Горячая температура ладони юноши и его дыхание постепенно переплетались.

Эту мастерскую Сюй Шэн знал досконально. Бесчисленное количество ночей до первого курса старшей школы он просидел здесь, перед мольбертом, с кистью в руке.

Когда он рисовал, то любил слушать музыку — любую. Провод от наушников тянулся из кармана одежды. В одном наушнике играла случайная песня, второе ухо улавливало лишь "шуршание" кисти по бумаге.

В самый солнцепёк после полудня по ступенькам за стеклянной дверью часто проходили ленивые полосатые кошки.

Иногда они останавливались, подставляли животы и лежали, греясь на солнце.

Вся обстановка в мастерской осталась прежней. Даже демонстрационные рисунки на стенах не сняли. Из-за этой знакомости Сюй Шэну было особенно не по себе.

Сначала, чтобы держать кисть уверенно, он сжал пальцы крепко, но потом, словно обжёгшись о температуру чужой руки, невольно ослабил хватку.

Пока Шао Чжань не спросил: — Не рисуешь?

— ...

Сюй Шэн подумал: "А тебе не кажется странной эта поза?"

Голос Шао Чжаня звучал спокойно, даже с ноткой едва уловимого искушения: — Твой друг вышел уже минут пять. Скоро должен вернуться.

— Рисую, — Сюй Шэн снова накрыл пальцы Шао Чжаня своими, плотно переплетаясь с ними по очереди. — Не дёргайся.

Сюй Шэн не впервые правил чужие рисунки, но в такой позе — впервые.

Он вёл руку Шао Чжаня к краске на палитре. Другая рука лежала на спинке стула позади Шао Чжаня. Они стояли очень близко, особенно когда Сюй Шэн наклонился, сократив расстояние. Когда кисть коснулась краски, он повёл её обратно к бумаге, задержал на мгновение перед листом и только потом провёл мазок.

Так называемый "цвет окружения" — это цвет, который отражается от окружающего света на определённом предмете.

Закончив этот мазок, Сюй Шэн отпустил руку.

Кан Кай как раз вернулся с лекарствами. Он вбежал в комнату и быстро спросил: — Что с желудком? Откуда боли?... Помнится, раньше ты часто простужался. Сейчас получше?

Шао Чжань: — Простужался?

Кан Кай: — Ну да. Каждый раз, когда простужался, у тебя было отвратительное настроение. Пошевелить пальцем лень, и на любые слова один ответ — "вали".

В детстве у Сюй Шэна действительно был слабый иммунитет. Каждую смену сезона он простужался. Этот молодой господин и так вечно находил место, где можно прилечь поспать, а простуда давала ему повод быть ещё более наглым.

Каждый раз Кан Кай не выдерживал: — Ты задание не пишешь? Ваша учительница сказала, что если ты ещё раз не сдашь работу, можешь на её уроки не приходить.

— Не беси. Я сейчас больной. Какие мне задания, — хриплым голосом отвечал Сюй Шэн. — Вали.

Кан Кай явно собирался продолжить развивать тему и дальше жаловаться.

Но Сюй Шэн не выдержал и указал на Шао Чжаня: — Ему, кажется, пора лекарство принять.

Шао Чжань: "..."

Кан Кай: — А, точно! Я схожу за горячей водой. — Сказав это, Кан Кай заметил, что его рисунок кто-то исправил.

— Ну ни хрена себе, — почерк Сюй Шэна он узнал бы с первого взгляда. — Исправил?

Тут вернулась с покупками тётя Кан и горячо пригласила их обоих остаться на ужин. Редко когда удавалось увидеть друзей "Сюй Шэна", но они прикинули время и поняли, что нужно успеть вернуться до закрытия школы.

Смеркалось. Автобус ходил раз в полчаса. Когда они пришли на остановку, предыдущий только что ушёл.

Шао Чжань спросил: — Когда ты начал учиться рисовать?

— В средней школе, — Сюй Шэн сидел на корточках на бордюре у цветочной клумбы. Его голос звучал всё так же беззаботно. — Считай... учился четыре года.

— Почему перестал?

— А почему нет? Времени не было.

Объяснение про кружок рисования не вызывало подозрений. Люди, не разбирающиеся в живописи, в первую очередь не подумали бы о художественном вступительном экзамене. Тем более в такой сугубо академической школе, как Шестая школа Линьцзян, ученики почти ничего не знали о "художниках-абитуриентах".

Как если бы ты вдруг обнаружил, что твой друг умеет играть на музыкальном инструменте.

Просто хобби.

Пусть он и был двоечником и ни на что не годился, — разве у двоечника не может быть таланта?

— Если бы Шао Чжань не видел среди тех записок в кабинете Мэн Говэя одну из них — он мог бы тоже так подумать.

Но он не был уверен, означает ли то, что написано на бумаге, именно то, о чём он думает.

Просто сопоставив две вещи, он почувствовал, что перед ним возникла загадка, скрытая туманом.

Сюй Шэн не собирался продолжать эту тему, и Шао Чжань не стал спрашивать.

Пока они говорили, подошёл автобус.

В это время в автобусе было мало народу. Сюй Шэн бросил монетки и направился на задние сиденья: — Сядем сзади?

Шао Чжань был не против.

Когда они сели, Сюй Шэн достал из кармана телефон и протянул Шао Чжаню — знак поменяться.

Прежде чем отдать телефон, Шао Чжань увидел на экране блокировки непрочитанное сообщение.

[Мама]: ...

Дальнейшее содержание было скрыто.

Сюй Шэн взял телефон и, увидев это сообщение, не изменился в лице. Он опёрся локтем на оконную раму, ветер врывался в распахнутое окно.

[Мама]: — Каникулы начались?[Мама]: — На выходных тоже надо нормально есть. Не вставай слишком поздно. И не ходи всё время есть вне школы. В школьной столовой, конечно, не так вкусно, как снаружи, но хотя бы полезно.

Сюй Шэн ответил: — Понял.

Только сейчас напряжение последних дней отпустило. Но мысль о том, что Шао Чжань неожиданно получил сообщение от Кан Кая и отправился в мастерскую, всё ещё тянула за собой. Сюй Шэн уставился на иероглиф "мама" и закрыл глаза.

Автобус медленно въезжал в туннель. Чёрная пасть туннеля походила на гигантскую разверзшуюся пасть бездны.

Мгновение спустя белесый ореол света, видимый сквозь сомкнутые веки, тоже погас. В глазах стало совсем темно.

Пространство и время, казалось, вместе с этим туннелем перенеслись на год с лишним назад, в ту ночь с проливным дождём.

За окном непрерывно гремел гром, моросил дождь.

Сюй Япин запретила ему заниматься рисованием. Сюй Шэн, как и все непокорные подростки его возраста, с его характером, бушевал бы ещё сильнее. Он криво усмехнулся: — Мам, ты заботишься обо мне или о себе?

Сюй Япин строго сказала: — Как это я не забочусь о тебе? Учитель сказал, что твои успехи быстро растут. По результатам пробных экзаменов ты вполне можешь претендовать на другие школы по первому выбору. Если ты непременно хочешь поступать во Вторую школу Лиян — лучше вообще не ходи в старшую школу!

Сюй Шэн опустил взгляд на разбросанные по полу листы бумаги. Рядом на столе лежал открытый "Сборник задач для выпускных экзаменов", весь исписанный заметками. У него действительно было плохо с учёбой — одну ошибку приходилось переписывать по два раза.

Ссора не привела к результату, только повторялась снова и снова.

В конце концов она переросла в ещё более ожесточённую — они ранили друг друга самыми острыми иглами.

В тот период отношения Сюй Шэна и Сюй Япин опустились до точки замерзания. Пока Сюй Япин не заговорила о переезде — тогда и разразился скандал.

Сюй Япин была в ярости. Все эти годы она одна воспитывала ребёнка и имела сильную потребность контролировать — она пыталась распланировать будущее Сюй Шэна.

— Мне совершенно не нравятся общеобразовательные предметы. Ты знаешь, ради чего я подтянул успеваемость? Ты знаешь, почему я сплю по четыре-пять часов в день? — Сюй Шэн не уступал. Его голос не был резким, но не терпел возражений. — В какую школу я поступаю — это моё право.

Сюй Япин: — Я не собираюсь сейчас с тобой ссориться. Но Вторая школа Лиян — нет!

Сюй Шэн: — Если вы хотите только это мне сказать — достаточно.

Сюй Шэн сбавил тон только после того, как случайно услышал, как Сюй Япин говорила по телефону, прячась на балконе. Тогда он узнал, что на её работе идёт сокращение.

— Я увидела свою фамилию в списке на увольнение, — Сюй Япин сжимала телефон и говорила сбивчиво. — Что же мне делать? И ещё Сяо Шэн... Я каждую ночь не сплю, думаю: а если я так и не найду подходящую работу, что тогда? И как быть с ребёнком? Я должна держаться. Я не могу сломаться.

Когда Сюй Япин говорила это своей близкой подруге, в её голосе были нотки, которых Сюй Шэн никогда раньше не слышал.

В представлении Сюй Шэна, Сюй Япин была сильной, властной, она казалась всемогущей.

Это был первый раз, когда он застал её плачущей. Он понял, что она тоже обычный человек, который может растеряться и не знать, что делать, и который в его отсутствие может быть беспомощным.

Сюй Япин тихо всхлипывала: — Поэтому я хочу, чтобы он не рисковал. Я хочу, чтобы у него всё было хорошо в будущем. Чтобы он выбрал более надёжный путь...

Сюй Шэн стоял спиной к стене по другую сторону двери.

Автобус наконец выехал из туннеля.

Может быть, Сюй Шэн уснул, а может, и нет.

Его ощущения отделились от картин в голове. Он смутно почувствовал, как что-то закрыло ему глаза.

Сюй Шэн приоткрыл один глаз и увидел, что это была рука — его собственная рука.

Шао Чжань поднял руку, убрал упавшую на глаза прядь волос, затем прижал ладонь к его затылку, заставляя положить голову себе на плечо.

Сюй Шэн нашёл удобное положение, чуть повернул голову и в итоге действительно уснул на плече Шао Чжаня.

Полчаса в автобусе пролетели незаметно. Когда они подъехали к остановке, Шао Чжань бесшумно нажал пальцем на лоб Сюй Шэна, заставляя его поднять голову. Слова были холодными, но движение — осторожным: — Приехали.

Как ни странно, привыкнув к чужому телу, Сюй Шэн больше не испытывал странных ощущений, когда Шао Чжань был в его теле. Напротив, он чётко осознавал: независимо от того, чьё это тело, Шао Чжань остаётся Шао Чжанем.

Выглядит холодным, на самом деле...

Сюй Шэн мысленно подбирал слова, глядя на удаляющуюся спину Шао Чжаня.

А на самом деле действительно холодный.

Сюй Шэн опустил взгляд и увидел руки юноши с отчётливыми костяшками. Но температура этих рук была совсем другой.

Вернувшись в общежитие, Сюй Шэн вспомнил, что в кармане штанов всё ещё лежит сложенный квадратик бумаги А4 — домашнее задание, которое Чжоу Юань дал Шао Чжаню.

S: — Твоё домашнее задание всё ещё у меня. Забыл отдать. Ты зайдёшь или мне принести?

Шао Чжань ответил не сразу: — Я зайду попозже.

S: — Попозже — это когда?S: — Я скоро буду играть. Согласно закону киберспорта, в середине игры дверь я не открываю.

Шао Чжань: — Когда приму душ.

S: — ...Блин.S: — Ты в душе?

Шао Чжань: — Если точнее — раздеваюсь.

Этот разговор было невозможно продолжать.

Сюй Шэн подумал, но всё же ответил.

S: — Мойся быстрее.S: — Мойся с закрытыми глазами.

Через несколько секунд экран засветился.

Шао Чжань: — Я уже всё видел. Не поздновато ли говорить "закрой глаза"?

Шао Чжань стоял с голым торсом, на шее всё ещё висел тот чёрный шнурок. Прежде чем зайти в душевую, он посмотрел на то, как собеседник несколько раз набирал и стирал сообщение. Наконец строка "печатает" исчезла, и окно чата затихло.

Шао Чжань убрал телефон.

Выезжая сегодня, он думал, что мастерская — это просто "кружок".

Но неожиданно обнаружил, что всё, похоже, не так.

Здесь, казалось, осталось много следов жизни Сюй Шэна: и как он впервые увидел юношу с кистью в руке, и те мелочи из жизни, о которых говорил его друг детства, — всё это словно незримо приблизило его к Сюй Шэну.

А Сюй Шэн тем временем осознал: Шао Чжань незаметно вторгся в его личное пространство.

Нет.

Сюй Шэн вспомнил юношу, сидящего на подоконнике в тёмном коридоре на базе "Лючжоу".

Или, можно сказать.

Они оба уже давно ступили на эту территорию.