Слово «тик» – аббревиатура с французского, которая обозначает «непроизвольное судорожное расстройство» – непроизвольное неконтролируемое движение, вызванное нарушением нейронной сети участка мозга. Мышечное сокращение конвульсивно, оно непроизвольно и представляет собой своего рода спазм или судорогу, обходящую сознание. Это нервный импульс, который возникает машинально, чтобы снять мышечное напряжение. Нервный тик может проявляться в самых разных формах физически или вокально, быть легким или сильным, простым или сложным и возникать в теле практически повсеместно. Самый заметный из тиков, конечно, лицевой: прищуривание глаз, сопение носом, подергивание рта, бровей или челюстей; но это может быть и короткое движение плечами, кистью, стопой, мышечное сокращение в ноге или даже вокальный сбой, такой как прочищение горла и так далее. Самая сильная форма проявления – так называемый синдром Туретта, названный так в честь одного ученика знаменитого французского невролога Шарко. Наиболее известный симптом этой болезни – непроизвольные выкрики ненормативных слов или ругательств, но для этой болезни всегда характерен и моторный тик. Это генетический сбой, который может быть вызван нарушением экосистемы и сопровождается дисфункцией нервных цепей где-то глубоко под корой полушарий большого мозга (базальные ядра).

Тики любопытны тем, что они не поддаются контролю со стороны сознания и, соответственно, демонстрируют «голую» физику, чистую реакцию нервной системы. Они проявляются в виде повторяющейся последовательности, что уже само по себе представляет моторный цикл, и, помимо всего прочего, конвульсивны, то есть относятся к вотчине судороги, спазма или невроза. Собственно говоря, это непроизвольные реакции, происходящие с телом из-за странного короткого замыкания в мозгу. Тики позволяют увидеть тело в примитивном состоянии, немного напоминая ковыряние в носу за рулем, или почесывание гениталий, когда вы думаете, что никто вас не видит. Это моменты интимности, не рассчитанные на то, что вас кто-то заметил. Человек, которого застали в такой ситуации, обычно испытывает чувство стыда и неловкости. Стрессовые факторы, такие как страх, увеличивают шанс проявления тиков и имеют обратную реакцию на интенсивность их проявления. Повторяющиеся циклы, столь типичные для тиков, отнюдь не гармоничны, это – неожиданные толчковые волны, которые всякий раз раскрывают в человеке то, что он предпочел бы утаить или не показывать.

Благодаря всем этим факторам тики – особенно интересный хореографический материал, но чтобы эта категория стала еще привлекательнее, к ним добавляется дополнительное навязчивое, стремительное влечение, только на этот раз из сексуальной сферы. Если сексуальность освободить от социального контроля и постоянного сдерживания со стороны сознания, то останется чрезвычайно навязчивое, животное ядро, которое порой бывает всепоглощающим и неудержимым, подобно конвульсивному тику.

Например, желание самоудовлетвориться может возникнуть столь же внезапно, как тик, и помочь снять определенное физическое напряжение или стресс. Потребность совокупляться нападает практически спонтанно; мы отучаем детей от желания дотронуться до ягодиц или до груди, потому что они это действие не контролируют. Навязчивая, животная потребность переполняет тело, проявляясь как спонтанный порыв, и от этого в ней есть нечто неистовое, страстное, что должно высвободиться, будто шторм, которому нужно время, чтобы разбушеваться. Единственный выход – это продолжать начатое всё более неистово, пока дыхание не вернется в норму, а тело не обретет покой.

Вызов этой хореографической модели состоит в выражении того, что не поддается контролю, а в ее сердце дремлет сомнение между контролем и отказом от контроля, между контролем и его нехваткой. Тик или чистое влечение минуют инстинкт, даже границы сознания, будучи из разряда короткого замыкания, когда электричество на миг выключается, контакты моментально отказывают и там внутри ненадолго наступает ночь, а вы больше не осознаёте, что делаете. В вас есть нечто такое, что от вас ускользает.

Источником вдохновения для танца нервов явились разные постановки Яна Фабра: в спектакле «Это театр как ожидание и как прогноз» (1982) перформеры всё более взволнованно ерзают на складных стульях; они закидывают ногу на ногу, приглаживают волосы, поправляют костюм, нетерпеливо вскакивают и снова садятся. Весь этот цикл повторяется, пока не возникает хореография. В «Оргии толерантности» (2009) перформеры замирают, скованные нервами в конвульсивной жажде потреблять, когда продолжают покупать вплоть до полного изнеможения. Другой хореографический пример моделируется в одной из сцен постановки «Гора

Олимп. Во славу культа трагедии» (2015) – спектакле о трагической невоздержанности в человеке и в мире. Во время долгой дионисийской ночи перформеры в белых спальных мешках ложатся спать, равномерно распределившись по сцене. Но ночь выдалась беспокойной, в воздухе висит слишком много странной энергии, сон никак не приходит. Один перформер переворачивается, пытаясь устроиться поудобнее, другой кладет руку под голову, третий подтягивает колени, четвертый достает руку из мешка. Их сон нарушает дух Клитемнестры, вернувшийся из Царства Смерти, чтобы разбудить фурий и послать их отомстить за свою смерть. Поэтому перформеры становятся всё беспокойнее, двигаются всё более неистово, то и дело теребят свои половые органы, протягивают спальный мешок между ног или просто лежат, дрожа от пробегающих по телу нервов. В определенный момент они прямо в мешках начинают синхронно двигаться: сначала в очень быстром темпе поворачивают голову вправо-влево; затем резко поднимают и опускают бедра; потом ложатся набок, слегка согнув ноги, и вздрагивают всем телом, начиная от бедер; еще позднее переворачиваются на живот с подтянутыми коленями; каждые тридцать секунд принимается новая сексуальная поза, а ритм спаривания вибрирует по всему телу; спустя тридцать секунд новая поза – лежа, опираясь, на боку, на спине, стоя, отклонившись назад, сидя; всё дрожит, вибрирует, вздрагивает и трясется в бешеном темпе, механически, словно заяц из рекламы «Дюрасел», маниакально и экстатически.

В основе хореографии – тарантелла или танец паука, зародившийся в Южной Италии. Согласно легенде, женщину укусил ядовитый тарантул, приведя ее в состояние экстаза, а долгий, безумный и не менее изнуряющий танец считался противоядием, способным ее спасти. То есть танец – это своего рода экзорцизм, изгнание опасных сил, исполняемый под бесовский барабанный ритм с постоянными вибрациями, простреливающими через всё тело. Считается, что это «один из немногих дионисийских ритуалов, дошедших до нас из древности»[109].

Танец нервов вдохновлен разными источниками, которые можно свести к двум базовым моделям: одна исходит из повседневной навязчивой нервозности (как, например, в спектакле «Это театр как ожидание и как прогноз»), другая – из сексуального влечения (тарантелла из «Горы Олимп»). Варианты этой модели сначала показываются на видео или демонстрируются наставником. Затем ученик-перформер исследует, как танцевать из этого нервного импульса, причем определенный тик или неудержимое наваждение может стать источником вдохновения в поиске нервного двигательного вокабуляра. Сначала необходимо выяснить, на что способны нервы и какие неукротимые силы могут проявиться, а затем протестировать, какие двигательные циклы это создает. Возникает двигательная лаборатория, где можно свободно экспериментировать: важно сначала собрать материал широкого спектра, выяснив, что работает, а что нет и почему. Из этого материала выбираются самые запоминающиеся отрезки, которые в конечном итоге анализируют и заучивают как короткую хореографию.