Джанет входит в комнату, полную звуков, и тихонько закрывает за собой дверь. Кругом разработчики, инженеры и аналитики: сидят и лежат на животе на полу, развалились в офисных креслах. На стену проецируется разноцветный массив данных. Оранжевые, розовые, фиолетовые, синие, зеленые, красные. Она сразу же их узнает: пакеты данных от консультантов в области человечности обрабатываются и превращаются в код.

Неудивительно, что Тору не отвечает на звонки, думает Джанет, снимая пальто и бросая его на стул. Неудивительно, что он приходит на встречи с мешками под глазами. В энергии этой комнаты легко потеряться. Забыть про время. Когда он в последний раз спал?

Несколько недель назад они перевезли сюда техотдел, чтобы все некоторое время поработали в Нью-Йорке. Это была идея Тору. Предлагая этот шаг, он ссылался на древние теории о прямой передаче знаний, о повышении эффективности, когда люди находятся рядом друг с другом физически. Теории, с которыми именно Джанет познакомила его два проекта назад. Она согласилась и сразу же принялась за работу: искала жилье, заполняла бесконечные формы, документировала каждый шаг для Правительства.

Они с Тору всегда были хорошей командой. Тору ведет продукт и разработку. Джанет управляет процессами и персоналом. Но решения они всегда принимают вместе. Теперь, когда Джанет наконец удалось оторваться от работы и все увидеть своими глазами, она осматривает комнату – и она довольна.

Вон Тору, переключается между цветными таблицами, задает вопросы группе и делает заметки. Что-то в его движениях, нервных и беспокойных, живых в этом хаосе, напоминает Джанет об их первой встрече.

Худшая неделя в ее жизни. Тот период она почти целиком вычеркнула из памяти. Ее только что выставили из Программы, и шок и стыд (хотя стыдиться нужно было вовсе не ей) всплывают в голове по сей день.

Джанет помнит, как пришла на конференцию, где изначально должна была выступать, полная решимости найти преподавательницу и доказать свою правоту. Сделать все возможное, чтобы обелить свое имя и вернуться в Программу.

В выставочном центре стенды тянулись докуда хватало взгляда. Джанет бродила там в поисках преподавательницы и забрела в центр лабиринта, где студент соединял провода так, что вылетали искры. Сначала синяя. Потом красная. Потом зеленая. Джанет смотрела, завороженная. Такие простые, такие красивые в гнетущем свете выставочного центра.

– Чего смотришь? – спросил мальчик, не поднимая взгляда.

Вырвал еще один провод из какого-то большого устройства и с его помощью создал оранжевую искру.

– Я? – спросила Джанет.

– Да, ты.

– Зачем тогда ставить стенд, если не хочешь, чтобы на тебя смотрели? – огрызнулась Джанет. Нужно было идти дальше. Искать преподавательницу. Все равно непонятно, зачем нужен этот стенд, громит его мальчик или строит.

– Я об этом не просил. Просто Программы любят хвастаться лучшими учениками.

Джанет фыркнула. Нашелся умник. Занятный тип: кожа такая бледная, что на руках проступают вены. Темные волосы оттеняют черноту глаз. Она слегка попятилась.

– Выглядишь ужасно, – сказал мальчик, выбивая очередную искру.

– Грубо, – сказала Джанет.

– Верно. Но, по крайней мере, теперь ты знаешь, что я не вру.

Джанет потерла глаза; головная боль разрасталась. Накануне она не спала, потому что не хотела идти домой, и теперь была в той же одежде, в которой ее вышвырнули. Наверняка выглядела ужасно, и после всего пережитого приятно было услышать от кого-то правду.

– Есть хочешь? – спросил мальчик, распутывая другой провод, красный и гораздо длиннее прочих.

Джанет кивнула. Она умирала с голоду. Даже не помнила, когда в последний раз ела.

– Тогда встретимся снаружи через пять минут, – сказал мальчик; волосы у него топорщились во все стороны.

– Что?

И тогда он мельком глянул на нее, как бы говоря: «Смотри», – а потом прикоснулся красным проводом к другому, поменьше, и создал гигантскую искру. От нее занялось пламя. Джанет глазам не поверила: мальчик поджег свой стенд.

Он встал на стул и повел речь об электрических токах, плазменных каналах, электронах. Энергии. Как она может изменить атмосферу в комнате. Вокруг собралась небольшая толпа, и он заговорил быстрее, громче, показывал на растущее пламя и рассказывал о передаче тепла. О силе, скрытой внутри машин, внутри технологии. Если не интересоваться тем, как все устроено, говорил он, если не тратить время на понимание систем, они могут вас предать.

Публика не знала, что и думать о нем. И до сих пор не знает. Но в тот день Джанет увидела, как все тянутся к нему. Заинтригованные. Очарованные – пока не поняли, что огонь не входил в план показа. Пока не поняли, что Тору его не контролирует.

– Ведь что такое контроль, почему мы так его жаждем? Что именно мы хотим контролировать? – вещал Тору, стоя на стуле.

Когда охранники стащили его вниз, он подмигнул Джанет, и она улыбнулась – впервые за несколько дней. Она еще никогда не встречала человека, который устроил бы шоу и добровольно погубил собственный проект ради бургера и разговора. Погубил бы так умно и так красиво.

И пусть Тору уже под пятьдесят, Джанет видела, сколько радости он все еще получает от хаоса, работая в этой комнате.

– Наслаждаешься видом? – кричит Тору.

Он ее наконец-то заметил. Она идет к нему. Раз он шутит, значит все идет как надо.

– Как дела?

– Хорошо. У нас тут интересный паттерн, – говорит он, глядя на данные, и снова склоняется что-то записать.

В его заметках дикое количество вопросительных знаков.

– С данными что-то… – подключается к разговору одна из инженеров.

– …странное, – договаривает другой.

Челси и Эрик. Разнояйцевые близнецы. Джанет помнит, как их нанимала. У Челси ярко-розовые волосы. Нервные, татуированные руки. Эрик сосет электронную сигарету, голос плывет, как воздух.

– Нам нужно больше информации… – начинает Эрик.

– …и больше времени, – заканчивает Челси.

– Чтобы выяснить, является ли этот паттерн…

– …глюком или трендом.

– Глюком или трендом? – повторяет Джанет.

– Именно! – подтверждает Тору, отвлекаясь от заметок.

Эрик кивает и выпускает облачко тумана. Они с Челси снова надевают наушники, машут Джанет на прощание и поднимают вокруг себя экраны.

Тору поворачивается к большому массиву данных на стене и принимается объяснять Джанет разные паттерны, один из них начал выделяться среди остальных. Она слушает и не может не думать о консультантах. Глядя на их данные, даже в виде кода, она чувствует, как внизу живота оседает чуждая тяжесть.

Это Джанет придумала их нанять. Хотя Тед и Никита прекрасно справляются, скупая массивы данных и получая их от партнеров, Джанет всегда знала, что Вики потребуются и более изощренные изыскания. Ведь нет ничего более личного, более конкретного, чем быть кому-то другом.

Джанет думает о людях, наполняющих это исследование данными. О тех, чьи лица сегодня утром исказились от потрясения. Голос в голове Джанет твердит, что она дура, не надо было так внезапно вываливать на них доклад. Конечно, переварить такое чудовищно сложно в любом случае. Но она могла бы лучше их подготовить. Она же знает людей, знает, как с ними обращаться. Есть миллион других способов, можно было…

– Хватит, – говорит Тору.

– Что? – удивленно спрашивает она.

– Не думай об этом. – Тору листает заметки на экране. – Встреча прошла нормально. С ними все будет в порядке.

– Я и не думаю. Что ты говорил про…

– Думаешь. По глазам вижу.

– Ты даже не смотришь на меня.

Тору бросает работу и встает перед ней. Он на целую голову ниже. Вокруг рта морщинки, потому что он постоянно хмурится. Джанет помнит морозную ночь в Москве, когда он ее поцеловал, – они тогда оба напились после церемонии награждения. Прошли годы, но они никогда об этом не заговаривали. Ни разу. Мысль о том, что они могут стать парой, померкла, стала постыдной, смешной, стала ничем. Джанет смотрит на Тору сейчас и благодарна за то, что у них есть. Не страсть влюбленных, а нечто большее – глубокое понимание. Такое бывает у людей, которые давно вместе.

– Все будет в порядке, – говорит Тору и поворачивается к экрану. – Кроме того, пусть лучше всё узнают сейчас, а не работают вслепую. Это не ловушка. Мы дали им возможность уйти, если они считают, что не справятся с этой ролью.

«Но мы им не рассказываем всего», – думает Джанет.

В памяти всплывает, как они меняли настройки Системы Распределения, устанавливали новые критерии. Но Джанет отгоняет эти мысли – пока не время. Не стоит об этом думать, они слишком заняты, уже слишком поздно менять то, что было изначально необходимо.

– Вот этот паттерн, – говорит Тору, снова оборачиваясь к ней. – Хочу тебе показать. По-моему, тут что-то интересное.

Джанет кивает и отгоняет лишние мысли. Наклоняется и смотрит на графики, но тут шум в комнате заглушается сигналом тревоги и к ним поворачиваются как минимум пятьдесят голов.

Дзинь. Блям. Динь-дон. Дзинь! Блям!

Экран эффектно вибрирует, угрожая свалиться со стола. Тору успевает его подхватить и смотрит, в чем дело.

– Нарушенное соглашение, – говорит он.

Но пока Тору перечисляет подробности – кто, как, с кем пытался связаться, – Джанет уже идет к двери мимо десятков лиц: ее инстинкты проснулись. У двери она подхватывает пальто и выходит решать проблему.