Дверь на крышу была заперта не намертво — приложив усилие, её можно было приоткрыть, но не шире щели, потому что дальше держала длинная цепь.

Сквозь щель бесцеремонно прорывался ветер.

Сюй Шэн ещё не ответил, а Шао Чжань уже шагнул вперёд. Он протянул руку и накрыл ладонью затылок Сюй Шэня — только на этот раз движение было не таким лёгким. Словно сбросив оковы, он избавился от ярлыка «отличника», а в придачу к этому — ещё и находясь в теле Сюй Шэня, в футболке, развевающейся на ветру.

Внезапно, словно души поменялись местами, Сюй Шэну показалось, что перед ним стоит тот Шао Чжань из Наньпина — каким он был больше года назад.

Рука Шао Чжаня слегка сжалась — властно, не терпя возражений, и притянул его к себе.

Это объятие было непохоже на обычные.

Сюй Шэн, прижатый и обездвиженный, силой упал в его объятия.

Они стояли очень близко. Холодный, неповторимый запах Шао Чжаня, смешанный с ветром, накрыл его. Потом сила на затылке ослабла, рука Шао Чжаня скользнула вниз и остановилась на его шее.

— …

Горячая ладонь юноши, к тому же на невидимом месте — чувства обострились. Сюй Шэн моргнул, и всё его тело будто пронзило током.

Если бы сейчас кто-то прошёл мимо, он наверняка застыл бы в шоке от этого зрелища.

Это объятие могло длиться лишь миг.

А могло и целую вечность.

Сквозь тонкую ткань одежды можно было ясно ощутить, как поднимается температура тела друг друга, и услышать из грудной клетки — неконтролируемое, потаённое сердцебиение.

Ничего не изменилось. Грома не было. Но этот миг словно застыл, бесконечно растягиваясь в параллельной реальности.

Сюй Шэн понял, что они с Шао Чжанем сейчас очень похожи на тех, кто после уроков тайком прибегает на крышу делать что-то недозволенное.

Сюй Шэн выругался про себя: — Долго ещё обниматься?

Шао Чжань вопросом на вопрос: — Обратно поменялись?

Сюй Шэн взглянул на Шао Чжаня. На том всё ещё была чёрная футболка — очевидно, нет.

— … Нет.

Значит, не поменялись — и надо обниматься дальше?

Доверие Сюй Шэня к мастеру начало колебаться.

Неужели его обманули?

А мастер говорил, сколько обниматься? Сюй Шэн попытался вспомнить.

Кажется, не говорил.

После того как мастер перечислил условия для возвращения, на любой дальнейший вопрос он только покачивал головой и таинственно отвечал: «Тайны небес не подлежат разглашению. Я и так сказал слишком много. Помните: искренность творит чудеса[1]».

Четыре слова «искренность творит чудеса» были слишком расплывчаты. Что это вообще значит?

Сюй Шэн только сейчас осознал: мастер, похоже, каждое слово загонял их в ловушку.

В обычной жизни Сюй Шэн не был лишён здравого смысла. Но сейчас был особый период, нужны были особые решения. Если уж он был готов лезть на стену из-за контрольной, то что такого в том, чтобы потерять голову из-за турнира четырёх школ?

Сюй Шэн то ли пытаясь сбежать, то ли не зная, как справиться с этим почти удушающим чувством и бешеным пульсом, осторожно спросил: — Этот Ху Полубессмертный — мошенник?

Шао Чжань молчал.

Сюй Шэн чуть повернул голову и обнаружил, что Шао Чжань улыбается.

Он улыбался незаметно: кадык дёрнулся пару раз, потом он убрал руки и сказал: — Тебя легко обмануть.

Сюй Шэн: — …

— Что? — до Сюй Шэня наконец дошло. — Блин, ты издевался надо мной?

В «Обители полубессмертного» Сюй Шэн хоть и был на взводе, Шао Чжань оставался куда спокойнее.

Головы Сюй Шэну не хватало, но IQ Шао Чжаня был неподдельно высоким. Такую очевидную прореху он не мог не заметить, особенно когда после самопризнания Сюй Шэна мастер явно начал подстраиваться под его слова.

Но Шао Чжань не стал раскрывать правду. Он позволил Сюй Шэну дурить — от изоляционного костюма до гадальной лавки.

— А это не издевательство?

— Расчёт.

— …

Шао Чжань снова сказал: — Я же говорил: после урока разберёмся.

«Разберёмся» оказалось удобным предлогом, чтобы временно скрыть ещё не утихшее сердцебиение. Вернувшись в общежитие, Сюй Шэн лёг на кровать и открыл чат с Кан Каем. Их последняя переписка заканчивалась фразой «У тебя там что-то не так».

Он перечитал эти слова дважды, хотел что-то написать, но в итоге так ничего и не отправил, швырнул телефон в сторону и закрыл глаза.

Тем временем, в другом месте.

Через несколько шагов по коридору, в комнате напротив, Шао Чжань сидел перед стопкой свежих олимпиадных заданий и долго не мог приступить к решению.

Он держал ручку, перечитывал задачу два или три раза — но неожиданно для себя, человека с железной самодисциплиной, который всегда погружался в задачи с головой, не прочитал ни слова.

Он просто отложил ручку. Как раз в этот момент зазвонил телефон.

— У вас новое сообщение.

В чат-группе «Наньпин» за секунду набежало несколько десятков сообщений.

— Я сегодня мимо нашей школы проходил, школа-то перестроилась.

— Знаю, серьёзно взялись.

— И камеры поставили. Интересно, сейчас так же легко через забор перелезать, как раньше?

…

Вся эта компания — старые друзья. Когда до вступительных оставалось чуть больше ста дней, Шао Чжань начал усиленно грызть гранит науки, а после окончания все разошлись по разным школам.

Друзья в основном пошли в техникумы, на автослесарей.

Шао Чжань редко появлялся в чате. То ли из-за желания сбежать, то ли из-за других мыслей, да и учёба в Линцзяне действительно отнимала много времени.

Но теперь смотреть на эти чаты было совсем другое чувство. Возможно, потому что хранимые секреты, его прошлое... было кому-то легко успокоить.

К тому же сейчас Шао Чжань действительно хотел с кем-нибудь нормально поговорить.

Он пошевелил пальцами и написал в чат: — Правда?

Как только Шао Чжань появился, сообщения посыпались ещё быстрее.

Даже если старший брат «завязал» с прошлым, он всё равно оставался их старшим братом!

Шао Чжань в своё время в Наньпине был настолько крут, что одного Ян Шивэя было мало — даже десять таких не смогли бы поколебать его статус школьного хулигана. Не говоря уже о том, что он отличался от обычных хулиганов — когда решил бросить, так и сделал.

В чате все ещё помнили, как Шао Чжань только начал учиться, и один тип из соседнего класса решил к нему пристать.

Тогда Шао Чжань даже глазом не повёл. Одной рукой придерживая задание, не спеша вписывая ответ, а другой — просто припечатал обидчика к парте: — Некогда с тобой возиться. Отвали.

Сообщения неслись одно за другим, и наконец кто-то не выдержал и полез с любопытством:

— Чжань, ты так долго не появлялся, небось влюбился и забыл нас?

Когда Шао Чжань внезапно взялся за учёбу, через сто с лишним дней сдал экзамены на первое место и поступил прямо в ключевую школу — это событие было подобно грому среди ясного неба в Наньпине. На следующий год в Наньпине и процент поступления вырос. Появилось множество догадок о том, с чего это Шао Чжань вдруг так засуетился.

Самой популярной догадкой была «ранняя любовь»: — Говорят, Шао Чжань влюбился. Зачем бы ему иначе было поступать в Линцзянскую Шестую? Наверняка там учится кто-то, кто ему нравится.

Многие приходили расспрашивать братанов Шао Чжаня, но и те терялись в догадках: — Может быть? Мы сами не знаем, чёрт. Ваша теория звучит довольно правдоподобно!

Почему Шао Чжань начал учиться?

Это оставалось неразгаданной тайной Наньпина.

Шао Чжань ответил: — Нет.

Как только он это отправил, в чате кто-то написал: — Вот видите, я же говорил — полная чушь. Кто у нас старший брат Чжань? Разве стал бы он позволять всяким любовным делишкам мешать его делам? Какая любовь, бред!

Но не успел этот человек дописать, как увидел в чате следующее сообщение от своего старшего брата Чжаня: — Просто есть кое-кто, кто мне нравится.

— ???

Он пришёл не ради кого-то. Но действительно встретил одного человека.

Почему он так быстро отпустил Сюй Шэня у двери на крышу?

Потому что сердце билось слишком сильно.

Слишком сильно, чтобы скрыть.

Заметить чувства другого легко. Но когда сам оказываешься внутри этой истории, это не всегда так просто.

Шао Чжань убрал телефон.

В общежитии как раз погасили свет. Он посидел немного, прежде чем включить настольную лампу.

Сюй Шэн перевернулся на кровати, долго не мог уснуть. Стоило закрыть глаза — и перед ними всплывала сцена их объятий на крыше. Он выругался и снова открыл глаза.

А причина сложности не всегда была в том, что не замечаешь.

Многие считают, что юношеская любовь — это безрассудство. Но до того, как это безрассудство начинается, есть осторожные, сдерживающие шаги, есть накатывающая паника и растерянность, с которыми не знаешь, что делать.

Сюй Шэн чуть не страдал бессонницей. Заставив себя не думать о крыше, он вспомнил, что его обманули на несколько сотен юаней, и заснуть стало ещё сложнее.

Делать нечего — пришлось потянуться за телефоном с тумбочки, чтобы найти Чжан Фэна и сыграть партию.

Но сообщение от Чжан Фэна пришло раньше.

Чжан Фэн среди ночи сражался на передовой сплетен: — Ничего себе, братан, ты видел форум?

При одном упоминании форума Сюй Шэна передёргивало. Он сразу вспоминал те «персиковые глаза» и покрывался мурашками.

S: ?

Чжан Фэн: — Сходи посмотри. Форум бурлит. Из Инхуа пришли бросать вызов нашему богу учёбы. Наглость — страшная сила.

S: ??

Чжан Фэн решил, что Сюй Шэн, как обычно, не интересуется учебой, и собрался было популярно объяснить ему суть турнира четырёх школ: — Ты, может, не знаешь, но у нас в школе каждый год проводится совместное соревнование с тремя другими школами. Раньше каждый год победителем была Инхуа.

Оба вопросительных знака Сюй Шэна относились именно к «Инхуа». Он хотел спросить, какого чёрта ученики Инхуа к ним припёрлись.

Естественно, он знал про турнир четырёх школ, Чжан Фэну не нужно было ему растолковывать — ведь в этом году на турнире, возможно, придётся выступать ему! Ему, участнику с 50-процентной вероятностью выхода на сцену, разве он мог не знать!

S: Знаю, эту часть пропускаем.S: Какого чёрта ученики Инхуа... Ладно, скинь ссылку прямо.

Чжан Фэн быстро прислал ссылку.

Название темы было простым и грубым — «Вызов».

Содержание поста было примерно таким: «Шао Чжань, в прошлом году тебе просто повезло. В этом году на турнире четырёх школ я не проиграю. Попомни мои слова. Чемпионство достанется Инхуа. Достанется мне».

Ниже стояла подпись.

«Не меняю ни имени, ни фамилии. Сказал — сделаю. Дуань Яошэн[2]».

Сюй Шэн: — …

Как и сказал Чжан Фэн, этот тип был нагл до предела.

Пост висел всего три часа, но ученики всех классов Линцзянской Шестой уже набежали комментировать.

2L: Ты вообще кто?

3L: Откуда ты взялся, что за цирк?

4L: Не знаю такого. В прошлом году бог учёбы слишком быстро победил, я не успел рассмотреть всех остальных участников, как соревнование уже кончилось.

5L: Наверху язва, но мне такие нравятся.

…

Но среди них затесался один «рационал».

89L: Я слышал об этом Дуане. Он действительно силён. Мне друг говорил, что в прошлом году он, кажется, просто неудачно выступил и поэтому проиграл. Он первый по успеваемости в Инхуа, такой же, как наш бог учёбы — ни разу не опускался... Хотя нет, наш бог учёбы уже ради любви скатился на предпоследнее место.

Примечания к главе:

[1] 心诚则灵 (xīn chéng zé líng) — «если сердце искренне — духи откликнутся». Популярная поговорка, часто используемая гадателями для снятия с себя ответственности. «Мастер» Ху использует её в романе.

[2] Дуань Яошэн — лучший ученик элитной школы Инхуа, главный соперник Шао Чжаня на Турнире четырёх школ. Публично вызывает его на матч-реванш. Инхуа — школа с вековой историей и высочайшим процентом поступления в вузы.