— Товарищ Гу, — сказал Сюй Шэн, прячась за спиной Шао Чжаня и возвращая советнику Гу его же предупреждение. — Под трибунами столько учеников, да ещё из других школ. Мы должны показать достойный и изящный облик Шестой школы Линьцзян...

Советника Гу изо всех сил удерживали Мэн Говэй и другие учителя — он почти парил в воздухе, обе ноги оторвались от земли, бестолково болтаясь. — Какой к чёрту изящный облик! Шао Чжань, что ты делаешь на сцене? Не защищай его, отойди!

Шао Чжань заслонил собой Сюй Шэна, и советник Гу не мог до него добраться.

Чжан Фэн внизу хохотал в голос, заваливаясь набок. — Ни хрена себе.

Старший брат — он и есть старший брат. Чжан Фэн достал телефон и записал эту потрясающую сцену. Изображение дрожало, а в конце камера случайно сфокусировалась на ярком солнце над головой.

Без сомнений.

Имя Сюй Шэна из Шестой школы Линьцзян во время этих совместных военно-патриотических сборов прогремело на всю округу.

Инцидент с проверкой Сюй Шэна закончился тем, что советник Гу в ярости заорал со сцены: «Напишешь мне ещё три тысячи иероглифов!» В последующие дни мероприятия продолжались обычным чередом — марш-броски, посещение различных выставок оборонной зоны базы «Лючжоу» и её главной достопримечательности — имитатора авианосца.

— Кто в детстве не мечтал стать моряком? — вздохнул кто-то из одноклассников во время экскурсии. — Посмотрите на это оборудование, как круто!

— Я всегда мечтал стать писателем, — поправил очки Шэнь Вэньхао. — Я только что опубликовал свой дебютный роман на сайте XX. Все могут поддержать.

— Сайт? — переспросил Шао Чжань.

Шэнь Вэньхао никогда не оставлял попыток в писательском деле. Школьная газета уже не вмещала его амбиции — сайт XX оказался новой литературной платформой.

Шао Чжань не особо следил за жизнью одноклассников, но Сюй Шэн кое-что слышал: — Кажется, Вэньхао в последнее время пишет в интернете научную фантастику. Надо бы накликивать ему просмотры. Обезьяна на днях в чате класса призывал всех активно оставлять комментарии.

Шао Чжань выслушал, а когда разговор перекинулся на других и добрался до Сюй Шэна, спросил: — А Шэн-гэ чем хочет заниматься в будущем?

При этом вопросе обычно словоохотливый Сюй Шэн необычно замолчал на пару секунд. В шумной обстановке это не привлекло внимания, но Шао Чжань заметил, как Сюй Шэн опустил глаза, сунул одну руку в карман брюк, повернулся и вышел на палубу.

— Не знаю, — наконец сказал он, повернувшись к ветру. — Не думал.

Инструктор начал рассказывать о новом оборудовании, и все быстро переключились на другую тему.

На пятый день сборов, после заключительного концерта, все разошлись по комнатам собирать вещи — завтра утром на автобусе обратно в школу.

Последняя ночь военных сборов погрузила многих в необъяснимое состояние праздника. Может, оттого что впереди их ждала бесконечная учёба, последняя ночь на базе «Лючжоу» стала особенно ценной.

Сюй Шэн принял душ, открыл дверь и вышел из ванной как раз в тот момент, когда Хоу Цзюнь и остальные решали, как провести этот драгоценный вечер.

— Мы придумали, — объявил Хоу Цзюнь. — Сегодня устроим комнатное мероприятие.

Сюй Шэн не придал значения: — Рассказывай.

Хоу Цзюнь хихикнул: — Помнишь фильм, который мы смотрели в прошлый раз? У него вторая часть есть. Представляешь?

Сюй Шэн: «...»

Этого действительно невозможно было представить.

По спине Сюй Шэна пробежал холодок, и он прикидывал, под каким предлогом сбежать.

Но Хоу Цзюнь не дал ему времени на раздумья. Он тайком достал из рюкзака планшет: — В нашем общежитии розетки не работают, а на базе «Лючжоу», оказывается, можно заряжаться. Хорошо, что я догадался взять планшет.

В это время Шао Чжань был в комнате Мэн Говэя.

Мэн Говэй в прошлый раз хотел поговорить с ним о конкурсе, но их прервал ворвавшийся Шэнь Вэньхао. На этот раз он наконец всё объяснил. Когда Шао Чжань вернулся в комнату, фильм уже подходил к концу.

У Сюй Шэна волосы ещё были влажными. Он сидел на кровати, внешне невозмутимый, но когда Шао Чжань толкнул дверь, всё равно не сдержал дрожи.

Шао Чжань закрыл дверь: — Что смотрели?

— «Убийственная игра 2», — ответил Хоу Цзюнь. — Ты слишком поздно вернулся, Чжань-гэ. Почти всё уже.

После фильма они ещё сыграли несколько партий. Как только часы пробили полночь, те, кто кричал «сегодня не спим», один за другим сдались, побросали телефоны и захрапели.

В голове Сюй Шэна крутились бесконечные пульсирующие титры, в основном матерные. Даже несколько партий в игры не помогли ему отвлечься от кадров фильма.

В разгар лета в комнате было душно, но Сюй Шэн плотно закутался в одеяло, забился в него и начал наугад писать друзьям из списка контактов.

Чжан Фэн: — Шеф, ты ещё не спишь?Сюй Шэн: — Хочу с тобой пообщаться, укрепить дружбу.Чжан Фэн: — Который час? Давай завтра.Сюй Шэн: — Мы братья или нет?Чжан Фэн: — Братья. Может, встретимся во сне? Эти дни слишком утомительные, хочу лечь пораньше....

После выключения света комната погрузилась в темноту. Только на кровати Сюй Шэна тускло мерцал экран телефона.

Сюй Шэн написал Чжан Фэну: «Ладно, вали уже спать», вышел из чата и получил новое сообщение.

От Шао Чжаня.

Кратко, три иероглифа.

— Ещё не спишь.

Сердце Сюй Шэна бешено заколотилось — совсем не так, как когда он стоял на сцене для проверки и прославился на всю округу. Увидели бы его новые фанаты — разочаровались бы в жизни. Он помедлил, но всё же с деланным спокойствием ответил: «Молодым людям свойственно культивировать бессмертие по ночам, разве это ненормально? Ты тоже не спишь».

Шао Чжань: — Сейчас лягу.

В такое время редко можно было застать кого-то бодрствующим.

Почему-то, увидев эти три слова, Сюй Шэн неожиданно успокоился. Может быть, потому что этот неспящий человек был всего в полушаге от него через проход.

Повинуясь инстинкту, Сюй Шэн ответил: — Не надо.

Через несколько секунд в верхней части чата замигало «печатает».

Слова Шао Чжаня обладали странной магией — Сюй Шэн почти мог представить этот низкий, холодный голос.

— Боишься, а всё равно смотришь?

Экран телефона осветил лицо Сюй Шэна. Он продолжал притворяться крутым.

— Блин.— Кто сказал, что я боюсь?— С чего бы твоему Шэн-гэ бояться такой ерунды?

Спустя время с соседней кровати донеслась возня — лёгкий шорох, будто трение одеяла о простыню. В тишине ночи звук был отчётливо слышен.

Потом Сюй Шэн увидел в окне чата ещё два слова:

— Протяни руку.

Протяни руку?

Какую ещё руку?

Сюй Шэн не сразу понял. Он уставился на экран, потом отпустил одну руку и медленно высунул её из-под одеяла.

В одеяле было жарко. Как только рука выбралась наружу, накопленное тепло рассеялось. Он протянул руку на полпути, и его пальцы наткнулись на что-то знакомое, твёрдое, даже обжигающе горячее. В голове на миг помутилось, будто что-то взорвалось. Он хотел отдёрнуть руку, но собеседник без лишних слов накрыл его ладонь своей.

Это было совсем не то ощущение, чем когда в прошлый раз в общежитии с Обезьяной они смотрели фильм и Сюй Шэн случайно схватил Шао Чжаня за руку.

В тишине экран телефона погас.

Перед глазами потемнело, все звуки отступили. На мгновение исчезли все ощущения, кроме осязания.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем экран снова засветился.

Шао Чжань: — Даю тебе один раз ошибиться.

Сюй Шэн не помнил, как уснул той ночью, и сколько они так продержались за руки. Хоу Цзюнь и остальные спали крепко. Храп Тань Кая, бормотание Юань Цзыцяна во сне — возможно, только лунный свет из окна невольно стал свидетелем того, что произошло этой ночью.

— Скоро в школу... — наутро Хоу Цзюнь с закрытыми глазами натягивал одежду, напоминая всем вставать и собираться. — В восемь сбор, давайте быстрее.

У Хоу Цзюня был громкий голос — действовал лучше будильника: — Братва, хватит спать!

Сюй Шэна разбудил крик Хоу Цзюня. Он прищурился — солнечный свет слепил глаза.

Когда сознание вернулось, рука, которую он держал перед глазами, неестественно застыла в воздухе. Он долго не двигался, потом медленно убрал руку, посмотрел на щель между пальцами и вспомнил, чем они с Шао Чжанем занимались прошлой ночью: «...»

Он сел и увидел, что Шао Чжань уже переоделся и как раз выходил из умывальника с кружкой.

Шао Чжань взглянул на него: — Проснулся?

— Ага, — Сюй Шэн отвёл взгляд, неестественно сказал: — Доброе утро.

Хоу Цзюнь нагнулся за кружкой и зубной щёткой, потирая поясницу. Перед тем как зайти в умывальник, он вклинился: — Кстати, вы как спали? Мне кажется, эта кровать даже жёстче, чем в школе... Неужели дерево разное?

На это Сюй Шэн не мог ответить.

Он всю ночь продержал кого-то за руку, не зная сколько времени, а потом должен был сказать «я отлично выспался»?

Но Хоу Цзюнь задавал этот вопрос прямо ему. Сюй Шэн слез с кровати и протиснулся в умывальник раньше него.

Хоу Цзюнь остался за дверью: — Шэн-гэ, даже если ты очень крутой, не нарушай очередь!

За несколько дней база «Лючжоу» оставила ребятам немало воспоминаний.

Тенистые аллеи казались особенно родными. Разобранные автоматы, осмотренная военная техника, расхватанная лапша быстрого приготовления, крики через корпуса... и даже драки.

Вчера после концерта инструктор Ван тоже испытывал грусть. Он был добрым человеком, и ученики седьмого взвода его очень любили, и когда кто-то из ребят с сожалением крикнул «Инструктор!», он мягко улыбнулся: — Завтра вы вернётесь в школу. Учитесь хорошо. Я очень рад, что провёл эти пять дней с вами. Рад познакомиться с каждым из вас.

Ученики седьмого класса собрали вещи и в последний раз пообедали в столовой базы.

После обеда инструктор Ван проводил их до автобуса. Через дверь он попрощался со всеми.

Автобус медленно тронулся и покинул базу «Лючжоу».

Возвращение в школу было одновременно знакомым и чуждым. Мэн Говэй боялся, что ученики не смогут собраться с мыслями, поэтому на первом же уроке литературы после возвращения велел им писать сочинение: — На этом уроке успокаиваемся, пишем классное сочинение на тему «Моя мечта». Заодно напоминание — как следует планировать дальнейшую учёбу... Я-то вас знаю, пару дней погуляли — и головы вскружились.

У Мэн Говэя был широкий кругозор, и в связке с этим сочинением он придумал ещё один занятный этап — пусть ученики анонимно напишут название вуза своей мечты: — К выпуску посмотрим, кто достиг своей цели.

Мэн Говэй написал тему на доске.

Сюй Шэн только взглянул и тут же лёг спать.

Шао Чжань: — Не будешь писать?

Сюй Шэн даже головы не поднял: — Для написания стихов нужно вдохновение.

Шао Чжань: «...»

Он и правда забыл, что его сосед по парте ещё и «великий поэт», который никогда нормально сочинения не пишет.

На этом уроке Сюй Шэн сдал чистый лист — ни одного иероглифа.

На перемене Шао Чжаня вызвал Мэн Говэй. Сочинения Шао Чжаня учитель всегда разбирал отдельно после уроков. В этот раз тоже. Закончив краткий разбор, Мэн Говэй, занятый другими делами, передал Шао Чжаню собранные анонимные записки: — Шао Чжань, помоги учителю разобрать. Разверни, сложи и положи в мою папку.

Шао Чжань кивнул.

Почерки на записках были разные. Раз уж анонимно, писали кто что: помимо педагогических вузов попадались и престижные, а кто-то прямо замахнулся на Цинхуа и Пекинский университет[1].

Но среди этой груды бумажек было название вуза, совершенно не вписывающееся в общий ряд.

— Центральная академия художеств.

Примечания к главе:

[1] 北京大学 (Бэйда) — один из двух лучших университетов Китая наряду с Цинхуа. Шао Чжань поступает туда по рекомендации (bǎosòng) на юридический факультет. Мечта каждого китайского школьника.