Гу Яньван закончил речь, после чего наступила очередь выступления представителя учеников.

Представителем третьего курса старшей школы снова был Шао Чжань.

Гу Яньван с радостью передал микрофон Шао Чжаню и воодушевлённо сказал: «Давай, Шао Чжань, выходи, вдохновляй всех».

Шао Чжань выходил на сцену не впервые. Он бегло просмотрел текст речи и вышел на сцену с пустыми руками. Голос юноши был, как всегда, холоден: «К сожалению, у меня нет возможности сдавать вместе с вами вступительные экзамены».

«...»

Если бы не необходимость говорить побольше, выступая на сцене, Шао Чжань, наверное, уместил бы свою речь в шесть слов: «Очень жаль, меня взяли без экзаменов».

— Разве это может вдохновлять?!

Это же чистой воды удар по моральному духу!

После церемонии «Клятвы за сто дней до экзаменов» был ещё один этап — добровольные выступления учеников, также известный как этап «выкриков». Говорят, когда школьное руководство Линьцзяна изначально разрабатывало этот этап, оно предполагало дать ученикам возможность высказаться, чтобы они могли выйти на сцену и рассказать о своих амбициях, подбодрить себя и других. Однако каждый раз все были очень застенчивы и не решались говорить перед таким количеством людей.

Гу Яньван как раз хотел подбодрить их: «Чего стесняться? Давай, выходи, быстрее, кто хочет быть первым?»

Но не успел он закончить, как увидел, что из-под моря голов в зале поднялась рука — и даже непринуждённо качнулась в воздухе пару раз.

«Я».

Этот голос был не очень громким, но в зале стояла такая тишина, что он прозвучал особенно отчётливо. Остальные как по команде обернулись в задние ряды.

Сюй Шэн повторил: «Я».

Был уже полдень, солнце палило нещадно. Юноша вышел на сцену и «хмыкнул» в микрофон. Все учителя и ученики школы почувствовали, что эта сцена была очень «знакомой» — за год с лишним они уже привыкли.

Настроение Сюй Шэна на сцене на этот раз было совсем иным, чем раньше. Раньше он выходил на сцену только для того, чтобы зачитывать извинения. Единственный раз, когда это не было извинением, был, когда он находился в теле Шао Чжаня и выступал с речью от лица первокурсников без подготовки, приняв на себя развалившееся дело.

«Хмыкнув», Сюй Шэн произнёс свою первую фразу: «На самом деле, мне тоже очень жаль».

Зрители: «...?»

Сюй Шэн говорил почти так же, как Шао Чжань: «Как вы все знаете, я сдал вступительные экзамены в художественный вуз и практически одной ногой уже в Центральной академии изящных искусств, так что у меня нет возможности прочувствовать на себе давление вступительных экзаменов вместе со всеми».

Остальным в зале очень хотелось сказать: «Может, тебе всё-таки лучше спуститься?»

Ну вот как можно жить с этими двумя?

«Возможно, это мой последний выход на сцену перед выпуском...»

«Я стоял здесь много раз, — сказал Сюй Шэн и вдруг стал серьёзным. — И много раз зачитывал извинения. Раньше я делал... много довольно глупых вещей. Спасибо директору Гу за то, что не убил меня».

Это место на трибуне, немаленькое и не маленькое, было ему слишком хорошо знакомо.

С первого класса старшей школы он конфликтовал с учителями по всем предметам, извинения писал одно за другим. Однажды Гу Яньван в ярости сказал: «Ты что, сдаёшь извинения, как домашку? Обычно ты не такой активный с домашкой, а тут у тебя целая стопка — планируешь издать сборник после выпуска?»

«...»

Тогда Сюй Шэн даже представить себе не мог, что у него когда-нибудь наступит такой день. На мгновение его охватили смешанные чувства. Он перевёл взгляд через ряды людей в зале и остановился на задних рядах.

Юноша стоял среди людей, отделённый от всего вокруг, а солнечный свет слепил глаза.

После того как Сюй Шэн проложил путь, остальные ученики тоже набрались смелости и вышли на сцену, чтобы сказать то, что обычно редко говорили вслух. В основном они признавались в любви учителям. Хоу Цзюнь, закрыв глаза, выступил от лица седьмого класса: «Учитель Мэн, мы вас любим!»

Когда Сюй Шэн спускался со сцены, Гу Яньван тоже был переполнен эмоциями — этот сорванец, с которым он сражался до последнего года, скоро выпускается.

Он поднял руку и хлопнул Сюй Шэна, а потом притянул его обратно: «Эй, парень, подожди-ка, как раз есть одно дело».

Сюй Шэн с готовностью ответил: «Говорите?»

Гу Яньван указал на стену напротив.

Сюй Шэн в нерешительности посмотрел на Гу Яньвана. Тот не ответил, а только снова энергично махнул рукой в воздухе.

Сюй Шэн, кажется, понял.

Он подумал, что Гу Яньван пришёл учинить ему разнос, поэтому, глядя на стену, вздохнул и честно признался: «Да, я действительно перелезал через неё несколько раз, но это было ещё во втором классе... Хотя, если так подумать, в первом классе я тоже часто лазил. Признаю свою вину».

Гу Яньван: «...»

— Я не об этом! — Гу Яньван поперхнулся, его палец затрясся ещё сильнее. — Вон та стена напротив спортплощадки. Школа планирует её покрасить или, может, сделать настенный рисунок. У тебя есть какие-нибудь идеи?

Тут Гу Яньван вспомнил: «Но раз уж ты признался, по старому правилу — завтра утром принесёшь извинения в мой кабинет».

Вечером, в комнате Шао Чжаня. Сюй Шэн писал извинения и одновременно обдумывал настенный рисунок. Шао Чжань сидел напротив и хохотал, никак не мог остановиться. Сюй Шэн, написав «Я глубоко осознал свою ошибку», остановился, вытащил лист А4 снизу и швырнул его перед парнем: «Блин, если ещё хоть раз засмеёшься — будешь писать со мной».

Шао Чжань взял лист, его кадык дёрнулся, он прижал лист ладонью: «И что ты подумал?»

Сюй Шэн: «Он сказал, что у него дело ко мне, и показывал на стену. Что ещё я мог подумать?»

Сюй Шэн и сам не ожидал, что последние извинения в его школьной жизни будут за «перелезание через стену».

Он исписал одну страницу, и Шао Чжань, подделывая его почерк, исписал ещё одну — раньше, когда они менялись телами, они часто так делали. Сюй Шэн, будучи в шкуре отличника, выживал в полной опасностей школе, а настоящий отличник Шао Чжань каждый день сталкивался с извинениями и бесконечными нотациями учителей.

«Я не должен самовольно перелезать через школьную стену».

«Правило третье: запрещается перелезать через стены и самовольно покидать школу. Нарушители будут наказаны в зависимости от тяжести проступка».

Два листа с похожим почерком лежали рядом.

Это действительно подтверждало то обвинение, которое Шао Чжань когда-то в шутку бросил: «сообщники».

Закончив с извинениями, Сюй Шэн начал решать тесты. Шао Чжаня взяли без экзаменов, но его парню всё ещё нужно было их сдавать. К тому же результаты пробных экзаменов его парня колебались на грани проходного балла — он был вовсе не так спокоен, как заявлял сегодня на сцене, что «одной ногой уже в ЦАИ». Вторая нога могла и не войти.

Шао Чжань сейчас был как сопровождающий на экзаменах. Он составил для Сюй Шэна план подготовки к решающему рывку, и Сюй Шэн послушно придерживался плана, проводя последний раунд повторения. Иногда, когда ему надоедало решать задачи, он пытался стащить телефон, чтобы поиграть.

Шао Чжань даже не поднял глаз: «Положи на место».

«...» — Сюй Шэн выключил экран телефона. — «Я всего одну партию. Чжан Фэн меня уже заждался, похоже, он в последнее время сильно напряжён. Помогу ему снять стресс».

«У меня тоже сейчас есть настроение, — Шао Чжань откинулся назад, поднял руку и расстегнул воротник. — Может, и мне поможешь расслабиться?»

«...»

Конечно, Шао Чжань не был настолько бессердечным, он просто так сказал. Но Сюй Шэн и правда переключил своё «развлечение» на него. Шао Чжань сидел на кровати, только что закончив писать извинения. Сюй Шэн одной рукой опёрся о край письменного стола, наклонился вперёд и, нарочно проведя пальцами по воротнику его рубашки, согнув костяшки, зацепился за край воротника и слегка потянул: «Ладно».

...

Сюй Шэн явно был тем, кто держал инициативу, но в итоге его самого прижали и заставили несколько раз назвать «старшего брата», «разобрав» его вдоль и поперёк. Воротник не мог скрыть следы на ключицах и шее.

В это время свет уже давно погасили, в комнате было темно. Телефон Сюй Шэна, оставленный в кармане под подушкой, пропустил сообщения в классном чате.

Хоу Цзюнь и другие уже полдня отмечали Шао Чжаня в чате.

В конце концов, Шао Чжаня взяли без экзаменов, ему не нужно было сдавать Гаокао, так почему бы не воспользоваться ресурсами, которые были под рукой? Все как один звали его «папочкой».

[Хоу Цзюнь]: @Шао Чжань, ге Чжань, вы уже спите?

[Тань Кай]: Ге Чжань, хоть Гаокао ты и не сдаёшь, но я считаю, что учёба бесконечна. Давай учиться вместе.

[Юань Цзыцян]: Я думаю, ты вполне можешь глубже поучаствовать в нашей подготовке, прочувствовать с нами этот накал перед Гаокао.

...

[Цю Цю]: Ге Чжань, ты можешь прийти в женское общежитие? Мы тоже в тебе очень нуждаемся.

[Хоу Цзюнь]: ...Насчёт женского общежития — лучше не надо.

Сюй Шэн в темноте принял душ в комнате Шао Чжаня. Только он закончил, как в дверь постучали, а следом ворвалась группа незваных гостей с криками: «Ге Чжань, мы пришли!»

Шао Чжань: «Вы зачем пришли?»

Хоу Цзюнь, неся учебники, зашёл и заодно включил принесённую с собой USB-лампочку. Целая шеренга людей стояла у двери, приветствуя Шао Чжаня: «Мы пришли учиться. Мы тебя полдня отмечали в чате, ты не отказал, вот мы и пришли».

Шао Чжань: «Я не ответил, а не то что не отказал».

Шао Чжань говорил безжалостно, даже с таким чувством, что «вы можете свалить?», но всё же посторонился, пропуская их в комнату.

«Я знаю, ты точно нам рад, — сказал Хоу Цзюнь, просунув голову в дверь, и как раз наткнулся на выходящего из ванной Сюй Шэна: «...»

У Сюй Шэна волосы были влажные, одежда тоже была Шао Чжаня, но он даже бровью не повёл: «А вы чего пришли?»

Хоу Цзюню хотелось сказать: «А не должен ли ты объяснить, почему ты здесь посреди ночи?!»

Твоя ситуация явно куда более подозрительна!

Но Хоу Цзюнь не решился спросить. Ему оставалось только утешать себя мыслью «ну мало ли, просто одолжил душ». Он покачал головой и тут же заметил у двери в комнату Шао Чжаня большой пакет, белый целлофановый пакет, туго набитый: «А это что?»

«Краски, — Шао Чжань указал на Сюй Шэна. — Его вещи».

Это были краски для настенного рисунка. Директор Гу изначально просто спрашивал мнение Сюй Шэна, а потом подумал: «В школе же есть свой лучший на вступительных экзаменах, зачем искать кого-то ещё для дизайна?»

Так задача по настенной росписи досталась Сюй Шэну.

На следующие два дня как раз выпали выходные. Сюй Шэн заранее купил инструменты и материалы, планируя заняться росписью в выходные.

Хоу Цзюнь и другие, услышав это, заинтересовались: «Завтра вечером? Та самая серая стена у нашей спортплощадки? Я тоже считаю, что её пора покрасить, она портит вид школы».

Тань Кай: «Нужна помощь? Я, вообще-то, в детском саду... ну, получал награды...»

Сюй Шэн небрежно вытер волосы и сказал: «Кай, ты самый уверенный в себе человек из всех, кого я знаю».

Сюй Шэн на самом деле ещё не решил, что именно рисовать. Но когда Хоу Цзюнь и остальные, каждый со своим светодиодным фонариком, уселись кружком в комнате Шао Чжаня решать задачи, Сюй Шэн прищурился и у него появилась кое-какая идея.

Когда они закончили с домашним заданием и только положили ручки, Сюй Шэн встал, нагнулся и поднял с пола белый пакет. Волосы его уже почти высохли, и когда он наклонился, чёлка закрыла глаза: «Есть время? Если есть, помогите покрасить стену».

По идее, тайком выбираться из общежития посреди ночи было против правил. Но ученики седьмого класса нарушали их уже много раз — нарушали и привыкли.

Работы было много. Хоу Цзюнь, выбравшись через окно первого этажа, сказал: «Я спрошу Цю Цю и девчонок, не хотят ли они прийти».

[Хоу Цзюнь]: @Цю Цзе, выходите учиться.

[Цю Цю]: ?

[Хоу Цзюнь]: Шучу. Старший Шэн взял заказ у директора Гу, нам не хватает рук. Хотим позвать вас покрасить стену.

Контроль в женском общежитии был не таким строгим, как в мужском. Тётушка-комендант уже давно спала, окна дежурки были плотно закрыты.

Когда Цю Цю получила сообщение, её сердце бешено забилось. Она была не так опытна в таких делах, как ребята из мужского общежития. Собрав девочек из седьмого класса, они долго топтались у окна. Наконец, Цю Цю набралась смелости, открыла окно и выпрыгнула. Приземлившись, тихо сказала: «Ничего страшного, тут совсем невысоко».

Сердце всё ещё колотилось.

Быстро — как будто они сделали что-то плохое.

Комары покусали икры, оставив несколько волдырей. В душный летний вечер ветер дул со всех сторон. Много лет спустя, вспоминая этот день, она будет ассоциировать это лето прежде всего с разноцветными красками. Ученики седьмого класса плескали краску на стену —

Хоу Цзюнь сначала не решался. Такое «разрушительное» поведение всё-таки вызывало психологическое давление: «Правда плескать? Прямо так плескать? Директор Гу меня не прибьёт?»

Говоря это, Хоу Цзюнь смотрел вверх — на высокой стене сидел человек.

Сюй Шэн сидел на стене, наблюдая за работой. Фонарь позади него отбрасывал на него свет, окутывая его сиянием. Холодная серёжка тоже ловила свет и поблёскивала. Одну ногу он по привычке согнул. Голос его звучал дерзко: «Обезьяна, я сказал — плескай, чего болтать попусту? Просто плескай. Любым цветом. Я потом дорисую».

С этими словами ученики седьмого класса осмелели. Тань Кай первым плеснул широкую полосу жёлтого.

Тань Кай: «У меня очень художественно получилось, правда?»

Хоу Цзюнь: «Я понял, это и есть креатив».

Юань Цзыцян: «Я тоже понял. Искусство — это отсутствие правил».

«Дай-ка попробую, — Хоу Цзюнь закатал рукава. — ...Ну как? Я тоже плеснул лихо! Смотрите, какое у меня цветовое столкновение! Это же шедевр!»

Сюй Шэн цокнул: «Лихо-то лихо... но можно не плескать мне на ноги?»

Цю Цю плескала более сдержанно. Она плеснула белой краской, капли разлетелись звёздочками, словно звёздный свет.

Сюй Шэн позволил им развлекаться.

Он собирался потом, исходя из того, что они наляпают, придумать, что рисовать. Обычно по случайным формам цветовых пятен можно было что-то вообразить, а там, глядишь, и придёт вдохновение, какой именно рисунок сделать.

Ученики седьмого класса залили краской всех цветов всю стену. Когда они закончили, Сюй Шэн хлопнул в ладоши, готовясь спрыгнуть со стены.

Перед прыжком он почему-то на секунду заколебался, а потом подумал, что такая сцена повторялась уже не раз. Он подсознательно поднял глаза, ища Шао Чжаня. Шао Чжань стоял поодаль от всех и тоже смотрел на него.

Остальные, войдя в раж, не обращали на них внимания.

Шао Чжань протянул к нему руки —

«Прыгаешь?»

В тот миг, когда Сюй Шэн прыгнул, его охватило иллюзорное чувство, будто бесчисленные кадры наложились друг на друга. В этот раз Шао Чжань поймал его. Ладонь Сюй Шэна ощутила жар тела Шао Чжаня.

Он хотел сказать: «На самом деле сегодня на сцене я хотел обратиться к тебе, хотел сказать, что, хотя и жаль, но мне не жаль, потому что я рядом с одним очень важным человеком». Но в это мгновение слова подступили к горлу и так и не сорвались с губ.

«Вообще-то я хотел кое-что тебе сказать, — произнёс Сюй Шэн. — Но, подумав, решил не надо. Остальное — на будущее».

В понедельник у ворот Шестой школы Линьцзяна по-прежнему был плотный поток машин.

На дорожке от столовой до магазинчика становилось всё люднее. Кто-то на ходу жевал завтрак, выходя из столовой. Проходя мимо спортплощадки, он вдруг заметил, что на стене напротив, прямо напротив трибуны, появились какие-то яркие краски.

Подойдя ближе, он увидел настенный рисунок, появившийся словно по волшебству за одну ночь.

Этот рисунок был невероятно ярким, его трудно было описать словами.

В игре света и тени цвета сталкивались друг с другом.

Словно летняя птица расправила острые крылья и пронеслась сквозь бескрайнюю звёздную реку, неся на себе то ли свет звёзд, то ли материализовавшийся и пролившийся сверху солнечный свет, на ветру пересекла длинное море и улетела в разные небеса, оставляя везде звёздный след.

Проходящие мимо невольно останавливались. В этот момент с неба донёсся раскат грома, внезапно сверкнула молния. Казалось, они слышали гром и видели мелькнувший свет, но дождя не было, и погода не менялась.

«Сейчас что, гром был?»

«Вроде нет, сегодня же ясно».

Говоривший поднял голову, посмотрел на небо. Какие там молнии — кругом солнечный свет, и бесконечно долго звенит летняя цикада.

— Конец основной истории —

Слово автора: Вот и всё! Основная история на этом завершена.

Спасибо всем за более чем четыре месяца сопровождения. Надеюсь, эта книга смогла подарить вам хоть немного радости. Во время написания возникало много проблем, было и много недостатков. Спасибо друзьям за помощь и поддержку в это время. Счастливый Сяо Хуан в земном поклоне.

Бонусных глав будет примерно две. Возможно, буду публиковать через день.

Если повезёт, увидимся в следующей книге.

Extra 115

Extra 1

Небольшая закусочная рядом с Центральной академией изобразительных искусств. На стеклянной витрине у двери красовалась красная наклейка с надписью «Фирменное блюдо». Окно выходило на оживлённую трассу.

У окна сидел человек — развалившись, без особой осанки, уткнувшись в телефон. На нём была футболка, открывавшая часть шеи с плавными линиями и выступающим позвонком; из-под ворота тянулся тонкий чёрный шнурок.

Сюй Шэн отправил сообщение Шао Чжаню и поднял голову.

Бутылка пива напротив с грохотом опустилась на стол.— Я тогда чуть не подумал, что не сдам! — раскрасневшись, воскликнул парень напротив.Бум — снова упала бутылка. Ещё одна.— Брат, я тоже! — подхватил Кан Кай.Кан Кай сидел рядом с Сюй Шэном, уже выпил три бутылки и был сильно навеселе: — Английский — это ужас... Мне одного балла не хватило, чтобы провалиться... Я даже думать об этом боюсь.

В чате первокурсников организатор устроил встречу для поступивших в ЦАИ.Хотел, чтобы студенты со всех уголков страны смогли как следует познакомиться.

Кан Кай учился с ним в одном университете, но на другом факультете. В тот день, когда узнал, что прошёл по английскому, он позвонил Сюй Шэну и долго рыдал в трубку. Сюй Шэн его утешал, а Кан Кай сквозь слёзы говорил: «Кстати, дай трубку своей... своей половинке. Я сегодня обязательно должен назвать его папой[1]! Если бы не он — не было бы меня... ик... нынешнего Чжан Фэна!»

С: Ужинаю на встрече первокурсников[2]. Буду примерно после девяти.Парень: Не пей.

Получив сообщение, Сюй Шэн усмехнулся, убрал телефон в карман и откинулся на окно. Как раз в этот момент за столом началась часть с представлением. Кан Кай толкнул его: — Твоя очередь.

Как только Сюй Шэн встал, стол взорвался гулом.Причина была проста: Сюй Шэн ещё до поступления успел нашуметь на форуме академии.Высокие баллы на экзаменах, внешность, привлекающая внимание — с первого же дня у ворот ЦАИ форум взорвался: «Дайте мне всю его информацию за десять минут!»Вскоре кто-то ответил: «Девочки, я на месте. Факультет скульптуры, Сюй Шэн».— Ничего себе, он со скульптуры?!— Я только что восхищалась божественной внешностью, а он, оказывается, и правда божество... Скульптура — такой извращённый факультет.— Кто поступал на скульптуру, но не прошёл — поднимите руку.— Поднимаю. Да я не то что не прошёл — я побоялся даже подавать документы!— И по культурологии у него баллы зашкаливают...

Сидящий напротив хотел налить ему алкоголя и искренне назвал его «ботаником»: — Слышал, у тебя первый балл по специальности, да и по культурологии ты один из лучших на факультете!

Впервые в жизни названный ботаником Сюй Шэн: «...»

Сюй Шэн и правда сдал экзамены отлично: два предмета — в обычную силу, два — превзошёл себя, оставив далеко позади остальных новичков на скульптуре, которые едва-едва перешагнули проходной порог.Таким результатам он был обязан репетиторству своего парня.Шао Чжань хоть и не сдавал гаокао сам, но «вытянул» двух художников и заодно весь седьмой класс.Средний балл седьмого класса на гаокао побил рекорд школы Линьцзян №6. Мэн Говэй чуть ли не хотел вручить Шао Чжаню благодарственное знамя.

— Сюй Шэн, — не принимая алкоголь, он поднялся, взял со стола бутылку воды, открутил крышку и сказал: — Спасибо за комплимент, я не настолько крут. Пить не буду — моя половинка велела мне не пить.

Кан Кай, который никак не ожидал, что и на встрече первокурсников накормят собачьей едой: «...»

Темы за столом сменялись быстро. Фраза Сюй Шэна про «половинку» погасила огонёк в глазах нескольких девушек напротив. Он собирался посидеть ещё немного и вернуться, но перед уходом услышал сплетню о своём парне: — Вы слышали про того рекомендованного[3] в Пекинский университет в этом году? Он чертовски красив! С таким лицом все прошлые выборы «красавчика университета» кажутся просто шуткой.

Два университета находились недалеко друг от друга — 16 километров, на машине всего минут десять-пятнадцать.Расстояние небольшое, и сплетни распространялись с невероятной скоростью.Имя Шао Чжаня гремело по всему их университету.

— Слышал. Говорят, на их форуме сейчас куча признаний в любви.

Сюй Шэн сначала сохранял спокойствие, но, услышав это, забеспокоился. Он забился в уголок и залез на форум Пекинского университета. На главной действительно висела куча признаний, причём с селфи: «Факультет такой-то, имярек, мои интересы — ...»— Сестрёнка, ты смелая!— Но... тот тип вроде никого не замечает. Я даже близко подойти не рискнула — воздух в радиусе десяти метров леденит до смерти.

Холодность Шао Чжаня была легендарной — где бы он ни появился, везде становилось холодно. Даже седьмой класс, сдружившись с ним, иногда всё равно мёрз.Этот автор и правда был смелым — в последнем ответе она написала: «Сегодня вечером встреча первокурсников! Слышала, он тоже придёт! Девочки, я пошла в атаку!»

Сюй Шэн глянул и закрыл страницу, написал в личку: «У вас тоже встреча?»Шао Чжань ответил быстро: «Ужинаю».

Шао Чжань не очень любил такие мероприятия, но его затащил преподаватель с факультета — выбора не было, да и подходящего момента сбежать пораньше не нашлось.

Сюй Шэн спросил, где они встречаются, и больше не отвечал.Шао Чжань решил, что тот занят, пока через полчаса сосед не заказал ещё несколько блюд, и вскоре в дверь кабинета постучали.— Войдите! — сказал тот студент. — Так быстро подают?

Дверь открыл не официант.В такой обстановке, где много народу и шумно, Сюй Шэн ни капли не чувствовал себя чужим — словно он и был первокурсником того самого Пекинского университета. Он как ни в чём не бывало поставил на стол тарелку с фруктами, которую перехватил у официанта: — Увидел, что официант проходил мимо, и заодно забрал.

Когда Сюй Шэн сел рядом с Шао Чжанем, кто-то наконец опомнился: — А ты...?— Член семьи, — сказал Сюй Шэн, помолчал и добавил: — Он мой... старший брат.

Он не возражал сказать прямо «парень», но в такой компании, среди незнакомых людей, в этом не было необходимости.

Шао Чжань сидел в окружении стола, без школьной формы он казался ещё холоднее, все прежние рамки были сброшены, и к нему стало ещё страшнее подходить: — А ты что здесь делаешь?

За столом было шумно, и голос Шао Чжаня звучал очень тихо.Сюй Шэн, касаясь пальцами стенки стакана, прошептал ему на ухо: — Сплетни о тебе уже до нашего университета докатились. Я пришёл посмотреть, сколько тут соперников.

Шао Чжань не понял: — Каких ещё соперников?— На форуме вашего универа, — сказал Сюй Шэн. — Тут некоторые хотят тебе признаться.— ...Шао Чжань хотел сказать, что люди, чьих имён он даже не знает, вряд ли могут считаться соперниками.

— Конечно, это просто предлог, — продолжил Сюй Шэн. — У нас на встрече слишком скучно, захотелось на тебя посмотреть.

До прихода Сюй Шэн действительно так думал. Но он никак не ожидал, что группа «ботаников» окажется ещё скучнее — они едва начав, перешли к научным разговорам. Совсем не то, что их группа «двоечников», где все голосили «я чуть не завалил экзамен».

Парень напротив Шао Чжаня сказал: — Я тоже по рекомендации. Честно говоря, это реально скучно. Завидую вам, кто сдавал гаокао. Я тогда даже хотел отказаться от рекомендации и сдавать сам.— ...Да что за дьявольские речи на встрече первокурсников?

И многие ещё поддакивали: — Да, скукотища. Если бы мать не отговорила, я бы тоже хотел сдавать гаокао.

Сюй Шэн, чистокровный двоечник, каждый раз испытывал потрясение.Пришлось переключиться на девушек — с ними он мог поддерживать беседу получше. Красивый, умел говорить — через несколько минут уже набрал контактов.

Среди кучи сообщений затесалось и от Кан Кая.Кан Кай: «Мы тут почти закончили. Если поедешь назад, сразу в общежитие.»Кан Кай добавил: «И кстати, в универе любовь уже не считается ранней. Если увидишь за столом кого-то подходящего, и для меня присмотри.»Сюй Шэн отправил скриншот с кучей добавленных контактов: «Договорились. Я добавил весь стол.»Кан Кай был поражён количеством: «Ты вообще зачем туда пошёл?»Сюй Шэн: «Кое-кто положил глаз на моего парня. Пришёл обозначить территорию.»Кан Кай: «Да ты там флиртовал напропалую! Твоя стратегия — превратить своих соперников в соперников твоего парня?»Сюй Шэн: «...»

В итоге Шао Чжань не выдержал и увёл его пораньше: — Извините, ему ещё возвращаться в университет. Вы ужинайте, я провожу его.

Когда они вышли за дверь, Шао Чжань совершенно естественным движением поправил ему волосы (пригладил). Кто-то заметил что-то необычное: даже когда эти двое сидели рядом, даже без особого взаимодействия, между ними чувствовалось что-то особенное, не такое, как с другими... Брат... ну и братская же у них любовь.

По дороге обратно Сюй Шэн вспомнил кое-что: — Старый Мэн вчера написал, спросил, добрался ли я до универа. Тебе тоже приходило?Шао Чжань утвердительно хмыкнул.

Мэн Говэй отправил каждому из них личное сообщение — большинство ребят не поступили в А-ши, им пришлось ехать на поезде в другие города, начинать новый жизненный этап. Этот «старый отец» передал им свои поздравления и заодно выдохнул с облегчением: «Линьцзян всегда будет вами гордиться».

Перед гаокао седьмой класс, конечно, нервничал. Мэн Говэй провёл собрание, чтобы снять стресс, а потом этот классный руководитель сам начал заметно нервничать: «...»Бессонница, путал задания на уроках, даже перепутал даты.Доходило до того, что Хоу Цзюнь и другие утешали старого Мэна: — Учитель, всё нормально, не волнуйтесь.Сюй Шэн тоже подал голос с задней парты: — Да, Лао Мэн, ну что такое экзамен? Не о чем волноваться. Не сдадим в этом году — попробуем в следующем.Мэн Говэй: «...Какой следующий год! Чепуху не городите! Я не хочу видеть ваши поганье рожицы в следующем году!»

И в этой суматохе Мэн Говэй провёл им последний урок, в последний раз называя каждого по имени, раздавая задания. В этот раз он произносил имена очень медленно: «Хоу Цзюнь, Тань Кай, Юань Цзыцян, Шэнь Вэньхао, Гао Чжибо, Цю Цю... Сюй Шэн, Шао Чжань.»

В день выпускной фотосессии светило солнце.Они стояли у той настенной росписи, которая служила фоном. Группа весело строилась в несколько рядов. Шао Чжань крикнул: «Иди сюда», — и потянул Сюй Шэна в задний ряд. Выпускная фотография застыла в это мгновение.

Когда Сюй Шэн вернулся в общежитие, там ещё никого не было — видимо, после встречи первокурсников у всех были свои планы. Его соседи по комнате были личностями с характером — всю комнату заклеили плакатами. Шао Чжань в последние дни был занят оформлением поступления, так что ещё не заходил к нему в комнату.

Сюй Шэн жил на нижней койке, у окна.Вроде бы и не пил, но лёгкий ветерок пьянил. Он вдруг вспомнил слова перед экзаменом: «А будущее — потом разберёмся».Но когда настало будущее, оказалось, что и говорить-то особо не о чем.

Сюй Шэн схватил Шао Чжаня за воротник, запрокинул голову, другой рукой обхватил его за шею сзади, притягивая ближе, заставляя нагнуться — в поцелуе он почувствовал привкус алкоголя.

...

Сосед Сюй Шэна вернулся без ключа. Когда Сюй Шэн открыл дверь, его воротник всё ещё был сбит набок, одежда в беспорядке, но его это ничуть не смущало.Сосед посмотрел на Сюй Шэна, потом на незнакомого красавца позади него, который неторопливо поднялся с его койки и направился к двери. Дойдя до порога, тот остановился и поправил ему воротник: — Оденься нормально. Я пошёл.

Сосед спросил: — Это?Сюй Шэн отпустил ручку двери: — Парень.Сосед ошарашенно протянул: — Оу.

На встрече первокурсников Сюй Шэн говорил, что у него есть парень, но никто не воспринял это всерьёз.Теперь поняли. Парень — это было правдой.

Extra 116

Extra 2

Только поступив в университет, Сюй Шэн понял, что Мэн Говэй со своими «в универе будет легко» и «вот поступите в вуз — у вас будет куча свободного времени» просто дурил им головы.

Близилась сессия, и Сюй Шэн провёл в художественной мастерской добрых полмесяца.

На его специальности нужно было готовиться к итоговой выставке — только на работу над проектами уходило немало времени. А Сюй Шэн был занят ещё больше остальных: в свободное время он устроился преподавателем в одну художественную студию.

Обычно студии редко нанимают первокурсников.

Но потом Сюй Шэн просто швырнул им в лицо свои баллы: «...»

Какая к чёрту разница, первокурсник или нет. Сначала перехватить, а там разберутся.

Сюй Шэн проработал в студии достаточно долго, чтобы научиться вести занятия — иначе он подвёл бы тётю Кан. Очень быстро он стал живой рекламой студии.

В тот день Сюй Шэн вернулся из студии в университет. В аудитории уже почти никого не осталось — только один студент, которого, в теории, здесь быть не должно.

Сюй Шэн прислонился к дверному косяку, посмотрел на него и усмехнулся: «Давно ты здесь?»

Шао Чжань сидел на его месте, в руках у него был мастихин — он помогал соскребать старую краску. Этот парень где бы ни появился, везде слыл ледяным гением. С первого курса слухи о нём разнеслись на десятки километров, но вряд ли кто-то поверил бы, что такая знаменитость сейчас сидит и соскребает краску.

И делает это очень серьёзно.

Рукава Шао Чжаня были закатаны в несколько слоёв. Опустив взгляд, он завинтил крышку открытой баночки с краской: «Недавно. Минут десять».

Сказав это, Шао Чжань добавил: «Ты же говорил, что вернёшься не скоро».

Сюй Шэн придвинул стул. Он успел вздремнуть в автобусе, но всё ещё не выспался, поэтому прищурился: «Должны были оценивать работы, но другие преподаватели сказали, что оценят завтра, вот я и вернулся пораньше».

Коробку с красками Сюй Шэна можно было описать только одним словом — «кошмар». Эту коробку приходилось использовать каждый день, и стоило начать рисовать — она сразу пачкалась. У Сюй Шэна не было ни ОКР, ни брезгливости, и терпения ежедневно наводить порядок у него тоже не было.

Шао Чжань помогал разобрать коробку, а Сюй Шэн тем временем мог посидеть рядом и отдохнуть.

Разбирать коробку с красками — то ещё занятие. Нужно вытащить заплесневевшие, засохшие, грязные краски из каждой ячейки, затем добавить свежие и протереть уголки. Всего тридцать шесть ячеек — возни на целый вечер.

Когда-то Кан Кай попросил Сюй Шэна поправить его рисунок, и Сюй Шэн попытался обменять это на то, чтобы Кан Кай прибрал его коробку с красками. Кан Кай отступил на несколько шагов назад и стремительно переместился к двери: «Я могу называть тебя папочкой, но коробку — даже не надейся. Даже самый лучший братан на такое не подпишется».

Сюй Шэн какое-то время наблюдал, а потом заметил, что его парень теперь безошибочно различает два очень похожих оттенка и берёт нужную баночку с первого раза: «Ты запомнил все эти цвета?»

— Их разве трудно различить?

— Трудно. Обычно новичку нужно сравнивать несколько раз, чтобы научиться.

Сюй Шэн проникновенно заметил: «Товарищ Шао Чжань из Северного университета, сейчас ты ведёшь себя как студент-художник».

Шао Чжань макнул палец в краску — на нём смешалось несколько разных цветов. Он стёр часть влажной салфеткой. Сюй Шэн опустил голову, чтобы проверить время на телефоне, и как раз увидел, как Хоу Цзюнь пишет в групповом чате седьмого класса: «Смертельная сессия. Есть желающие перед смертью зарубиться в игру?»

Тань Кай: «Ты слишком борзый. Домашку не сделал, по сессии столько работы, а туда же — в игры... Во сколько? Я подключаюсь вовремя».

...

Связь с седьмым классом не прерывалась. Хотя после появления новых кругов общения тем для разговоров стало меньше, Хоу Цзюнь умел их направлять. В первый месяц учёбы в университете Сюй Шэн получил благодарственное письмо: «@Сан, @Чжань, сегодня ночью в мужском общежитии болтали — вспоминали всякие проступки и объяснительные в школе. Спасибо вам огромное, что помогли мне так быстро влиться в новое общежитие и сделали мою старшую школу незабываемой».

Сюй Шэн: «Не за что».

Остальные в группе тоже активно откликнулись, вспоминая самые эпохальные объяснительные в старшей школе: — Та история на базе «Оазис» просто разорвала меня.

— Кого же нет.

— Сан, Чжань, вы до сих пор легенды Линьцзяна. На форуме о вас куча постов.

Они оставили после себя не только ту настенную роспись.

Но и целую кучу легенд: легенда о том, что в Линьцзяне учился гениальный ученик с запредельными баллами и многократный чемпион олимпиад, а ещё — единственный за всю историю школы «хулиганистый школьный авторитет».

Тема быстро ушла от игр в другую сторону, а потом в чате и вовсе организовали голосовую конференцию.

Сюй Шэн принял вызов, и из наушников раздался голос Хоу Цзюня.

— Тёплое общение, — сказал Хоу Цзюнь. — Вы что, по мне не скучаете?

Сюй Шэн убавил громкость: «Хоу, имей совесть».

Тань Кай учился на программиста. Он стучал по клавиатуре и между делом сказал: «Кстати, знаете, я слышал от дочки дальней родственницы моего друга из Пекинского университета...»

Сюй Шэн: «Откуда у тебя столько связей?»

Когда Сюй Шэн это говорил, в микрофон попал звук того, как Шао Чжань ставит баночку с краской — негромкий хлопок. Тань Кай не обратил на это внимания.

Хоу Цзюнь: «Да, какой же ты сплетник».

Тань Кай оправдывался: «Это мне рассказали, потому что интересовались Чжанем. Я не такой сплетник, понятно? Вы знаете, сколько в универе народу положило глаз на нашего Чжаня? Впрочем, это неважно, не в этом суть. Суть в том, что я слышал, будто у Чжаня кто-то есть — у Чжаня есть парень?!

Снова послышалась какая-то возня на стороне Сюй Шэна.

На этот раз все услышали отчётливо — после звука закрываемой крышки в трубке раздалось что-то очень двусмысленное. Будто кто-то поцеловал кого-то в ухо. А следом знакомый низкий голос прозвучал совсем близко к гарнитуре: «Всё собрал. Давай награду».

Всего-то поцелуй.

Сюй Шэн отреагировал вполне естественно, и только через пару секунд сообразил, что групповая голосовая всё ещё включена.

«...»

В чате стало ещё тише.

Тань Кай лихорадочно перебирал в голове, что он только что говорил, и осознал, что оба героя его сплетни находились здесь, а Сюй Шэн и вовсе был тем самым парнем.

Сюй Шэн стянул наушники: «Брат, я разговариваю по голосовой связи».

Шао Чжань: «И о чём же?»

Сюй Шэн: «Хоу Цзюнь с ребятами сплетничают о тебе, говорят, у тебя...» Последние два слова Сюй Шэн произнёс тише.

В конце концов, их отношения в старшей школе были «подпольными», и он боялся, что такая огласка напугает ребят.

Но Шао Чжань отреагировал на удивление спокойно. Он невозмутимо протянул руку, подцепил провод наушников, поднёс к губам и произнёс: «Да, есть».

«Его зовут Сюй Шэн. Мы вместе ещё со старшей школы».

Тань Кай как раз собирался спросить, когда это началось, и тут внезапно услышал «старшая школа»: «Так рано?!»

Тань Кай был довольно недогадлив и ничего об этом не знал. Хоу Цзюнь и остальные дружно принялись его успокаивать: «Спокойнее».

Тань Кай: «А вы что, не удивлены?»

Хоу Цзюнь: «Ожидаемо, вообще-то. Мы смутно догадывались».

«У них ещё в школе такой высокий фанатский тред построили — что тут удивительного?» — сказала и Цю Цю.

Публичное признание парня вызвало какой-то странный цепной эффект. После того как они раскрыли отношения в групповом чате, Сюй Шэн сдал сессию, вернулся домой и пообедал с Сюй Япин.

Сюй Япин подложила ему овощей: «На каникулах сколько дней дома пробудешь?»

«Неделю, — ответил Сюй Шэн. — В студии ещё дела, возможно, придётся подъезжать помогать».

Они ещё немного поболтали, и Сюй Шэн пошёл на кухню помочь разлить суп. Оставленный на столе телефон ярко вспыхнул уведомлением.

Когда Сюй Шэн вернулся с супом, Сюй Япин, сдерживая ворох мыслей, кое-как съела пару кусочков и отложила палочки: «Я случайно мельком увидела твой телефон».

Слова Сюй Япин звучали на удивление медленно. Она налила себе стакан воды.

Телефон снова засветился. Сюй Шэн мельком глянул на экран — уведомление гласило «Парень».

Сюй Шэн никогда и не пытался этого скрывать — просто не находил подходящего момента. К тому же, во время учёбы в университете он редко бывал дома, и времени общаться с Сюй Япин стало гораздо меньше.

«...» — помолчав немного, Сюй Шэн сказал прямо: — Всё именно так, как ты видишь.

— Он мне нравится.

— Мы уже давно вместе. Я не специально хотел от тебя скрыть. Но ты не пытайся меня переубедить — я знаю, что делаю. Это нормально — любить человека своего пола. Если будут трудности, мы справимся сами.

«...»

Сюй Шэн говорил это очень серьёзно, и в нём ничуть не поубавилось той юношеской остроты и дерзости.

Сюй Япин долго молчала, а потом лишь сказала: «Иди помой посуду».

Ей нужно было подумать в тишине.

Она посидела одна. Раньше на её месте она бы уже взбеленилась — даже сильнее, чем когда Сюй Шэн рвался в Лиян. Но первой мыслью, которая пришла ей в голову, стало: «Даже если будут трудности, она не может стать тем человеком, кто окажет на него давление первым».

Сюй Шэну сейчас был двадцать один, он учился на втором курсе.

Сюй Япин посмотрела в сторону дивана, и перед её глазами всплыло лицо Сюй Шэна из десятого класса. Он сидел там в форме Линьцзянской школы №6. В тот вечер дул сильный ветер, накануне ливня, и она сидела напротив этого подростка.

В душе Сюй Япин что-то дрогнуло. А после дрожи она подумала ещё: «К тому же, неизвестно, в каком состоянии сейчас психика Сюй Шэна — как бы ещё один толчок не спровоцировал вторую личность».

Ей ни в коем случае нельзя было его провоцировать.

Сюй Шэн и представить не мог, что та чушь про вторую личность, которую нёс Шао Чжань, и по сей день сыграет такую роль.

Мою посуду, Сюй Шэн всё же нервничал. Он никак не мог понять, что думает Сюй Япин, пока она не встала и не сказала: «Ладно. Ты уже большой, крылья окрепли — мне тебя не удержать».

Голос Сюй Япин был твёрдым, но к этой теме она больше не возвращалась.

Сюй Шэн наконец выдохнул с облегчением. Прислонившись к холодильнику, он написал Шао Чжаню: «Твоё сообщение только что увидела мама — телефон лежал на столе... Готовься. Возможно, тебе придётся с ней встретиться».

Но встретиться с мамой Шао Чжаню пока не довелось. Зато Сюй Шэн сначала сходил в гости к тёте Шао Чжаня: «У меня не так много близких родственников и друзей, но мне очень хочется, чтобы они с тобой познакомились».

Переулки у дома тёти Шао Чжаня остались всё теми же. Проходя по ним, оба невольно вспомнили события трёхлетней давности — возвращение в знакомые места. В прошлый раз Сюй Шэн был здесь, притворяясь Шао Чжанем.

«А тот твой двоюродный брат? — спросил Сюй Шэн. — Сейчас уже в старшей школе, наверное? Как он сдал экзамены?»

Шао Чжань: «Нормально. Вошёл в топ-200 района».

Сюй Шэн: «Неплохо».

«Да, — Шао Чжань покосился на него. — Если только его не учили всякие репетиторы кое-чему не тому».

«...»

Двоюродный брат встретил их внизу. За несколько лет он заметно вытянулся, похудел — раньше был полноватым — и теперь выглядел совсем иначе. Единственное, что не изменилось, — трепет перед старшим братом: «Брат».

Сюй Шэн не знал, как Шао Чжань всё объяснил тёте, но обед прошёл довольно приятно.

Младший брат поначалу не знал, как себя вести, но после пары фраз об играх расслабился и почему-то очень привязался к Сюй Шэну. Перед уходом он почесал затылок и сказал: «Мне кажется, я тебя где-то видел. Какое-то знакомое чувство».

Сюй Шэн: «У меня простое, располагающее лицо».

«Располагающее лицо», — подумал Сюй Шэн про себя. А вслух: «Малой, считай, что денёк у меня репетитором отработал. Я тогда из-за тебя чуть не концы не отдал».

Было начало осени.

За окнами стояла прекрасная погода, ярко светило солнце.

Они вышли и направились вдоль жилого квартала к торговой улице. Улица была длинной и узкой, в зелени. Цикады, провожающие лето, то затихали, то принимались стрекотать где-то в тени деревьев. И тут Сюй Шэн вдруг заметил, что эта улица очень похожа на ту, что вела к воротам школы Линьцзян.

Они шли по длинной зелёной аллее. На середине пейзажи наложились друг на друга, и время, казалось, перенеслось в начало того же лета. Их последнее лето в Линьцзяне.

Будто бы всё это был долгий-долгий сон, и, проснувшись, ты снова сидишь на уроке в старшей школе.

Мэн Говэй на кафедре крикнул: «Просыпаемся! Хоу Цзюнь, раздай листы, будем разбирать».

Сюй Шэн проснулся. В классной комнате с шумом вращался вентилятор, обдувая уголки экзаменационных листов. Он открыл глаза и увидел, что рядом сидит Шао Чжань, пальцами сжимающий ручку, а за окном солнце накаляет подоконник. Безудержная юность застыла, словно никогда не меркнущее солнце.

— конец экстры —

[4]: 老大 (lǎo dà) — «старый большой», уличное обращение к «шефу»/«пахану». В китайской молодёжной среде 老大 — это не «самый старый», а «самый крутой»; признание статуса через термин родства. В русском переводе — «шеф», что близко по духу, но теряет иерархический оттенок «старшего брата».

[5]: 大哥 (dà gē) — букв. «старший брат». В Китае это стандартное вежливое обращение к незнакомому мужчине чуть старше или выше по положению. В данной сцене хулиганы используют 大哥 как извинение + признание превосходства Сюй Шэна. Русское «братан» — ближайший, но неполный аналог.

[6]: 大爷 (dà ye) — букв. «старший дядя/дедушка». В Китае так вежливо обращаются к любому мужчине старше ~50 лет, даже незнакомому. Русское «дедушка» — точный перевод, но китайское 大爷 несёт больше уважения и формальной дистанции.

[1]: 叫爸爸 (jiào bàba) — «назови папой». В китайской молодёжной культуре это шутливая (или не очень) форма доминирования: «признай моё превосходство». Не имеет отношения к родству — это игра в иерархию. Аналог в русском — «скажи, что я твой папа», но используется в Китае гораздо чаще и легче.

[7]: 是你爹 / 你爹我 (shì nǐ diē / nǐ diē wǒ) — «я твой отец». В китайском языке это не про родство, а про власть. Говорящий ставит себя на позицию «старшего», отказывая собеседнику в равенстве. Русское «я твой батя» — ближайший аналог, но в китайской культуре такие фразы системны и встречаются гораздо чаще, от бытовых перепалок до серьёзных конфликтов.

[8]: 哥哥 (gēge) — в этом романе НЕ родственное обращение, а романтический/флиртовый термин BL-романа. Сюй Шэн добровольно отдаёт Шао Чжаню «старшую» позицию — в китайской иерархии это сильный жест доверия. Русские аналоги («братик», "милый") не передают культурного подтекста. Всего в тексте 54 употребления 哥哥, эволюционирующих от флирта (гл.71) до настоящей близости (гл.100+).

[9]: Кан Кай — ученик, с которым Сюй Шэн знаком с детства. Его мать — знакомая семьи Сюй Шэна, поэтому Сюй Шэн иногда называет её 康姨 (kāng yí, «тётя Кан»), хотя она ему не родственница. 姨 (yí) — тётя по материнской линии, стандартное обращение к женщине средних лет, знакомой с детства.

[10]: 哥哥 (gēge) — «старший брат», но в китайском языке этот термин имеет гораздо более широкое применение (см. сноску 12). В данном контексте — не романтическое, а общеупотребительное обращение к старшему товарищу, с оттенком уважения.

Примечания к главе:

[1] 叫爸爸 — «назови папой». В китайской молодёжной культуре шутливая форма доминирования, не имеющая отношения к родству.

[2] 学霸 (xuébà) — «властелин учёбы». В отличие от «бога учёбы» (学神), добивается результатов упорным трудом. Сюй Шэна в шутку называют 学霸 на встрече первокурсников.

[3] 保送 (bǎosòng) — зачисление в университет без сдачи гаокао. Выдающиеся результаты на олимпиадах (особенно всекитайских) дают право на прямое поступление. Шао Чжань получает bǎosòng в Пекинский университет.

[4] 老大 (lǎo dà) — «старый большой», уличное обращение к «шефу»/«пахану». В русском переводе — «шеф», что близко по духу, но теряет иерархический оттенок.

[5] 大哥 (dà gē) — букв. «старший брат». В Китае стандартное вежливое обращение к незнакомому мужчине чуть старше. Русское «братан» — ближайший, но неполный аналог.

[6] 大爷 (dà ye) —\ букв. «старший дядя/дедушка». В Китае так вежливо обращаются к любому мужчине старше ~50 лет, даже незнакомому. Русское «дедушка» —\ точный перевод, но китайское 大爷 несёт больше уважения и формальной дистанции.

[7] 是你爹 — «я твой отец». В китайском языке о власти, не о родстве. Русское «я твой батя» — ближайший аналог.

[8] 哥哥 — в этом романе НЕ родственное обращение, а романтический/флиртовый термин BL-романа. Всего 54 употребления, эволюционирующих от флирта до близости. ## Культурные реалии [15]–[80] Выявлены при чтении всех 114 глав + дополнений (番外). Не дублируют [1]–[14]. ## Образовательная система Китая

[9] Кан Кай —\ ученик, с которым Сюй Шэн знаком с детства. Его мать —\ знакомая семьи Сюй Шэна, поэтому Сюй Шэн иногда называет её 康姨 (kāng yí, «тётя Кан»), хотя она ему не родственница. 姨 (yí) —\ тётя по материнской линии, стандартное обращение к женщине средних лет, знакомой с детства.

[10] 哥哥 (gēge) —\ «старший брат», но в китайском языке этот термин имеет гораздо более широкое применение (см. сноску 12). В данном контексте —\ не романтическое, а общеупотребительное обращение к старшему товарищу, с оттенком уважения.