Воин, вооруженный мечом, вступает в схватку с невидимым врагом – вот суть упражнения в двух словах. Это сражение выматывает именно потому, что враг невидим, а значит, может появиться из ниоткуда, с любой стороны. Но воин держится стойко и не сдается. Он вооружен мужеством рыцаря и силой воли тигра. Со смертью в глазах он продолжает бороться за жизнь.
Максимальный эффект упражнения достигается при использовании настоящих мечей: форма, длина и вес меча придают битве реальности и заставляют перформера оценить параметры оружия, взвесить свои силы, поскольку, прежде чем напасть на врага, он должен преодолеть собственный страх. В качестве альтернативы можно использовать тяжелую цепь, топор или молоток. Но меч для этого упражнения подходит лучше всего: это эмблема рыцарства, вся его символическая власть и реальная сила выражаются в этом железе. Меч – продолжение самого рыцаря, его пятая конечность: он заставляет свой меч блистать, как только выступает в поход, и заносит его над тем, кто ему угрожает. Верность и честь – важнейшие добродетели рыцаря, а меч – лучший союзник.
С этой сцены на ратном поле чести и начинается упражнение: мы видим рыцаря в позиции стопы ангела, он стоит горделиво, с прямой спиной, обеими руками держа перед собой меч. Вся сцена излучает силу, спокойствие, концентрацию и внимание. Ментально и физически перформер заряжается на битву, которая вот-вот разразится. Он собирает всё свое мужество, посылает его по всем каналам тела, сквозь меч.
И вот внезапно, будто стрела, выпущенная из лука, он бросается в бой. Он защищается, нападает, отражает удары, уклоняется, делает выпады, колет, рассекает и бьет. Но невидимый враг постоянно возвращается, не отступает и к тому же недюжинно силен. Перформеру приходится приложить все свои силы, весь свой ум, весь инстинкт, чтобы попытаться разбить врага. Это битва в пространстве и времени. Бой начинается на задней линии, затем продвигается вперед, в сторону и снова назад. Перформера прижимают к полу, но ему удается подняться, он падает, перекатывается и снова встает.
Упражнение становится интереснее, если использовать пространство динамически, рассекать и перерезать его; пространство может стать союзником, когда его раскрывают и пронизывают, но и противником, когда вас загоняют в угол или зажимают.
Пространство – активный игрок. То же касается и времени: необходимо нагнетать напряжение, вы вот-вот проиграете, но отбиваетесь, убегаете, получаете ранение, возникает паника, но из последних сил вам всё же удается встать на ноги… подключается воображение, чтобы придать битве интенсивность и напряжение.
То же воображение применяется и для того, чтобы продемонстрировать силу удара противника: необходимо конкретизировать противника, придать ему форму, показать, насколько он силен или быстр; пусть эта сила станет организмом, нужно сделать бой не абстрактным, а материальным, из реальной угрозы, реальной опасности. Сфокусироваться на враге, смотреть ему в глаза.
Как и во многих других упражнениях, за интенсивностью телесного наполнения следует голос. Переигрывание – вот реальный противник в этом этюде, важно не переусердствовать, а довериться своему телу. Позволить голосу следовать за телом, подобно тому, как это происходит у теннисиста, когда он сильно бьет ракеткой по мячу. Позволить телу вздыхать, позволить телу испуганно вскрикивать, позволить телу издавать чрезвычайный, невероятно мощный смертельный вой. Сделать из времени союзника: настоящую усталость, измождение, вес меча можно использовать как реальный вклад для ведения боя. Затрагиваются голос и тело, страдание становится видимым и слышимым. Обратите внимание: усталость, боль и страдание не являются целью этого упражнения, их точно не нужно играть, их точно не нужно искать, это воздействие на тело, которое проявляется через продолжительность схватки, и его приходится скорее подавлять, нежели усиливать. Рыцарь, такой статный в начале упражнения, постепенно приходит в упадок, он заметно страдает или, возможно (метафорически!), ранен. И всё же он снова бросается в бой с храбростью льва, продолжает следовать за своим мечом: честь сильнее боли.
По мере продолжения схватки образ рыцаря слабеет. Он потеет всеми порами, кровоточит, на его теле глубокие раны. Порой он уже не кажется господином своего меча, он теряет контроль.
Схватка с невидимым врагом. Седрик Шаррон
На поверхность могут выйти реальные эмоции – разочарование, злость, отчаяние. Его лицо красное от напряжения, на глаза наворачиваются слезы. Кажется, что он борется с мельницами, врага нет нигде, и одновременно он везде. Усталость приводит рыцаря к крайним границам возможностей. Проступает ранимость, тонкость кожи, ломкость костей. Схватка почти закончилась. У перформера еще тридцать секунд, чтобы завершить упражнение: возможно, он получит смертельный удар, или враг отступит столь же неожиданно, как появился, а быть может, герой рухнет на землю от усталости…
«Схватка с невидимым врагом» содержательно связан с многочисленными темами рыцарства в творчестве Фабра. Перформер, как воин красоты, не боится сражаться. Он ведет схватку на поле чести, как это принято в самурайской культуре или в средневековом рыцарском эпосе. Борется во имя высшей цели, а не ради убийства. Он готов даже пожертвовать собственной жизнью. Фабр сам сыграл этого рыцаря в постановке «Ланселот» (2004) – четырехчасовом перформансе, где он боролся с невидимым врагом (или с самим собой?), одетый в тяжелые доспехи, вооруженный мечом, в ледяном холоде. Затекшие пальцы, синяки, сдавленные ребра после этого перформанса были реальными. Столь же реальными, как и вкус победы того, кто продолжал и не сдался. Снятый на видео перформанс служит образцом для этого упражнения. Но и в других произведениях также встречаются следы этой героической схватки, например в спектаклях «Я – кровь» или «Гора Олимп». Воевать с невидимым врагом – возможно, основное состояние художника: он ведет схватку с собственными демонами, со смертностью, с мельницами, ради высшей цели, которая ему неведома и которую он никогда не постигнет.