— Товарищ… слышите меня, товарищ?— Странно. Почему не просыпается?— Ты же сказал, что с ним всё в порядке. Если всё хорошо — почему не разбудить?— Я проверил. Никаких проблем не обнаружил.— …

Эти голоса доносились до Сюй Шэна как через плотную пелену. Невнятно.

— Эй, завуч Ву, не волнуйтесь вы так.— Что значит «не волнуйтесь»?! Они оба лежат под стеной — как два трупа! Как я могу не волноваться?! Точно следов драки нет? Это не Сюй Шэн их?

Услышав своё имя, Сюй Шэн пришёл в сознание чуть яснее. Следом накатила дикая головная боль — такая, что пульсировало до самых нервных окончаний. Он не сразу сообразил, что контекст, в котором прозвучало его имя, какой-то… неправильный.

Завуч по фамилии Ву. В народе — Ву-Демон. В Шестой школе у него была репутация: нет такого ученика, которого он бы не выправил. Пока в его учительской биографии не появился Сюй Шэн.

Весь десятый класс Сюй Шэн воевал с Ву-Демоном. Тот говорил «налево» — Сюй Шэн шёл направо. Перепалка на сцене покаяния — обычное дело. Фраза «я признаю ошибку, но не гарантирую, что не повторю» взбесила Ву до такой степени, что он чуть не сорвался.

— Сюй Шэн, мать твою, вернись сюда! Я тебе покажу, почему цветы красные! Стоять смирно! —

Но сейчас голос завуча Ву звучал… почти ласково. Таким тоном, которого Сюй Шэн отродясь не слышал, и от которого по коже побежали мурашки, он проговорил ему на ухо:

— Дитя моё…

Сюй Шэн очнулся окончательно.

— Очнулся! Я же говорил — всё нормально! — обрадовался школьный врач.

Сюй Шэн открыл глаза. Он лежал в незнакомой комнате общежития. Перед ним — увеличенное лицо Ву-Демона. Слегка оплывшее лицо мужчины средних лет выражало сильную тревогу.

— Ты знаешь, как я за тебя волновался? — сказал Ву.

Сюй Шэн: «…»

То есть ты не хочешь меня отлупить, чтобы я узнал, почему цветы красные? А волнуешься?

Он только пришёл в себя, в голове туман. Мысли ворочались медленно. Он с опозданием осознал: больно было затылку. А потом медленно подумал: высота же всего два метра — максимум ногу подвернуть. С чего он взял и отключился?

Взгляд Ву-Демона становился всё более… отеческим:— Шевелись давай, пошевели руками-ногами. Нигде не болит? Голова не кружится? Пить хочешь? Налить воды?

— Не надо, — Сюй Шэн чувствовал себя неуютно от такой заботы. Но стоило открыть рот — и его собственный голос оглушил его.

— Ты чего, дитя, стесняешься? — не понял Ву.

Сюй Шэн опёрся на койку и сел:— Я правда не… не хочу пить, и не надо меня утруждать…

Если сначала это могла быть случайная галлюцинация — то теперь он был уверен: это не его голос.

Сюй Шэн медленно поднял руки.

Руки у него и так были тоньше, чем у других парней. В детстве мать всё говорила, что они как у девочки. У него даже был период бунта по этому поводу. Но сейчас перед ним — руки с длинными, чёткими пальцами, с выступающими суставами, бледной, холодной кожей.

Сюй Шэн опустил взгляд на сантиметр ниже — и увидел серо-голубую школьную форму Шестой школы, которую он ни разу не надел за всё время учёбы.

Ву-Демон правда пошёл наливать воду. Достал из-под кулера бумажный стаканчик и заботливо разбавил кипяток холодным:— Напугал ты меня! Мне позвонили, когда я уже уходил с работы, сказали, что ты и…

Сюй Шэн не слушал. Он резко встал с кровати. На стене комнаты висело зеркало — наверное, осталось от прошлых учеников. Потёртое.

Он подбежал к зеркалу. Из стекла на него смотрело знакомое, ледяное лицо, на котором было написано: «Отвали».

Ву-Демон отпустил кнопку горячей воды и закончил фразу:— …сказали, что ты и Сюй Шэн лежите на земле. Скажи честно: это Сюй Шэн тебя ударил?

—

Мэн Говэй уже накрутил три круга по комнате Сюй Шэна. Руки за спиной. Когда «Сюй Шэн» наконец очнулся, он сам успокоился и взял себя в руки:

— Ты подрался?

— Сколько раз я повторял: соблюдай закон, относись к одноклассникам дружелюбно… — Мэн Говэй произнёс это с трудом: — Как можно было драться?! Да ещё так, что повалили человека на землю! В итоге оба пострадали! Какая же у вас вражда?

Драка? Какая драка?

Шао Чжань открыл глаза и сразу получил обвинение в «нарушении дисциплины с избиением одноклассника».

Он вообще не понимал, о чём говорит Мэн Говэй. Попытался вспомнить последнюю картину перед тем, как отключился после удара: Сюй Шэн налетел на него как ветер, нос врезался ему в грудь. От удара он не удержался — оба полетели на землю.

Вспомнив это, Шао Чжань почему-то почувствовал, что нос тоже болит — ноет.

Через несколько секунд он понял: боль реальна.

Мэн Говэй продолжал перечислять:— Ты обычно спишь на уроках, оценки у тебя ужасные, с этим ещё можно смириться. Но теперь ты ещё и одноклассников избиваешь!

Шао Чжань: «…»

Мэн Говэй не испытывал ненависти к этому проблемному ученику. Кроме тех моментов, когда Сюй Шэн, упёршись, включал режим «не лезь ко мне», — в остальное время он был вполне себе улыбчивым, что ни скажи — не возражает. Ведь свой ученик всё-таки. Сквозь злость пробивалась и капля симпатии.

— Это дело дошло до завуча Ву! Даже директор не спасёт! Иди и думай над своим поведением!

Шао Чжань за несколько десятков секунд успел осознать ситуацию. Комната — общежитие. Но явно не его комната.

Он бы не стал клеить на стену плакаты с комиксами.

На столе — ни одного сборника задач.

И, главное, на нём была одежда Сюй Шэна.

Эпатажный стиль Сюй Шэна проявился даже в одежде. Белая футболка, в которой он ходит, привлекала внимание.

— Какой девиз у Линцзянской Шестой школы?! — гремел Мэн Говэй. — Цивилизация, гармония!

Шао Чжань перебил его:— Где я?

Как только эти слова прозвучали — точнее, звонкий, дерзкий тембр Сюй Шэна, — даже без ответа Мэн Говэя все вопросы сами собой указали на самый фантастический и невероятный ответ.

— Ты собственную комнату не узнаёшь? — Мэн Говэй опешил на секунду, а потом разразился праведным гневом: — Не прикидывайся дурачком! Согрешил — отвечай! Мужик сделал — мужик ответит! Вставай и иди извиняться перед Шао Чжанем!

—

А тем временем Сюй Шэн всё ещё делал последнюю попытку не сойти с ума. В голове — только лицо из зеркала. Он просто не мог принять, что перелез через стену и оказался в чужом теле.

— Ву-Де… товарищ завуч, какой сегодня день недели?

Ву сказал:— Среда.

— А год? Какой сейчас год по развитию человечества? — Сюй Шэн закрыл глаза — в голове пронеслось несколько научно-фантастических блокбастеров. Лидировал «Потерянный в складках времени». — Сейчас 2019-й?

— …Сейчас не только 2019-й, — озабоченно ответил Ву. — Ты сейчас в Линцзянской Шестой школе. Мы только что провели диагностическую работу. Ты что, головой ударился?

— …

Сюй Шэн проверял, не спит ли он.

Ву, глядя на то, что всегда хладнокровный и разумный Шао Чжань вдруг начал нести околесицу, проникся к виновнику ещё большей неприязнью:— Этот Сюй Шэн — ничего не умеет, зато вляпываться — первый!

Неважно, существуют ли складки времени и пространства, и во сне это всё или нет. Но одно — инстинкт. Когда Шао Чжань вошёл за Мэн Говэем в соседнюю комнату, Сюй Шэн уже успел поболтать с Ву минут семь-восемь.

— То, что случилось, не имеет к нему отношения, товарищ завуч. Вы наговариваете на него. Я должен восстановить справедливость в отношении Сюй Шэна. Хотя он со стороны кажется дерзким, у него есть немало достоинств.

— Красивый — это можно не упоминать.

— Кроме этого, в нём также много душевных качеств. Например, в душе он очень добрый. К одноклассникам относится дружелюбно. Помогает другим, — Сюй Шэн разливался соловьём. — Ах да. Ещё он не такой, как все. Он личность. Я его очень ценю.

Сюй Шэн подвёл краткий итог:— В общем, Сюй Шэн — не такой, как вы думаете.

Ву слушал в прострации:— Правда?.. Мы об одном человеке говорим?

Мэн Говэй, распахнувший дверь:

— «…»

Шао Чжань, стоявший за ним:

— «…»

С кем ни случись такое — не успокоишься. Шао Чжань только отполз от края пропасти паники, как Сюй Шэн снова пнул его туда. Он стоял в дверях и сказал:

— Выйди.

Сюй Шэн впервые видел своё лицо с такой холодной температурой.

Ни Ву, ни Мэн Говэй не могли понять, что происходит. Но они только что слушали, как «Шао Чжань» расписывал достоинства Сюй Шэна целых десять минут — так расхваливал, что у обоих поехала крыша. Да и выглядели оба «пострадавших» бодро — видимо, всё в порядке.

— Ладно, идите отдыхать, — сказал Ву. — И вот что: драку я вам прощаю, это была ошибка. Но перелезание через стену ты так не оставишь. Завтра сдашь покаяние на три с половиной тысячи слов.

Шао Чжань застыл. Через несколько секунд до него дошло, что эти слова обращены к нему.

Ему ещё и писать три с половиной тысячи покаяния?!

Сюй Шэн не знал, кому сочувствовать.

Они разошлись по комнатам — и только тут Сюй Шэн узнал, что они живут через стену. Дверь закрылась. Они стояли лицом к лицу и хотели что-то сказать — но не могли.

Первым выругался Сюй Шэн.

— Бля, — сказал он. — Что это за херня?

Шао Чжань не выносил, когда его голосом матерились:— Не выражайся.

— Ладно, — Сюй Шэн с непривычки расстегнул одну пуговицу на форме, потом открыл ящик своего стола и достал стопку бумаги и чёрную гелевую ручку. — Давай сначала покаяние напишем.

Шао Чжань посмотрел на его приготовления — не похоже, что тот собирается писать сам:— Кто будет писать?

Ситуация — полная жопа. Но, если не считать этого, Сюй Шэн нашёл-таки способ отомстить за ту стену:

— Кто Сюй Шэн — тот и пишет. А если считаешь, что ты сейчас не Сюй Шэн, — выйди и крикни. Посмотрим, кто откликнется.