Один из самых известных сюжетов «Метаморфоз» Овидия – миф о Нарциссе, прекрасном юном охотнике, который был настолько увлечен собой, что не замечал никого вокруг. Однажды следовавшая за Нарциссом по лесу нимфа Эхо влюбилась в юношу. Чувствуя, что его преследуют, он спрашивал: «Есть здесь кто-нибудь?», на что Эхо отвечала: «Нибудь?» Всякий раз, когда нимфа приближалась, желая обнять Нарцисса, он отстранялся.

Остаток своей жизни она провела в одиночестве, пока от нее не осталось одно лишь эхо. За непомерную гордыню богиня возмездия Немезида накажет Нарцисса. В очередной раз отправившись на охоту, он останется в лесу один, захочет пить и остановится у пруда: там он увидит свое отражение и влюбится в прекрасного юношу, не понимая, что это он сам. Нарцисс так и не сможет отвести глаз от своего отражения. Его захватит и безвозвратно парализует собственный образ, пока наконец юноша не обретет смерть, превратившись в цветок – нарцисс.

Для зеркального исследования пары перформеров в шахматном порядке рядами встают друг напротив друга, как в упражнении «Олицетворение времени и пространства». По возможности формируются смешанные пары – мужчина и женщина, – чтобы через имитацию попытаться ощутить гендерную разницу. Партнеры стоят друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки, на четверть оборота развернувшись к зрителю, чтобы их было видно.

Исходная позиция стопы ангела; нужно внимательно посмотреть друг другу в глаза, затем установить контакт с партнером – со своим отражением. Это так называемый периферийный взгляд, когда фигуру напротив видишь целиком. Нужно внимательно изучить друг друга, подмечая каждую деталь, важны точность и тщательность. Устанавливается связь на расстоянии, будто вы стали одним телом, одним организмом, одним дыханием, одним ударом сердца.

Затем женская половина дуэта начинает медленно двигаться, сначала одной конечностью, а отражение неразрывно следует за ней в том же темпе, на одном дыхании. Движениями руководит ее уникальная сущность – очертания членов, строение туловища, глаза, губы, детали кистей рук, фаланги пальцев… всё принадлежит этой женщине, рассматривающей себя в зеркале, она демонстрирует, насколько она красива, и, как в мифе о Нарциссе, влюбляется в отражение, с которым сливается. Мужской партнер является ее отражением, он внимательно копирует все детали, причем внутренняя и внешняя формы полностью соответствуют друг другу. Важно быть очень чувственным в восприятии, будучи отражением, полностью впитать в себя и повторить уникальное существо напротив.

Смотреть – это думать, думать – это смотреть. Два тела связаны друг с другом невидимыми нитями, вы двигаетесь вместе с партнером достаточно медленно, чтобы он мог успевать, и всё это сродни таинству, неспешному ритуалу. Допускаются самые разнообразные движения, не обязательно всё время оставаться в позиции стопы ангела, можно поворачиваться вокруг своей оси, наклоняться или растягиваться, главное – не терять связь с партнером. В этом исследовании важен каждый миллиметр. Каждый волосок, каждая пóра, каждое волокно ощущают, что происходит в зеркале. Усиленно сканируются малейшие детали стоящего впереди, а собственное положение тела, форма, экспрессия, внутренний ритм, дыхание приспосабливаются. Будучи отражением, вы постоянно копируете партнера, малейший жест, изгиб безымянного пальца, положение стоп, движение локтей, выражение лица – вы всё время подстраиваетесь и поправляете себя, чтобы еще больше соответствовать зеркалу. Кроме того, необходимо следовать за дыхательным ритмом, поскольку дыхание – колыбель каждой трансформации.

Как и рассказ Овидия, это упражнение на метаморфозу: мужчина пытается принять женскую форму и идентичность, а затем, когда роли меняются, женщина – мужскую. Что мы ощущаем, пребывая в теле человека противоположного пола? Что меняется в теле? Во взгляде? В дыхании? Как воспринимаются тело и энергия стоящего напротив? Ощущается ли разница? Удается ли скопировать суть? Как переместиться в другой пол? Возможно ли слиться в одно общее новое тело? Удастся ли стать близнецом, существом, полностью идентичным тому, кто в зеркале? В какой степени можно стать похожим, двойником, достигнуть обмана за счет идеальной симметрии? Тем временем перформер медленно двигается, непрерывно, загипнотизированный своим отражением; кажется, что он или она растворяется в зеркале, исчезает в партнере.

Исследование завершается поцелуем: нужно приблизиться к отражению на расстояние волоска и в зеркале звучно поцеловать себя в губы. Как в упражнении «Олицетворение времени и пространства», после этого поцелуя пары медленно расходятся, всё еще отражаясь, то есть симметрично. Сохраняя визуальный контакт, Нарцисс и его/ее отражение постепенно расходятся, всё больше удаляются друг от друга, пока с последним разворотом туловища и головы, скользнув взглядом вдоль горизонта, перформер не отвернется и не замрет в боковых кулисах.

Мимикрия – всем известный и основополагающий природный феномен. Имитация является важной стратегией в развитии каждого вида: копируя, мы учимся. Повторяя увиденное однажды, мы обретаем нечто новое. Это касается как самых простых, так и чрезвычайно сложных процессов обучения. Но дело не только в чисто внешнем повторении. Имитируя, мы не только постигаем то, что уже освоил кто-то другой, но это еще и форма эмпатического усвоения, когда через повторение мы можем представить себе, что ощущает другой человек, и в результате имитация несет в себе важный социальный компонент. С момента открытия феномена зеркальных нейронов итальянским неврологом Риццолатти мы знаем, что эта модель имитации отпечаталась глубоко в нашем мозгу[51]. Благодаря зеркальным нейронам действие, выполненное кем-то другим, мы можем не только видеть и понимать, но и чувствовать: зеркальные нейроны связывают визуальное с моторной системой, так что внутренние компоненты наблюдаемого действия мы можем «ощущать» физически и, соответственно, легче имитировать.

Отражение. Перформеры Седрик Шаррон и Аннабель Шамбон

Но для многих видов животных это не просто принцип обучения, а способ выживания: некоторые из них, например, копируют облик сородича, чтобы укрыться от потенциального агрессора. Они принимают цвет и форму особи другого вида, что позволяет сбить с толку естественного врага. Мимикрия в этом случае, разумеется, не поверхностное переодевание, а сущностная генетическая мутация, ставшая частью эволюционного теста Дарвина.

Ко всем слоям значения, рисующим круги на воде этого исследования, добавляется еще один существенный компонент: дело в том, что мимикрия – один из старейших элементов театра. Уже в самых зачатках греко-римского театра мимикрия встречается как форма комической сатиры, когда игроки подражают известным персонажам или от души потешаются над элементами трагического театра, сочно имитируя их вплоть до извращения. Игроки – это подражатели, они изображают нашу никчемную жизнь, держат перед нами зеркало, и нам остается разве что смеяться или плакать над самими собой.