Ежемесячный экзамен[1] в линьцзянской Шестой был известен своей жестокостью — проходил строго по правилам гаокао: нужно было сменить аудиторию, рассаживали по результатам предыдущего экзамена. Тщательно проверяли телефоны и все электронные устройства, запрещалось проносить их в аудиторию.

Мэн Говэй пригрозил им «ежемесячным экзаменом», и после этого выкрика в классе тут же наступила тишина.

Вопрос о взломанном аккаунте бога учёбы временно отложили.

Шао Чжань притворялся спящим рядом — одной рукой подложил голову, другую вытянул вперёд, расслабленно свесив с края парты. Толстовка была свободной, после того как натянул капюшон, было видно лишь немного волос, прикрывающих чуть вытянутые брови, изгиб которых вычерчивал резкую дугу.

Этот человек, даже не открыв глаз, всё равно излучал какую-то непонятно откуда взявшуюся угрожающую ауру.

Притворялся он спящим потому, что перед концом урока Сюй Шэн надавил ему на голову и заставил опустить: «Либо выйди, либо лежи. Я никогда не занимаюсь на переменах».

До этого они уже успели договориться о прикрытии учёбой, и этот жест Сюй Шэна был ещё и попыткой скрыть неловкость от предстоящего публичного самоуничтожения.

К его удивлению, Шао Чжань не стал возражать.

Хотя Шао Чжань и лежал, на душе у него было неспокойно.

Он и сам не знал, почему его чёрт дёрнул прийти на этот утренний самоподготовку, а когда опомнился — уже стоял у заднего окна седьмого класса и стучал по стеклу.

Каждое слово Сюй Шэна, даже секундная пауза на вдохе заставляли его сердце пропускать удар. Хорошо, что после глубокого вдоха Сюй Шэн нашёл, с чего начать.

— Ладно, — когда одноклассники, наблюдавшие за «казнью», разошлись, Сюй Шэн сбросил напряжение со всего тела, откинулся назад и наконец вынырнул из этого удушья, — лицо я тебе спас, можешь просыпаться.

Человек и правда не знает, на что способен, пока не загонит себя в угол.

Если бы Мэн Говэй не пришёл, пришлось бы продолжать ругать себя дальше.

До конца перемены оставалось пять минут, и ему пришлось бы ругать себя целых пять минут… Ругать самого себя — это и правда редкий в жизни опыт.

Пальцы Шао Чжаня шевельнулись, затем, запрокинув голову, он стянул капюшон, и когда поднял лицо, Сюй Шэн заметил, что этот парень улыбается. Сказать «улыбается» было не совсем точно — улыбка была едва заметна, лишь уголки бровей чуть приподняты.

Шао Чжань оценил:— Ругал ты себя жёстко.

Придя в себя после этого предельного выпада, Сюй Шэн тоже расслабился:— А ты ещё смеёшься?

— Но ведь и не соврал, — Шао Чжань воспользовался моментом, чтобы сесть прямо, — всё правда.

Остальные не знали правды, стоявшей за этой речью; Шао Чжань был единственным, кто знал, кроме самого Сюй Шэна.

Одно дело — напряжение, и совсем другое — то, что выступление Сюй Шэна было смешным.

Сюй Шэн хотел сказать «вали», но не сказал — сам рассмеялся. Он сменил тему:— А если бы у меня не получилось выкрутиться, что бы ты делал?

Шао Чжань перевернул страницу учебника:— Смотрел бы, какой способ самоубийства ты выберешь.

— Если бы ты правда хотел увидеть, как я кончаю с собой, — Сюй Шэн хоть и учился плохо, но в делах разбирался, — ты бы не постучал в то заднее окно.

Шао Чжань промолчал.

— Ты бы улыбался почаще, что ли, — сказал Сюй Шэн. — Ходишь с кислой миной, люди подумают, что я тебе денег должен.

Шао Чжань:— Тебе никто не говорил, что ты достаёшь?

— А вообще ты красиво улыбаешься, — сказал Сюй Шэн и, почувствовав, что что-то не так, сам добавил: — Я имею в виду, на своём лице.

Шао Чжань наконец хоть как-то отреагировал, чуть приподняв веки:— «Очи, подобные чарующим персиковым цветам»?

Сюй Шэн:— …Бля.

Выругавшись, Сюй Шэн не удержался и сам рассмеялся.

Видно, у него мозги совсем съехали, раз он дал волю своему духу соперничества и настрочил это сочинение.

Сюй Шэн обнаружил, что с Шао Чжанем на самом деле не так уж трудно ладить: хоть он вечно с каменным лицом и бесчувственный, но в остальном вполне сносно. Тот факт, что он сейчас спокойно сидит в классе и дышит свежим воздухом, — лучшее тому подтверждение.

Прошло полдня, и объяснение «взлома аккаунта бога учёбы» быстро разлетелось по всей школе. Но слухи — такая штука: если многие во что-то поверили, они будут игнорировать правду, даже если сам взломщик предстанет перед ними.

На форуме школы «продюсеры», всю ночь уплетавшие «провизию», всё равно — многие оставались уверены, что «Чжань У Бу[2] Шэн» — настоящая пара.

6989: А вы как хотите, а я всё равно чувствую, что тут что-то не так.

6990: Верхний +1, я тоже так думаю.

6991: А где та девчонка, что вчера видела школьного хулигана в магазине? Выходи, расскажи нам ещё раз историю любви отличника и хулигана в магазине, закрепим материал.

6992: Я здесь, я здесь! В тот день мы с подругой остались делать дежурство, это был романтический и невероятный вечер. Я открыла дверь магазина, хулиган, кажется, только что подрался — уголок губы разбит, весь холодный, сидел в углу зоны отдыха…

Что значит: и в Хуанхэ не отмоешься.

Что значит: даже если сам себя ругаешь — бесполезно.

Сюй Шэн всю ночь штудировал кейсы по антикризисному PR, но упустил из виду одно последствие такого PR: твёрдая вера публики. «Можете до посинения отрицать, но у нас есть право до посинения не верить!»

К счастью, ни Сюй Шэн, ни Шао Чжань больше не обращали внимания на эти последствия.

Сюй Шэн твёрдо запомнил последний пункт из PR-кейсов: время стирает всё.

Они с Шао Чжанем воспользовались обеденным перерывом, чтобы просто поменяться комнатами. Только началась учёба, вещей было немного, обмен прошёл легко.

— Погоди. — Шао Чжань окликнул его перед уходом.

Сюй Шэн остановился у двери:— Ещё что-то? А, кстати, плакат на стене можешь снять, если не хочешь вешать.

Шао Чжань отложил вещи, снял с шеи ключ и протянул ему:— Это. — Он сжал чёрный шнурок и добавил: — Раньше забыл отдать.

Назвать этот ключ украшением было явно нельзя — видно было, что он просто нанизан на чёрный шнурок. Сюй Шэн о нём не спрашивал, и Шао Чжань тоже молчал.

— А, — опешил Сюй Шэн, — это.

Только сжав ключ в руке, Сюй Шэн понял, что его всё это время беспокоило: на шее было пусто.

Сюй Шэн вернулся с ключом, бросил тонкое одеяло на кровать Шао Чжаня и снова оглядел «новую комнату».

Разложив вещи, он сел на стул, вытянул длинные ноги, положил их на письменный стол и откинул голову назад — вся комната отразилась в его глазах вверх дном.

За последнее время произошло слишком много всего, слишком много, чтобы у него было время думать о чём-то ещё.

Одна только мысль о том, как выживать нормально каждый день, была уже достаточно сложной.

Этот ключ был похож на ключ, способный открыть шкатулку Пандоры, его холодный отблеск отбрасывал несколько бликов.

Вместе с этой тенью пришёл сдавленный женский голос:«Ты непременно хочешь меня до смерти довести —»

«С самого детства я никогда ничего от тебя не требовала».

«Я старалась дать тебе лучшую жизнь, я надеялась, что в будущем у тебя всё будет спокойно и благополучно, будет стабильная работа, в свободное время я не запрещала тебе заниматься чем хочешь, твои увлечения я поддерживала».

«…»

Остального Сюй Шэн уже не мог разобрать — голос женщины, не истеричный, но сдерживающий эмоции, смешивался с запоздалой весенней грозой.

«Бах!»

Сюй Шэн помнил только, что в тот день дождь за окном, казалось, становился всё сильнее, ливень обрушился стеной, разбиваясь о стекло в рябь.

Чёрный шнурок обвился вокруг пальцев Сюй Шэна. Сюй Шэн смотрел на него, потом перевёл взгляд на чужую руку. Рука Шао Чжаня и правда была прекрасна… суставы чёткие, кожа холодно-белая, пять длинных пальцев.

Он смотал шнурок с пальца, затем открыл ящик стола и бросил ключ внутрь.

Первым уроком после обеда была китайская литература.

До того как Мэн Говэй вошёл в класс, староста по литературе Шэнь Вэньхао вёл класс в чтении стихов:«Ребята, откройте учебники на странице тридцать пять и давайте с чувством прочитаем это стихотворение».

Шэнь Вэньхао был человеком удивительным: говорят, в свободное время он даже писал рассказы, и на первой же неделе организовал в углу класса читательский уголок.

Мэн Говэй зашёл в класс на две минуты позже и, войдя, продолжил утреннюю речь, время от времени подгоняя учеников:«Что там говорить о ежемесячном экзамене — вы скоро поймёте, что и гаокао не так далёк, как вам кажется, он уже на пороге, а когда захотите взяться за ум — будет поздно —»

Внизу Шэнь Вэньхао, в приливе поэтического вдохновения, добавил:«Человек пребывает между небом и землёй, подобно белому жеребёнку, проскакивающему сквозь щель — только мгновение».

Хоу Цзюнь захлопал:— Молодец, Вэньхао, стихотворение классное!

Шэнь Вэньхао:— …Это не я написал.

— Хватит вам дурачиться, — Мэн Говэй протянул проверенные классные работы Шэнь Вэньхао: — Раздай всем, на этом уроке сначала разберём работы с прошлого занятия.

Розданные работы были написаны на вчерашнем уроке.

На прошлом занятии, написав работу, Сюй Шэн и Шао Чжань поменялись и сдали каждый за другого.

Сюй Шэн не беспокоился, что с этой работой будут проблемы. Он от скуки листал послеучебное чтение в учебнике литературы, выбирая повествовательные тексты и читая их как «сборник рассказов», и не заметил, как Мэн Говэй, раздав работы, задержал в руках ещё две.

И в следующий миг Мэн Говэй сказал:— Шао Чжань, Сюй Шэн, встаньте.

Сюй Шэн только недавно зашёл в класс, в обед был занят переездом и не успел вздремнуть, так что на мгновение оторопел. Он машинально покосился на Шао Чжаня и, медленно поднимаясь, тихо спросил:— Что такое?

— Не знаю, — ответил Шао Чжань. — Ты опять что-то натворил.

Сюй Шэн тщательно всё вспомнил, уверенный, что работу написал безупречно:— Я ничего не делал. Неужели написал не то имя?

Такие мелочи, как имя, действительно не откладывались в памяти; мысль «я сейчас — Шао Чжань» укоренилась слишком глубоко, могло статься, что в графе имени он по ошибке написал «Шао Чжань».

Сюй Шэн добавил:— Вряд ли.

К счастью, Сюй Шэн действительно не совершил такой мелкой ошибки. Мэн Говэй с двумя работами подошёл к задним партам и сначала по-весеннему тепло похлопал Сюй Шэна по плечу:— Шао Чжань, ты сегодня написал классную работу очень хорошо, особенно последний вопрос — во всём классе только ты один ответил правильно. Особая похвала.

Оказывается, пришли хвалить отличника.

Сюй Шэн и Шао Чжань одновременно выдохнули с облегчением.

Однако в следующую секунду Мэн Говэй повернулся к Шао Чжаню, и тон его переменился. Он с горечью сказал:— Сюй Шэн, ну что ты скажешь? Сидишь целыми днями рядом с Шао Чжанем — хоть бы какое положительное влияние на тебя оказалось.

Шао Чжань: «…»

Мэн Говэй был вне себя от ярости, он шлёпнул работой по парте:— Ты посмотри, что ты понаписал! Вот этот вопрос — простейший, халявный, весь класс ответил правильно, а ты один ошибся!

Но Мэн Говэя больше всего злило даже не то задание:— А ты, оказывается, и Гамлета знаешь! Я тебя спрашиваю: что ты думал?

Какой ещё Гамлет?

Во всей этой работе Шекспир ни разу не встречался. Откуда взялся Гамлет?

Шао Чжань не обратил внимания на то, что настрочил Сюй Шэн на прошлом уроке литературы, когда лежал на парте, прищурившись, крутил ручку и писал.

Только когда Мэн Говэй с размаху шлёпнул работу на парту, Шао Чжань опустил взгляд, быстро пробежался по ней и увидел ответы с весьма инновационным подходом к решению: каждое задание было выполнено нетривиальным способом.

Вопрос: Объясните смысл подчёркнутого предложения в тексте.

Ответ: У тысячи людей — тысяча Гамлетов.

Мэн Говэй на две секунды отвлёкся, пробормотав:— …Хотя, надо заметить, почерк у тебя стал аккуратнее. — Сказав это, он снова посуровел: — Но это неважно. Давай-ка, расскажи мне о ходе своих мыслей. Тебя просят объяснить смысл подчёркнутого предложения, а что ты написал? Надо обстоятельно поговорить. Я даже не представляю, о чём ты думал.

— Люди сдают экзамены, чтобы баллы получать, а ты хочешь проверяющего до смерти довести, да?

Шао Чжань уставился на четыре иероглифа «Гамлет» и на мгновение погрузился в молчание: «…»

Вынужденный принять удар на себя, Шао Чжань в этот момент сошёлся с Мэн Говэем в одном — в голове невольно всплыл тот же вопрос: о чём думал Сюй Шэн?

Сюй Шэн не осмелился смотреть, какое у Шао Чжаня сейчас выражение лица. Его похвалили, и он сел.

Впервые в жизни он удостоился такой горячей похвалы от Мэн Говэя — ощущение было странное.

Только вот спина что-то замёрзла.

— Что там написано? — заинтересовался Хоу Цзюнь, вытягивая шею в их сторону через два ряда. — Кто-нибудь видел? Поделитесь.

Перед Сюй Шэном одноклассник с любопытством обернулся, украдкой глянул, и этот божественный ответ пополз с первого ряда к четвёртому.

Хоу Цзюнь восхитился:— Талант!

— Гамлет, — Тань Кай тоже выразил искреннее восхищение. — Уважаю. Реально уважаю.

Мэн Говэй означал, что не начнёт урок, пока не услышит объяснение «Сюй Шэна». Он был непоколебим и исключительно упёрт:— Говори. Ну же, объясни мне.

Волосы Шао Чжаня слегка растрепались от капюшона. Он, так, чтобы Мэн Говэй не видел, протянул руку и ущипнул Сюй Шэна за шею сзади — в знак мести, словно беззвучно говоря: «Ты мне после урока ответишь».

Сюй Шэну вдруг стало ещё холоднее.

Затем Шао Чжань убрал руку и, вжившись в ответ Сюй Шэна, подставив его уровень знаний по литературе, провёл вторичное осмысление Гамлета и сказал:— Я считаю, что это предложение каждый может понять по-своему.

Мэн Говэй:— И поэтому ты так ответил? На экзамене правильный ответ только один!

Шао Чжань обнаружил, что всё лучше схватывает ход мыслей Сюй Шэна. В этот момент в голове словно зазвучал голос Сюй Шэна, подсказывающий ответ, и он сказал:— Правильный ответ мёртв, но человек жив.

«…»

Кто в классе слышал такой охрененный ответ? Он перевернул их многолетнее представление об учёбе.

Хоу Цзюнь:— Круто!

Тань Кай:— Офигеть круто!

Результатом такого ответа стало то, что «Сюй Шэн» не только поднялся в глазах одноклассников, но и простоял на ногах целый урок. Мэн Говэй оставил фразу «Этот урок прослушаешь стоя» и начал разбор работы:— Смотрим на первое задание…

Как только Мэн Говэй отвернулся, лицо Шао Чжаня похолодело до состояния льда:— Ты как думал, когда писал этот ответ?

Сюй Шэн уткнулся в парту и тихо смеялся, но боялся переборщить, поэтому, сдерживаясь, сказал:— Вообще-то ты почти всё правильно проанализировал. Но самая главная причина на самом деле в том, что я не умел это писать.

Не понимал — естественно, не мог осмыслить.

Шао Чжань сделал ещё один шаг в понимании биологии двоечников.

Следующим уроком был английский. Учительница английского, проходя мимо седьмого класса до звонка, остановилась в дверях с чашкой воды и сказала:«Скоро ежемесячный экзамен, не забывайте, изучая новое, повторять пройденное».

Под напором всех учителей присутствие ежемесячного экзамена постепенно нагнеталось. Результаты — лучший инструмент проверки эффективности обучения. Все учителя, не только Мэн Говэй, относились к этому экзамену очень серьёзно.

Когда Сюй Шэн впервые услышал об этом от Мэн Говэя, он не воспринял это так уж остро — просто как способ удержать их от распущенности. Но когда учителя один за другим начали повторять пройденное: «Давайте подготовимся к ежемесячному экзамену, я обобщу для вас знания», — вот тогда ежемесячный экзамен действительно ворвался в их с Шао Чжанем поле зрения с неудержимой силой.

— Говорят, этот ежемесячный экзамен будет особенно строгим, — делился Хоу Цзюнь перед уроком, делая домашнее задание. — Я подслушал у старого Мэна в кабинете: в одной аудитории четыре учителя-наблюдателя. Это же ненормально, правда?

— Я тоже слышал. Ещё говорят, сложность будет выше, чем на предыдущих экзаменах, много комплексных задач. Это какой ежемесячный экзамен? Скорее уж по уровню промежуточного.

Ручка выпала из рук Сюй Шэна.

Шао Чжань в своей игре промахнулся навыком, и его сразу же зарубили первым умением.

Они оба и правда не думали, что смогут участвовать в ежемесячном экзамене в таком состоянии. Каждый вечер перед сном они думали: пять дней, десять дней, пятнадцать дней… пятнадцать — максимум, через какое-то время должно обратно поменяться.

В эти выходные Сюй Шэн, открывая глаза, первым делом вставал и шёл смотреться в зеркало.

Но кто же мог подумать, что уже почти ежемесячный экзамен, а они всё ещё не поменялись обратно!

Кто бы мог такое предположить?

Сюй Шэн, остолбенев, представил себе аудиторию с четырьмя наблюдателями. В линьцзянской Шестой экзамены проводят по рейтингу: он сидел бы в первой аудитории, первый ряд, номер один.

И ещё нужно в графе фамилии и имени написать имя Шао Чжаня… Отвечать как бог учёбы. Сюй Шэн от собственных фантазий покрылся холодным потом.

От одного лишь представления этой картины Сюй Шэн чуть не сошёл с ума.

Шао Чжаню было не лучше. С таким гамлетовским стилем ответов Сюй Шэна, если ему придётся под личиной Сюй Шэна идти сдавать экзамен в последнюю аудиторию — это сложнее, чем решить несколько олимпиадных задач.

Сюй Шэну вдруг стало трудно дышать. Он поднял руку и расстегнул пуговицу на воротнике школьной формы, обнажив острые юношеские ключицы.

— Говорят, ты раньше всегда был первым, — спросил Сюй Шэн.

— Говорят, ты раньше всегда был последним, — сказал Шао Чжань.

«…………»

После этих двух фраз наступила бесконечная тишина.

Сюй Шэн понял, что, когда раньше думал об уходе из школы, он поторопился.

—

— Встань-ка ближе к краю.

— Блин, в прошлый раз было не здесь — давай к тому дереву, да, правее, ещё правее.

— В прошлый раз было тоже не здесь.

— А где я был в прошлый раз? Я, блин, разве не здесь был?

«…»

Уже настала ночь, небо потемнело. Сухой, знойный летний ветер проносился сквозь танцующие тени деревьев, цикады прятались в листве, их стрекот разносился вокруг, и лишь мутный жёлтый свет фонаря пробивался откуда-то издалека.

Среди шелеста первый голос снова спросил:— Ты серьёзно?

Второй тихо выругался.

Выругавшись, Сюй Шэн согнул одну длинную ногу, а другую лениво свесил вдоль стены — так он сидел на краю стены и сказал:— А то есть другой способ?

Шао Чжань стоял под стеной. Он стоял ровно на том месте, куда больше десяти дней назад спрыгнул Сюй Шэн и приземлился прямо на него. Угол был точь-в-точь такой же, как будто специально выверен относительно двух платанов позади.

Он чувствовал, что тоже сошёл с ума!

Когда Сюй Шэн впервые предложил вернуться и прыгнуть ещё раз, он ведь не отказался сразу.

Его остатки разума под натиском этих двух слов «ежемесячный экзамен» испарились без следа.

— Идея прыгнуть снова, может, и правда… идиотская, — сказал Сюй Шэн. — Но ты можешь придумать что-то более осуществимое, чем прыжок через стену? В прошлый раз ты налетел на меня примерно около закрытия школы. — В тот день у Сюй Шэна почти разрядился телефон, поэтому перед выходом из автобуса он специально посмотрел на время. — Сегодня как раз тоже выходной. От автобусной остановки идти минут десять, так что начнём прыгать в двадцать минут.

Сюй Шэн, говоря это, достал телефон. Одной рукой опираясь на край стены, он взглянул на экран — было 8:14.— Подождём ещё шесть минут, и я прыгаю.

Шао Чжань:— Как определить, прыгаешь ты или я? Кто сейчас считается «Сюй Шэном»?

Это был хороший вопрос.

Сюй Шэн, предлагая прыгнуть, не думал так глубоко — подсознательно считал себя Сюй Шэном. Но сейчас душа Сюй Шэна хоть и была с ним, тело-то было у Шао Чжаня!

Кто из них настоящий?!

Сюй Шэн задумался на мгновение и придумал компромисс:— Если после того, как я спрыгну, ничего не произойдёт, тогда полезешь ты.

Шао Чжань: «…»

Пока они говорили, время на экране телефона переключилось с «8:14» на «8:19».

— Готов? — спросил Сюй Шэн.

— Прыгай, — ответил Шао Чжань.

Шао Чжань выглядел спокойнее. Сегодня он был одет во всё чёрное, и когда стоял там, казалось, будто время повернуло вспять — юноша сливался с этой тьмой, и только исходящий от него холод, казалось, пронзал ночь, пробиваясь из темноты.

Но это спокойствие было лишь видимостью. Кто угодно, стоя здесь лицом к лицу с одноклассником, который вот-вот спрыгнет со стены, не смог бы сохранять спокойствие.

Сюй Шэн глубоко вздохнул. Он чувствовал себя так, будто стоит на беговой дорожке, весь напряжённый, в ожидании выстрела стартового пистолета. Он развёл руки, размял запястья — у тела Шао Чжаня была особая юношеская энергия и сила, так что он не слишком переживал, что случится что-то серьёзное.

40 секунд.

41 секунда.

…

Сюй Шэн считал про себя, слегка приподнялся и убрал телефон в карман. Он всё ещё держался одной рукой за стену, только раньше согнутая нога сменила положение — он упёрся ею в край стены, готовясь к прыжку.

58.

59.

Сюй Шэн засёк время. Помимо отсчитываемых про себя цифр, он слышал, как всё отчаяннее билось сердце в груди.

Наконец, почти в тот самый миг, когда экран телефона в кармане, ещё не успев погаснуть, мигнул, сменив «8:19» на «8:20», он решительно отпустил руки, собрал силу в ногах и одним махом спрыгнул с ограды!

Шао Чжань приложил всю свою силу воли, чтобы подавить человеческий инстинкт уклониться, и стоял на месте, глядя, как Сюй Шэн с ошеломляющей скоростью летит прямо на него.

Оба рухнули на землю.

На этот раз не было ни грома с молниями, ни обморока — всё в соответствии с нормальным уровнем травм, которые можно получить при падении с этой невысокой стены, только локти, которыми они опёрлись о газон, немного саднили.

Сразу после этого они поменялись местами и прыгнули снова. Результат был тем же.

Во второй раз Сюй Шэн лежал на газоне и не мог сразу подняться. Запрокинув голову, он смотрел на ясное, безоблачное небо, и в голове крутилась одна мысль: «Как же так».

Шао Чжань сначала врезался в Сюй Шэна, но среагировал быстро, и когда оба рухнули, он упёрся одной рукой рядом с поясницей Сюй Шэна, в ладони, казалось, сохранилось тепло его тела:— Ты в порядке?

— Блин, — спиной Сюй Шэн наткнулся на камешек, но ему было уже не до таких мелочей, — в порядке.

Сюй Шэн посидел немного, прежде чем подняться. К этому моменту его психологическое состояние действительно рухнуло:— …Неужели не поменяться обратно?

Шао Чжань после прыжка, наоборот, успокоился:— Чтобы поменяться обратно, может, есть другие условия.

А какие именно — этого уже было не понять.

Сюй Шэн:— Значит, зря прыгнули?

Шао Чжань:— Ага. И два раза.

Сюй Шэн: «…»

Прыгать со стены — такое идиотское занятие. Если бы оно дало результат, это ещё куда ни шло. Но когда после прыжка ничего не произошло — вот это было по-настоящему неловко.

Шао Чжань вздохнул:— Вставай, пошли в комнату.

Сюй Шэн вернулся в комнату, снял верхнюю одежду, зашёл в ванную и некоторое время смотрелся в зеркало.

В зеркале всё ещё было лицо Шао Чжаня.

При виде лица Шао Чжаня у Сюй Шэна теперь сразу возникали мысли об ежемесячном экзамене, и он остро чувствовал, как его мир… стремительно рушится.

Выйдя из душа, он вспомнил, что ещё не начал сегодняшнюю каллиграфическую практику.

И вот, прыгнув со стены, Сюй Шэн с невыразимым чувством снова сел за прописи.

За это время к нему дважды заходил Чжан Фэн.

Чжан Фэн: Ты почему после занятий так быстро уходишь? У тебя что, появились другие друзья?

Надо спешить прыгать со стены.

Чжан Фэн: Будешь играть?

Занимаюсь каллиграфией, не буду.

Чжан Фэн: Я смотрю, ты уже несколько дней не собираешь группу, чем ты последнее время занят?

Каждый день думаю о том, как бросить школу.

Экран телефона загорался и гас от нескольких сообщений Чжан Фэна. Когда экран загорелся в последний раз, высветился не Чжан Фэн.

Это был его сосед, бог учёбы.

Сюй Шэн отложил ручку и потянулся за телефоном. Шао Чжань прислал всего три коротких слова: «Открой дверь».

К тому времени как Сюй Шэн отложил ручку, встал и пошёл открывать, Шао Чжань уже простоял за дверью какое-то время. Когда дверь открылась, Шао Чжань как раз опустив голову, одной рукой возился с телефоном; он только что принял душ, мокрые волосы падали на лоб, на нём были тёмно-синие спортивные штаны, ткань мягко обрисовывала форму ног. Увидев Сюй Шэна, он поднял глаза.

Сюй Шэн хотел спросить «что нужно?», но слова застряли на языке, когда взгляд упал на несколько сборников задач в руках Шао Чжаня:— Ты…

Среди этих сборников один был в чёрной обложке с надписью «Полное решение учебника математики для второго года старшей школы», ещё два — «Концептуальный английский» и «Выучи физику и химию».

В голове Сюй Шэна взвыла тревога.

Это ж надо — до чего же знакомая сцена!

Примерно так же к нему попали те сборники от Лю Цинчуня, и ущерб, который они нанесли, до сих пор невосполним.

Сюй Шэн сделал паузу на несколько секунд, прежде чем с трудом закончить фразу:— Ты ведь не хочешь, чтобы я с сегодняшнего дня начал решать задачи?

Ты человек вообще?

Шао Чжань только убрал телефон и не успел ответить, как Сюй Шэн с невероятной скоростью «бах!» захлопнул дверь.

«…Выходи», — послышалось снаружи.

— Вали отсюда, — сказал Сюй Шэн из-за двери. — Я не буду решать задачи.

«…»

Сюй Шэн прислонился спиной к дверной панели. Зная, что дверь заперта и снаружи не войти, он всё равно крепко держал её:— Я лучше покончу с собой.

Их разделяла дверь. Мучительный торг затянулся.

— Я буду смотреть, как ты пишешь, — сказал Шао Чжань. — Если не будешь знать, можешь спросить меня.

Если бы это был кто угодно другой из Шестой школы, услышав такое, он бы, наверное, потерял сознание.

Как известно всем, бог учёбы редко кому объясняет задачи, и никто не осмеливается его беспокоить. Смысл имени «Шао Чжань» давно возведён в ранг божества, недосягаемого, к нему только можно мысленно обращаться перед экзаменом.

Но Сюй Шэн решительно не желал подвергаться такой пытке:— Есть время подумать о том, как списать на экзамене — и то толку больше, чем учить меня решать задачи.

Шао Чжань:— Ежемесячный экзамен несложный.

Сюй Шэн, ещё недавно говоривший Гу-яньвану: «Мне сейчас кажется, что единственная сложность — это слишком просто», теперь пришлось взглянуть правде в глаза:— У нас с тобой, похоже, разное определение слова «сложно».

За дверью долгое молчание.

Затем последняя фраза Шао Чжаня:— У меня есть ключ.

«…………»

Первым делом, зайдя, Шао Чжань не швырнул в него сборники, чтобы заставить решать. В другой руке он держал бутылочку йода, чуть приподнял подбородок и сказал:— Снимай одежду.

Сюй Шэн:— ?

Шао Чжань ткнул пальцем в его локоть, потом указал на спину:— Мало намял?

Сюй Шэн только тут сообразил — те места, о которые он ударился, были слегка содраны. Он сам и не заметил.

На этот раз спина болела заметно сильнее, чем в прошлый — видимо, не повезло, попался острый камешек. Локоть он мог обработать сам, а вот до спины было не дотянуться.

Сюй Шэн, ухватившись за нижний край футболки, медленно поднял её, открывая худощавую юношескую талию, позвоночник и чуть выступающие лопатки — и наконец, на одной из лопаток, вызывающую татуировку.

На теле Шао Чжаня она смотрелась настолько чужеродно, что бросалась в глаза, но в этой чужеродности, казалось, скрывалось ещё что-то.

Сюй Шэн повернул голову — ему казалось, что они сейчас оба в одной лодке, да и судьба свела — не удержался и спросил:— А это… у тебя на теле штука — шрамы маскируешь?

Это был первый раз, когда он прямо заговорил о татуировке.

Сюй Шэн:— Не бойся, я учителю не расскажу.

Шао Чжань не прерывал своих действий. Ранка и то крыло были близко, так что его взгляд как раз упал на татуировку.

Было в чём-то странно смотреть на эту татуировку на спине со стороны наблюдателя. Раньше, сотни дней и ночей, он почти не ощущал её присутствия, вернее, намеренно старался его не замечать.

Сюй Шэн не дождался ответа.

Шао Чжань обмакнул ватную палочку в раствор. Сюй Шэн стоял к нему спиной и не видел выражения его лица. В конце концов он услышал только:— Не дёргайся.

До ежемесячного экзамена оставалось чуть больше недели.

Сюй Шэн не стал особо зацикливаться на татуировке. У него и времени не было. Обработав раны, он был оглушён брошенными ему учебными материалами.

Сюй Шэн сидел на кровати. Он находился прямо напротив боковой части письменного стола, где оставалось примерно с руку длины свободного места. Зажав колпачок ручки в зубах, он был вынужден открыть «Полное решение учебника математики для второго года старшей школы».

Шао Чжань сидел напротив и писал контрольную у себя в комнате. Поза неизменная. Лишь иногда, просматривая задачи, он ненадолго останавливался, затем чертил ручкой на черновике и проводил вычисления. Даже так он умудрялся делать замечания:— Читай условие внимательнее.

Сюй Шэну хотелось прямо сейчас забить в телефоне: «Порядок отчисления из линьцзянской Шестой» или хотя бы «перевод в другую школу».

У других задача в школе — только учиться, а ему приходится думать о том, как каждый день выживать. Это же насколько тяжело живётся!

Шао Чжань взял эти сборники не наобум. Открыв, Сюй Шэн увидел пометки красной ручкой. Красная строка была перечёркнута на одной из формул, рядом стоял резкий иероглиф, по которому легко было представить холодный голос писавшего: «Выучить!»

Объём ежемесячного экзамена был невелик. Шао Чжань выделил главное и наметил несколько обязательных задач.

Если бы на месте Сюй Шэна сидел кто угодно из седьмого класса, взглянув на эти акценты и задачи, намеченные Шао Чжанем, он бы сразу всё понял, прозрел бы, просветлел бы и почувствовал бы, что на этот раз сможет прыгнуть в рейтинге на пятьдесят позиций вперёд!

— Ты, возможно, ещё не совсем меня знаешь, — однако Сюй Шэн был не таков. Помолчав, он взял тот сборник для второго года обучения, смирился с ситуацией, вздохнул и спросил: — Есть учебники за первый год?

Шао Чжань: «…»

Сюй Шэн оценивал себя абсолютно трезво:— Мне сначала базу подтянуть.

Шао Чжань дописывал ответ на половине. На миг он забыл, что нужно отбросить. Он думал, что с этим материалом достаточно просто выделить главное и пару раз прогнать обязательные задачи — и всё будет нормально.

Он задал вопрос, который даже Мэн Говэю очень хотелось бы узнать:— Как ты вообще сдавал чжункао?

При упоминании чжункао Сюй Шэн — редкость — не стал огрызаться, а замер на мгновение.

Память унесла его далеко назад.

Сюй Шэн сжал губы. Строчки в сборнике для второго года старшей школы перед его глазами постепенно расплылись. На миг ему показалось, что в руках у него знакомый «Рывок к чжункао».

Та пачка контрольных была почти зачитана до дыр, на листах мелко-мелко, сплошь и рядом, были записаны выводы формул и разборы ошибок. Но ещё один миг — и иллюзорные буквы внезапно исчезли, а перед ним оказалась тонкая рука.

Шао Чжань держал ручку; её кончиком он слегка постучал по сборнику, который держал Сюй Шэн, и сказал:— Давай сюда.

— Что не понятно?

Может быть, Сюй Шэну показалось, но когда юноша говорил — интонация была та же, — а голос уже не казался таким холодным.

Сюй Шэн указал на первую ключевую задачу.

В этой задаче, помимо новых знаний за второй год, действительно были использованы формулы и теоремы из программы первого года — комплексный тип. Шао Чжань вытащил с краю лист для черновика, положил его на сборник, записал теорему из первого года и сказал:— Я один раз прорешаю, смотри.

Говоря это, он нарисовал на бумаге оси координат.

— Определение функции в математике: дано непустое числовое множество А, — написал Шао Чжань букву А рядом с осью координат, — применяем к А правило соответствия f, записываем как f(A).

Шао Чжань начал объяснять с основ.

Сюй Шэн думал, что Шао Чжань будет объяснять так же, как выглядит — не заботясь, понимает другой или нет. С таким бесчувственным видом он совсем не походил на того, кто способен нормально объяснять.

Но, вопреки ожиданиям, у Шао Чжаня мысли были изложены чётко, без единого лишнего слова, и, закончив с одним моментом, он даже останавливался и спрашивал:— Понял?

Сюй Шэн на самом деле понял, но этот человек, когда дело касалось учёбы, был начисто лишён энтузиазма. Даже если он вникал в слова Шао Чжаня, вид у него всё равно был расхлябанный, и он не упускал ни единой возможности хоть на миг отвлечься от учебного процесса.

Он подпёр подбородок одной рукой. Ледяное лицо Шао Чжаня, обладавшее природной давящей аурой, сейчас приобрело оттенок расслабленности. Сюй Шэн слегка наклонился вперёд и, растягивая слова, спросил:— Учитель, а если я скажу, что не понял, вы объясните ещё раз?

Это «учитель» прозвучало двусмысленно.

Назвать Сюй Шэна «другом женщин» было не совсем верно. Когда этот человек переставал быть серьёзным, он легко мог создать ложное впечатление. Вот и сейчас он напоминал нерадивого ученика, который не слушает и пытается заигрывать с репетитором[3].

— Раз понял, решай сам.

Шао Чжань не обратил на это внимания и холодно сказал:— Смотри на задачу, не на меня.

— А если не смотреть на тебя, — ответил Сюй Шэн, крутя ручку, — откуда ты знаешь, что я на тебя смотрю?

Лишь бы не говорить об учёбе, Сюй Шэн мог нести любую чушь.

— Если ты будешь с таким холодным лицом, эффективность обучения снизится… Разве не нужно заботиться о настроении ученика?

— Или давай поговорим о чём-нибудь другом, — снова сказал Сюй Шэн. — Нет парня или девушки, а хотя бы симпатия есть?

Стрекотание цикад за окном стихало. Близился час отбоя, в коридоре общежития было необычайно тихо. Шао Чжань сжимал ручку, лицо его было холодно, он молчал и, подняв глаза, встретился с чуть насмешливым взглядом.

На мгновение Шао Чжань отвлёкся.

Как раз в этот момент настало время отбоя — десять часов — и всё здание разом погрузилось в темноту.

Сюй Шэн подумал: раз свет выключили, пора заканчивать с дополнительными занятиями. Он шарил в темноте, пытаясь закрыть сборник, но в комнате после отключения света было слишком темно, глаза не успели привыкнуть, и он ничего не видел — и вместо этого схватил Шао Чжаня за руку.

Это была его собственная рука, но, казалось, у неё была совсем другая температура.

И в этой темноте низкий холодный голос спросил:— Нащупался?

Сюй Шэн моргнул, осознал и отдёрнул руку, словно от электрического разряда.

Примечания к главе:

[1] 月考 (yuèkǎo) — ежемесячные экзамены по всем предметам. По строгости приближены к гаокао: рассадка по рейтингу, несколько наблюдателей. В российских школах аналогов нет.

[2] 湛无不胜 (чжань у бу шэн) — CP-имя пары Шао Чжань × Сюй Шэн. Каламбур: 湛 (из имени Шао Чжаня) + 无不胜 = игра на идиоме 战无不胜 («непобедимый в бою»). Создание таких имён — практика BL-фанатов.

[3] В Китае частное репетиторство — часть повседневности. Родители нанимают репетиторов даже для хороших учеников. В романе тётя Шао Чжаня просит его позаниматься с кузеном. ## Культура, искусство, традиции