, – перебивает Тору. – Ты видела данные.

Вцепляюсь в стол. Хоть что-то надежное. Настоящее, как должно быть. Осязаемый предмет в космосе.

– Ты справишься, – говорит Никита, наклоняясь вперед. – Подумай, сколько усилий ты уже вложила. Сколько мы все вложили.

– Да, и мы будем по-прежнему работать рядом с тобой, – добавляет тихий хриплый голос.

Проволочная Оправа. Пронзительные ореховые глаза за очками. Я и забыла, какой у нее голос.

Мозг разрывается на части. Обрывки Машиных советов: будь дисциплинированной, будь преданной, не отвлекайся, и лучшие исследователи адаптируются, когда это необходимо. Слова, подслушанные в дайнере: береги себя, и те, что прочитала в архивах: жить стоит только ради других.

Как оставаться дисциплинированной, но при этом адаптироваться? Как беречь себя, но при этом ради других жертвовать собой? Если все думают, что так и надо, почему мне кажется, что это неправильно?

– Я не… Я не подхожу, – пытаюсь возразить в последний раз, оглядываюсь на всех, а они смотрят на меня. Полные надежды, ожиданий, отчаявшиеся, взволнованные, напряженные. А что, если я всех подведу?

– Ерунда. У тебя все получится, Ли, – весело говорит Тед, но я сомневаюсь, что он понимает, о чем я.

Он подходит ко мне, растопырив ладонь, но я не отвечаю на его жест, и он игриво пихает меня в плечо.

Эрик показывает большой палец. Челси снова повторяет что-то такое про тщательный мониторинг. Никита обнимает меня. Похоже, Проволочная Оправа опять ушла в тень, а Долговязый сидит и потеет.

Джанет скрещивает руки на груди и ободряюще улыбается, губы растягиваются, но лицо почти неподвижно и в глазах таится что-то еще. Беспокойство? Гнев? Разочарование? Кошачий Глаз наконец поднимает на меня взгляд и кивает – мол, просто смирись. В памяти всплывает цитата про коллег: это люди, которые будут на полной скорости мчаться к цели вместе с тобой.

Не понимаю, что происходит. Не понимаю, зачем Вики нужны мои данные. Не понимаю, как будет работать этот новый план.

Но точно знаю: если это единственный способ создать то, что мы хотим создать, если это единственный способ гарантировать успех, значит я должна попробовать.

– Ладно, – слышу я собственный голос. – Сделаю.

Что бы ни потребовалось, чего бы это ни стоило – сделаю.