Солнце льется в кухонное окно, высвечивая полосы въевшейся грязи. Я созерцаю кругляш аватарки Криса в чате – козел с длинной бородой – и размышляю, есть ли тут связь с его физическим обликом. Или с психическим состоянием. И если да, то какая.

Вчера вечером он написал, что мы закрываем категорию «Тело». Я волновалась за результаты, учитывая, что мы изменили стратегию и потеряли двух консультантов. Вдруг слишком много переменных сразу? Но к моему облегчению, мы набрали на целый процент выше, чем в других категориях, – это прогресс, пусть и небольшой.

Глядя на аватарку Криса с развевающейся на виртуальном ветру козлиной бородой, я жду нашу одиннадцатую категорию и думаю о небольшом процентном увеличении. О том, как приятно чувствовать, что работаешь продуктивно, словно движешься в мире, где все остальные застыли.

Открываю программу данных, чтобы найти «Мастер» и оценить добавленную информацию, но ссылки нет. Документ переместили?

Блям.

Десять утра, и Крис переходит к новой категории. Он, кажется, воодушевлен, полон энергии, как и я. Это из-за улучшения показателей? Или из-за доклада и необходимости работать быстрее?

Крис говорит, что придерживал эту категорию до тех пор, пока Вики не разовьется. Пока не наберет достаточно данных, чтобы понимать, общаться и учиться на более высоком уровне. В программе данных появляется новая вкладка, я открываю категорию – так и знала: «Дружба».

* * *

Фотоколлажи: люди одновременно прыгают в бассейн, лежат на диване голова к голове, так что волосы перепутались, катят детские коляски, бросают бейсбольные мячи, красуются в смешных шляпах, снова и снова смеются, снова и снова улыбаются, как будто дружба – простейшая, беззаботная шутка. История, рассказанная под звездами в теплую летнюю ночь.

Но дружба многослойна. Чем глубже я закапываюсь в архивы и сети, тем больше простота распадается, закручивается, превращается в запутанный клубок. Лучшие подруги больше не подруги после случая с ромовым пуншем на девичнике. Люди врут, что чувствуют иначе, выглядят иначе, зарабатывают больше, – только чтобы их любили.

Вся эта штука с дружбой ужасно сложная. Не история у костра, но витиеватая эпопея, сотканная из нитей времени, из доверия. У всех свои надежды, ожидания, тревоги и потребности. Один ученый объясняет, что друзья похожи на растения: им нужны и вода, и солнце, но не слишком много воды и не слишком много солнца.

Смотрю видео с детьми, играющими в салочки, и тут слышу негромкое тиканье. Бам! Врывается поток шумов: детский плач, грохот грузовика, птица орет свою песню.

Поднимаю глаза и вижу колечко дыма, выплывающее из звукового поглотителя. Я и забыла про поглотитель! Пусть болтается – я приветствую шум и рада в него окунуться.

* * *

Вероника имеет обыкновение встречаться с одной и той же компанией. Большую часть времени они общаются по видеосвязи – на экране всплывают головы, – но иногда она приглашает их в гости. Сегодня вечером, когда я прихожу с работы, они выпивают в нашей квартире.

– Ли! О боже, как вовремя, – говорит Вероника и идет наполнить мне бокал.

Я думаю обо всех ресерчах, которые мне предстоят. Обо всех порталах и архивах, которые нужно исследовать.

– Знакомьтесь, это Ли! Ли, это все! – говорит Вероника, не смущаясь моим молчанием.

Когда все в комнате оглядываются на меня, остается мгновение, чтобы решить, что делать. Инстинкт подсказывает уйти к себе, но я изучаю категорию «Дружба» уже больше недели, и мне пока не удалось провести качественное включенное наблюдение. Может, это идеальная возможность. Может, наблюдение за Вероникой и ее друзьями – именно то, что нужно. Для Вики.

Беру у Вероники бокал, и все представляются одновременно. Я узнаю некоторых людей с Вероникиных фотографий, но ни с кем из них раньше не встречалась. Они носят блузки пастельных тонов и обтягивающие брюки. На одной рубашка в зеленый горошек – я видела такую на днях в рекламе в метро.

Подруги по очереди рассказывают о свиданиях, на которые недавно ходили, а я делаю заметки на телефоне, добавляя их прямо в программу данных. Одна не позволяет мужчинам платить за нее. Другая медлит с ответом на сообщения как минимум вдвое дольше, чем собеседник.

Поделившись своими историями и новостями, они выжидающе смотрят на меня.

– Меня нет в «Знакомствах», – говорю я, удивляясь, что ко мне вообще обратились.

Они принимаются с жаром обсуждать, что «Знакомства» – это забавно, но можно и обмануться, а в целом тягомотина, как жвачку жевать.

– Заведем тебе профайл в эти выходные, – решает Вероника, ко всеобщему облегчению, и все начинают сыпать советами:

– Не выкладывай фото с бывшими парнями…

– …Не вырезай людей из фотографий, это странно и эгоцентрично…

– …Хороший свет – это база…

– …Улыбка – хорошо, но не на всех фотографиях, если не хочешь выглядеть счастливой дурочкой…

– …Никаких солнечных очков…

– …Никаких укороченных топов или фоток с обнаженной грудью, ну разве только ты ищешь, с кем переспать…

– …Что тоже совершенно нормально, мы тут все феминистки…

– …И фотки надо разные, чтобы показать, что ты и красивая, и активная…

Я все записываю – для Вики, но и потому, что не знаю, как еще справиться. Похоже, тут куча правил. Я годами изучала людей и человеческое поведение. Я разве не должна все это знать? Что-то мне смутно знакомо, что-то всплывает из странных закоулков мозга.

– Какие у тебя хобби, Ли? – спрашивает та, что в зеленый горошек.

– Хобби?

– Да, что ты любишь делать?

– А, я много работаю.

– А кроме работы? – спрашивает другая, и я ненадолго задумываюсь.

– Я люблю ходить в дайнер.

Все на меня таращатся.

– Она недавно в Нью-Йорке, – вмешивается Вероника, отбрасывая светлые локоны за плечо. – Она любит читать, разбирается в кофе и бегает.

Теперь понятно, почему Вероника работает в продажах. У нее талант представлять все в лучшем свете, даже меня.

– О! Тогда надо добавить фотки, где ты варишь кофе или готовишься к марафону, – предлагает кто-то.

– Я не готовлюсь…

– Отличная идея, – говорит Вероника, все наполняют бокалы и переключаются на новую тему.

Вечером, лежа в кровати, пишу сообщение Крису, все еще разгоряченная после алкоголя, разговоров, впечатлений в пульсирующей комнате, заполненной живыми данными.

ли [22:06]

включенное наблюдение

думаю, это сработает

и поможет с цифровой базой

они дополняют друг друга

удивительно

И это правда. Чем больше я наблюдаю, тем толковее вопросы задаю, когда возвращаюсь к экрану. Как после сеанса в комнате наблюдения в Программе, только лучше. Аутентичнее. Интенсивнее. Интересно, почему Маша никогда не давал нам делать ничего подобного? Рискованно, конечно. Слишком предвзято, пожалуй.

Но в этом есть что-то настоящее и жизненное. Крис точно поймет; он понимает бурлящее во мне чувство. Какой-то заряд, заставляющий меня работать больше, и больше, и еще. Как это называется? Вдохновение?

Я лежу и думаю о том, как Вероника легко взаимодействовала в компании: сидела, смеялась, рассказывала про свидание, на котором смахнула креветку парню на колени. Взбивала светлые кудри, казалась такой счастливой. На лице лучилась улыбка с ямочкой.

В голове снова и снова прокручиваются разговоры. Я записала сколько смогла, фиксировала все и теперь чувствую опустошение, но такое, как после легкоатлетических соревнований в старшей школе. Энергия потрачена с пользой.

Хорошо. Очень хорошо, говорю я себе. Искусственный интеллект должен уметь развлекать друзей, как сегодня подруги Вероники развлекали друг друга. Так же болтать, так же сыпать историями, шутками и время от времени задавать вопросы, в самую точку.

Глаза слипаются, я заказываю в «Еде» энергетический коктейль, а когда дрон его доставляет, выпиваю залпом и поднимаю вокруг себя экран. Надо работать дальше, запечатлеть все, пока оно свежо в памяти. Пусть впечатления порождают вопросы, направляют ресерч.

Основываясь на сегодняшнем опыте, делаю запрос за запросом о дружбе, и когда Крис наконец отвечает, алкоголь уже выветрился и мне чуть-чуть неловко. Я извиняюсь, что побеспокоила его так поздно, когда он, вероятно, занят другими делами, но он отмахивается, говорит, что всегда рад пообщаться, и спрашивает, что я наблюдала.

Рассказываю ему, как одна из подруг Вероники сидела на полу, скрестив ноги, и большими глотками пила из бокала. Она хваталась за ковер и громко смеялась невпопад, но почти не разговаривала. Другая весь вечер включала разные песни – слушает двадцать секунд и ставит новую. И кто-то наконец сказал: «Хватит, а?» Как думаешь, Вики велела бы кому-нибудь перестать переключать музыку? Смогла бы подстроиться под каждого?

Крис задает вопросы. Шутит. Анализирует наблюдения вместе со мной. Приятно, когда есть с кем пообсуждать. Когда кто-то одним своим вниманием подтверждает: то, что я думаю, наблюдаю и о чем размышляю, имеет значение.

* * *

В субботу утром Вероника три раза громко стучит в дверь и, когда я не отвечаю сразу (вдруг она ошиблась), стучит снова – лупит по двери ладонями.

– Вставай! Будем региться на «Знакомствах».

Она не забыла? Я одновременно польщена и взволнована. Наверное, ради Вики будет полезно завести профайл, просто чтобы понять, что для этого требуется, весь процесс. Кроме того, раз уж я это изучаю, нужно разобраться самой, да?

Натягиваю толстовку и причесываюсь, собирая волосы в свободный хвост. Когда я выхожу из комнаты, Вероника сидит за столом, полностью накрашенная, и что-то набирает в телефоне. Спрашивает, какие фотки я думала выложить. У меня нет никаких фоток.

– Серьезно? У тебя нет ни одной твоей фотографии? Ни одной?

Качаю головой. Вряд ли можно сказать, что все мои данные в архиве.

– Ладно, ничего. Все равно нужно делать новые, так что все по плану. Главное – помнить, что мы создаем более красивую и веселую, но совершенно ненапряжную версию тебя.

Она снова что-то печатает.

– Значит, делаем фотку, как ты бегаешь, – покажем, что ты целеустремленная. Еще фотку в кафе – показать, что ты любишь пробовать новое в городе. И потом фотку тебя в черном платье в коридоре. Покажем, что ты можешь быть и секси тоже, получится интересно и разносторонне.

– Ладно, – говорю я, хотя все это звучит абсурдно.

На улице прохладно, весенний обман: солнце уже в небе, но воздух еще кусается. И тем не менее Вероника говорит, что для фото пробежки нельзя надевать толстовку. Мы с ней на улице, в нашем квартале, и она заставила меня примерить ее старый спортивный топ, который ей уже мал. Мол, футболка недостаточно облегающая, хотя именно в ней я обычно и бегаю. «Будешь похожа на рыбу, – сказала Вероника. – Или даже хуже, на пузырь».

Иду в конец улицы, все руки в мурашках, потом бегу к Веронике, которая приседает в разных позах и щелкает камерой.

– Пробеги мимо меня, – командует она. – И лицо расслабь хоть немного, а то кажется, что тебе больно.

Я возвращаюсь на угол и пробую снова.

– Можешь волосы собрать в хвост повыше? – Она смотрит в экран. – А то кажется, что ты лысая.

Возвращаюсь и пробую еще раз.

И еще один.

И еще, до тех пор, пока Вероника не остается довольна.

Для фотки с кофе Вероника выбирает фиолетовую футболку с круглым вырезом. Говорит, что это подчеркнет мои ключицы. Мы идем за несколько кварталов в заведение с нежно-розовыми столами и белым плиточным полом, на который каждый час проецируют новые узоры. В трещинах пробиваются растения, и я узнаю это место по чужим фотографиям из «Дома». Вероника велит мне заказать латте, а не черный кофе.

Когда латте готов, мы садимся за столик у окна, и я стараюсь выполнить все ее указания: положить ногу на ногу, посмотреть налево, вернуться взглядом к камере, улыбнуться, но не слишком, не выглядеть сердитой, не хмуриться.

Вероника снует вокруг меня в поисках лучшего ракурса, наклоняется, и в платье с глубоким V-образным вырезом видна грудь. Вероника машет руками, неловко изгибаясь, и даже прикидывает, не влезть ли на стул. Я стараюсь быть достойной моделью, ведь она пышет энтузиазмом. Но уже такое чувство, что с меня слезает кожа и я остаюсь голая. С каждым снимком все сильнее горят щеки, сжимаются челюсти и хочется закричать. Могу думать только о том, как Вероника сосредоточена на мне, и лишь когда она объявляет «готово», я наконец-то могу нормально дышать.

Дома Вероника редактирует фото и создает для меня профайл. Говорит, что фотографии должны появляться в определенном порядке, иначе все зря. Если фотография, где я бегу, будет первой, свидания мне не светят. Если первой будет фотка в черном платье, набегут одни пикаперы.

– Пикаперы? – переспрашиваю я, но Вероника увлеклась и не слышит.

– Ты любишь тако? – спрашивает она. – Нужно ответить на кучу вопросов о твоих предпочтениях, чтобы подобрать идеальную пару. Любишь плавать?

– Нет.

Вероника задает еще вопросы, каждый вызывает мысли об экспериментах, наблюдениях или исследованиях других людей, и я не могу понять, правильно ли отвечаю. Обычно я отвечаю хорошо, но, похоже, не в этот раз, когда дело касается меня самой. Наблюдаю за реакциями Вероники и стараюсь отвечать так, чтобы ей понравилось. Спустя, кажется, несколько часов Вероника говорит, что все почти готово. Остался один раздел.

– Есть идеи для био? – спрашивает она, раскинувшись на зеленом диване. – Что-нибудь забавное и емкое, но не слишком унылое.

– Не знаю.

– Ладно, не парься. Спросим чатик.

Чатик? На моем телефоне вспыхивает сообщение от Вероники, и я вижу еще шесть незнакомых номеров. Кто-то тут же меняет название группы: «Крошки».

Всем привет

мы тут почти закончили с профайлом Ли

осталось био…

есть идеи?

И сразу сыплются идеи. Первая – хайку о том, как мне живется в Нью-Йорке. Другая предлагает использовать только эмодзи. Веронике эта идея нравится больше всего, и она просит чатик прислать те, что лучше всего меня характеризуют. Получается так:

{коктейль}{панда}{женщина перед экраном}{пламя}{греческая ваза}

Перед сном я открываю свой профайл, не зная, чего ждать. Разглядываю свою улыбку. Свою бегущую фигуру. Руку, обнявшую чашку. Эта женщина выглядит и красивой, и нескучной в идеальной пропорции.

* * *

На следующий день решаю побегать, потому что уже несколько часов ресерчу и не нахожу ничего толкового. Или, по крайней мере, мне так кажется – как будто я мощно стартовала утром и постепенно сдулась. Раз тут нет строгого расписания и запланированных перерывов, придется самой вычислить, когда заниматься спортом, чтобы достичь наилучшего результата.

Я бегу по тихим утренним улицам мимо граффити, которые словно адресованы лично мне: «Давай, девочка», «Крошка» и то странное, которое я увидела в первый день: «Я здесь был». Что это значит? Почему люди такое пишут? Бегу дальше, граффити остается позади, а мне все кажется, что смысл очевиден, просто до меня не доходит.

«Карты» командуют мной, указывая, куда бежать, позволяя двигаться на автопилоте и думать, пока ноги стучат по земле, а легкие качают воздух. Иногда бег помогает прояснить мысли, но сегодня все только запутывает. Как Вероника встретила Крошек? Где они работают? Что обо мне думают? Кто-нибудь уже посмотрел мой профайл на «Знакомствах»? Почему Вероника решила мне помочь?

«Карты» выводят меня на берег, и я бегу вдоль воды, сквозь утренний туман, гонимая волнениями последних двух недель. И когда тело входит в ритм, в памяти всплывают воспоминания, которые я похоронила.

Стерильный свет Программы, тихий коридор, жесткая униформа. Девушка по имени Джейн. Невероятно умная шестикурсница, единственная, кто пытался заговорить со мной, когда мы работали в лаборатории. Остальных я не виню. В конце концов, я была всего лишь первогодкой. Никто не знал, что со мной делать.

Но Джейн была эксцентричная, забавная, громкая. Она носила яркие серьги, и мне нравилось, как она проговаривала свои мысли, когда решала задачи. Как будто на миг заглядываешь ей в голову.

Однажды мы выходили из лаборатории, и она дружески пихнула меня локтем и пригласила вечером в свое общежитие.

– Будет пара однокурсников, – сказала она. – Не совсем вечеринка, просто выпьем вина, поболтаем и послушаем музыку.

– Похоже на вечеринку, – помню, ляпнула я.

Она добродушно рассмеялась, как будто я сказала именно то, что нужно.

Не помню, кто там был, какая музыка играла, какие были напитки. Не помню, о чем конкретно шли разговоры, только помню свое восхищение, когда я их слушала. Студенты говорили о своих исследованиях, спорили о теориях и немножко сплетничали о других людях в Программе. Но все это казалось важным.

В ту ночь я не могла уснуть от возбуждения, мои синапсы трещали фейерверками. Я не верила своей удаче. Наконец-то есть компания, куда я вписываюсь. Люди, которым нравилось то же, что и мне, которые меня понимали.

На следующий день я вбежала в лабораторию и рассказала все Маше. Я говорила, а он смотрел в большой экран, перетаскивая фрагменты данных из одного столбца в другой. Сообразив, что он не разделяет моего энтузиазма, осознав, что, возможно, не стоит говорить так громко и много, я замолчала, извинилась и пошла на выход.

– Знаешь, Ли, не у всех есть то, что есть у тебя, – сказал он, когда я уже отошла на несколько шагов. Он говорил спокойно, словно мы обсуждали погоду. Не отвлекаясь от своего занятия. – А если бы и было, они бы все спустили.

– То есть? – спросила я.

– Ты когда-нибудь слышала поговорку «хорошее – враг великого»? – спросил Маша, водя пальцем по экрану.

– Нет. – С потолка лился ослепительный свет.

– Те, кому достаточно хорошего, никогда не достигнут величия. – Теперь он повернулся ко мне. Впился в меня голубыми глазами, холодными и теплыми одновременно.

– Джейн и прочие. У них хорошо получается. Очень, очень хорошо. Собственно, поэтому я их и выбрал. Но ты, Ли, – у тебя безграничный потенциал. Ты могла бы стать великой. Но только если не будешь отвлекаться. Понимаешь?

Я кивнула, чувствуя себя неловко в униформе. Маленькая, а вокруг приборы, экраны, столы.

– Вот и отлично. – Маша отвернулся к экрану.

С тех пор я избегала Джейн. Несколько раз она ловила мой взгляд или пыталась заговорить со мной в коридоре, а я угрызалась, отворачиваясь, уходя, игнорируя ее, но привыкла быть наедине с собой и смирилась.

Я закопалась в работу. Никто раньше не говорил, что у меня есть потенциал. Что я могла бы стать великой. Я бы пожертвовала чем угодно, чтобы меня воспринимали так, как Маша и другие преподаватели в Программе. Когда в тебя верят, это вызывает зависимость.

Кроме того, желание быть лучше всех коренится глубоко, а во мне оно погасило все прочие желания. Заставило думать, что чувства, которые я испытала после вечеринки, были мелкие, незначительные, что само томление по таким поверхностным вещам уже постыдно.

«Карты» пищат, сообщая, что я сбилась с маршрута. И возвращают меня на улицу, по которой я бежала. Уведомления в телефоне теснятся, желая быть прочитанными. Передо мной перебегает мостовую крыса.

Я думала, что все делаю правильно. Но что, если я слишком много времени провожу с Вероникой? Отвлекаюсь на ненужное? Довольствуюсь хорошим?

При одной мысли об этом меня тошнит.