«Схожу подерусь».

Это звучало так же буднично, как «Подожди, я схожу поем».

Кан Кай: «…»

«Художественный бог, посмотри, как эту драпировку рисовать, — позвал его кто-то из студии. — У меня цвета слишком близкие, не различаются.»

Кан Кай крикнул в ответ: «Ладно, подожди минутку.»

«С кем это ты переписываешься? — одноклассник прополоскал кисть, поднял её, вытер о губку и спросил между делом. — А что у тебя за выражение лица? Что случилось?»

Выражение лица Кан Кая и правда было сложным. Если присмотреться, в нём читалась даже какая-то… симпатия.

Он не знал, кто нарвался на Сюй Шэна, но привычка заставляла его заранее соболезновать.

Сюй Шэн редко ввязывался в драку.

Пока не переходили границ и не задевали принципов, ему было лень заморачиваться.

На памяти Кан Кая он лишь раз, ещё в средней школе, у школьных ворот показал себя —

Этот товарищ не бил просто так. Но уж если бил — обидчику конец. Их просто укладывали в лепёшку.

«Помнишь, тот заглядывал в студию — настоящий художественный бог, — Кан Кай убрал телефон в сторону, покачал головой и пробормотал себе под нос. — Интересно, кто из идиотов не смотрит под ноги и нарвался на него. Ладно, не будем об этом. Вставай, дай я посмотрю твой рисунок.»

Сюй Шэн, отправив сообщение, выключил экран, сунул телефон в карман, оттолкнулся ногой и встал: «Я выйду.»

Когда он говорил это, лицо ничего не выражало. Обычно смеющиеся глаза похолодели, чуть раскосые «персиковые» глаза излучали острую жестокость. Он только что помылся, волосы ещё не высохли. Снял военную форму, надел просторную футболку, джинсы в складках, подчёркивающие длинные прямые ноги.

«Если мой сосед по парте вернётся, — сказал Сюй Шэн перед уходом, — пока ничего ему не говорите.»

Ближайший к нему Юань Цзыцян тупо ответил: «Ой.»

После ухода Сюй Шэна Хоу Цзюнь, поразмыслив, почувствовал что-то неладное. Он похлопал Тань Кая по плечу: «Кай-цзы, чувствуешь?»

Тань Кай: «Что чувствую?»

Хоу Цзюнь: «Убийственную ауру.»

Тань Кай: «Вроде бы что-то такое есть.»

Хоу Цзюнь снова хлопнул Тань Кая по затылку: «Какое там «вроде бы»!» — закончив, он, используя чутьё и интуицию, связал утренний инцидент в столовой с текущим моментом и резко встал: «Нет, чувствую — будет беда. Надо пойти глянуть.»

После его слов до Тань Кая дошло: «Блин, это не те ли утренние типы…»

Хоу Цзюнь оглядел троих оставшихся в комнате и принял экстренное решение: «Кай-цзы, Цзыцян, вы со мной. Вэньхао, если через десять минут мы не вернёмся, сразу беги к Лао Мэну.»

В это время на улице уже стемнело.

Горели только фонари базы «Лючжоу». На аллее огни тянулись вереницей. Народу почти не было. Те, кто после душа тайком бегал в магазинчик за лапшой быстрого приготовления, уже вернулись в общежитие.

Когда Сюй Шэн с пустыми руками появился у входа в переулок, Ян Шивэй и его люди курили, прислонившись к стене. Он прищурился, медленно выдохнул дым, ожидая, что Шао Чжань выйдет к нему. Но когда дым рассеялся, окутав всё лёгкой пеленой, и туман почти развеялся, он при свете фонаря разглядел юношу у входа в переулок.

Пришёл не Шао Чжань.

Увидев это лицо, Ян Шивэй сразу вспомнил того, кто сидел напротив Шао Чжаня утром и обвёл его вокруг пальца.

Ян Шивэй: «…Ты кто? Я ищу Шао Чжаня. Я с тобой за утро не разобрался, а ты ещё лезешь смерти искать?»

Хулиган Линьцзянской Шестой школы, Сюй Шэн, не стал представляться. Ему было лень называть себя.

«Я? Кто я — неважно. Можешь называть меня папочкой[1], — цепочка с ключом на шее Сюй Шэна выскользнула наружу. Он поднял руку, заправил шнурок с ключом обратно за воротник. Закончив, спросил прямо: — Вы будете все вместе или по одному?»

Насчитав вместе с Ян Шивэем шестерых.

В руках у них ничего не было.

Сюй Шэн давно не дрался. Пересчитав, он незаметно хрустнул костяшками.

Проблем быть не должно.

Спросив, Сюй Шэн, не дожидаясь ответа, сам выбрал им способ: «Давайте все сразу. Сэкономим время.»

Ян Шивэй зло рассмеялся, отводя сигарету ото рта. Подручные рванули вперёд, желая проучить Сюй Шэна, но Ян Шивэй жестом остановил их. Его задело, что его спровоцировали, и теперь он хотел, чтобы остальные посмотрели, как он разнесёт голову этому типу: «Отойдите.»

Ян Шивэй шагнул вперёд один, встал напротив Сюй Шэна.

«Ладно, — Ян Шивэй выбросил сигарету. — Раз ты так хочешь смерти — я тебя устрою.»

Сюй Шэн, выходя, прикинул, что драка должна закончиться быстро. Если этот придурок захочет один на один — тем быстрее. То чувство жжения, что поднималось в груди, к удивлению, «остыло». Он даже привычно усмехнулся уголками губ, и в глазах появилась улыбка. Но улыбка эта тоже была странно-холодной: «Спорим, у меня ты не продержишься и пяти минут?»

Ян Шивэй сжал кулаки и с матюгами замахнулся. За столько лет в Наньпине он не зря терял время — по этому молниеносному выпаду было видно, что он кое-что умеет. Сюй Шэн, уйдя в сторону, перехватил его руку, резко летящую в него, вцепившись в запястье Ян Шивэя. Ян Шивэй никак не ожидал, что Сюй Шэн, который выглядит так, будто «я не дерусь, я только чужими чувствами играю», окажется таким сильным. Он дёрнулся несколько раз, но не мог высвободиться.

Ян Шивэй: «Да кто ты… такой, блин?»

Сюй Шэн: «Я же сказал, я твой батя[2].»

Ян Шивэю было стыдно. Те, кто стоял за ним, не знали, стоит ли вмешиваться. Сюй Шэн другой рукой схватил Ян Шивэя за воротник. Он как раз собирался уложить его парой движений, а потом разобраться с остальными. Атмосфера была очень напряжённой. В этот момент из-за переулка донёсся звук торопливых шагов. Шаги приближались, и судя по звуку — обувь была шлёпанцами.

«Шлёп-шлёп.»

Хоу Цзюнь бежал первым. При свете фонарей он увидел, что Сюй Шэн держит кого-то за шкирку, полностью подтверждая его догадки — этот товарищ реально вышел драться!

Будучи старостой, он не мог допустить, чтобы ученики его класса устроили драку на сборах. Он поспешно крикнул: «Шэн-гэ! Стой! Оставь человека!»

Сюй Шэн от неожиданности ослабил хватку, и Ян Шивэй воспользовался моментом, чтобы вырваться: «…»

Хоу Цзюнь бежал, запыхавшись. За ним по пятам бежали Тань Кай и Юань Цзыцян.

Сюй Шэн встряхнул запястьем, хотел спросить, что они тут делают. Хоу Цзюнь уже смело вклинился между ним и Ян Шивэем. Он торжественно положил обе руки на плечи Сюй Шэна, заставив его опустить глаза. Хоу Цзюнь даже осмелился назвать его полным именем: «Сюй Шэн!»

«…» — сказал Сюй Шэн. — «Вы чего припёрлись… чего припёрлись?»

Хоу Цзюнь перебил его: «Драться — неправильно! На этих сборах мы представляем не только наш класс, но и всю школу! К тому же, ты подумал о последствиях? Гу Яньван с тебя шкуру спустит. Неужели нельзя поговорить нормально?»

Сюй Шэн: «…»

Тань Кай тоже уговаривал: «Да, Шэн-гэ, не дерись. Поговори нормально.»

Юань Цзыцян: «Девиз нашей Линьцзянской Шестой школы — цивилизация и гармония. Мы должны показать ученикам других школ, что ученики Шестой школы — люди рассудительные. Только варвары решают вопросы кулаками!»

Что за…

Сюй Шэна заморочили эти трое.

Он вздохнул, очень хотел сказать: «Ребята, кончайте, валите назад, кругом, шагом марш.»

Хоу Цзюнь: «К тому же, если Чжань-гэ узнает, он точно не захочет, чтобы ты тут дра…»

Когда Хоу Цзюнь и остальные внезапно появились и заговорили, Ян Шивэй не успел среагировать. Поправив воротник, который помял Сюй Шэн, и услышав «Чжань-гэ», он вспомнил, зачем пришёл.

Всё ещё не оправившись от того, что его держал Сюй Шэн, и не сумев сохранить лицо, сводя старые и новые счёты, Ян Шивэй подошёл, хлопая в ладоши: «Чжань-гэ? Похоже, вы с Шао Чжанем неплохо ладите.»

Сказав это, он приблизился к ним. Хоу Цзюнь стоял к нему ближе всех. Тот почувствовал, будто кто-то говорит ему прямо в ухо, отчего волосы встали дыбом: «Раз вы так хорошо ладите, знаете ли вы, что из себя представляет ваш Чжань-гэ? Знаете ли вы, кто его отец?» — оставшиеся три слова были сказаны ещё тише, но разорвались в ушах у всех.

В переулке повисла тишина.

Всё было примерно так, как Сюй Шэн и предполагал.

Только вот масштаб оказался серьёзнее.

Сюй Шэн не мог не думать: сколько сплетен и слухов нёс на себе Шао Чжань за этими тремя словами?

Сколько он вынес, прежде чем вытащить себя?

Сюй Шэн выскочил драться, потому что не хотел, чтобы этот тип разболтал всем дела Шао Чжаня. Неважно, что там было на самом деле — если человек не хочет об этом говорить, нечего раздувать на весь свет.

Блин.

И зачем он остановился? Надо было сразу вырубить его.

Подумав об этом, Сюй Шэн невольно задумался: А что теперь подумают Хоу Цзюнь и остальные?

«Вы не лезьте, — сказал Сюй Шэн. — Идите отсюда, откуда пришли.»

Именно такой реакции и ждал Ян Шивэй: чтобы одноклассники Шао Чжаня потеряли дар речи. Но не успел он почувствовать удовлетворение, как тот, кто вбежал первым в переулок и уговаривал не драться, вдруг выругался.

Хоу Цзюнь полностью забыл о своей должности старосты и обязанности поддерживать порядок: «Блин!»

Не только Хоу Цзюнь — Тань Кай и Юань Цзыцян тоже отпустили руки Сюй Шэна, которыми держали его.

Затем Сюй Шэн увидел, как Хоу Цзюнь, который секунду назад говорил, что «драться неправильно», развернулся на сто восемьдесят градусов: «— Это можно стерпеть? Думают, что нас, седьмой класс, можно безнаказанно задирать?»

Тань Кай: «Нашего отличника тебе обсуждать? Ты кто такой? Пошёл ты!»

Юань Цзыцян, здоровяк, говорил внушительно, выходя вперёд, забыв девиз Шестой школы: «Ладно, давай. Драться так драться.»

Ян Шивэй: «…»

Ян Шивэй и его люди никак не ожидали такого поворота.

Что за дела?

Они же пришли уговаривать?

И реакция такая?

Хоу Цзюнь, закончив, похлопал Сюй Шэна по плечу. Хотя обычно они на уроках и рта боялись раскрыть, но все были горячими парнями шестнадцати-семнадцати лет. Иногда бывает трудно сдержаться. Скрытые инстинкты в нём бешено вопили: «Шэн-гэ, я понимаю твои чувства. Не бойся, бей в открытую. С теми, кто сзади — мы разберёмся.»

Тем временем.

Оставшийся в комнате Шэнь Вэньхао нервно расхаживал взад-вперёд, то и дело поглядывая на часы.

Десять минут прошло.

Ещё не вернулись — значит, случилось что-то!

Шэнь Вэньхао запомнил наказ старосты. Комната Мэн Говэя была в зоне Б. Поколебавшись пару секунд, он схватил телефон и выбежал за дверь —

Зона Б, учительское общежитие.

«Ладно, ты подумай насчёт ведущего, — сказал Мэн Говэй. — Учитель не заставляет.»

В учительском общежитии был отдельный письменный стол. Шао Чжань стоял перед ним: «Спасибо, учитель.»

Мэн Говэй временно отложил вопрос о ведущем и вспомнил ещё кое-что: «До нашего конкурса в этом году, с учётом времени на подготовку, осталось не…» — недалеко.

Он не закончил, как за дверью раздался истошный крик: «Учитель Мэн, учитель Мэн!»

«Учитель Мэн —!»

«…»

Мэн Говэй поднял голову и увидел, что этот «свиной» визг издаёт его староста — Шэнь Вэньхао: «Вэньхао? Что с тобой?»

Шэнь Вэньхао бежал до зоны Б, взобрался на третий этаж, ноги подкосились. Он запыхался, влетел внутрь, держась за дверь, чтобы отдышаться, и только потом сказал: «Беда! Сюй Шэн, кажется, подрался с парнями из Хунхай!»

Мэн Говэй обалдел: «Драка?»

С начала сборов прошло всего неполных два дня. За каких-то 48 часов Сюй Шэн умудрился устроить такое на базе «Лючжоу»?!

Шэнь Вэньхао продолжал: «Мартышка повёл наших за ним, но они ещё не вернулись.»

Говоря это, Шэнь Вэньхао почувствовал, что стало темно.

Это Шао Чжань.

Юноша, сам того не ведая, излучал давящую ауру. Голос его похолодел, он приблизился: «Где он?»

Примечания к главе:

[1] 叫爸爸 — «назови папой». В китайской молодёжной культуре шутливая форма доминирования, не имеющая отношения к родству.

[2] 是你爹 — «я твой отец». В китайском языке о власти, не о родстве. Русское «я твой батя» — ближайший аналог.