ГУ Яньван наверху перекрикивался с ними через этажи, готовый швырнуть что-нибудь под руку с третьего этажа вниз, но он ещё сохранял рассудок, поэтому лишь трясущейся рукой прорычал: — Стоять!

Мэн Говэй остановил его: — Заведующий Гу, заведующий Гу, успокойтесь. Я разберусь. После собрания зайду в класс и как следует их отчитаю.

Однако, вернувшись в класс, Мэн Говэй на самом деле не стал их наказывать. Он тоже понимал, что дети в последнее время под большим давлением. Первое, что он спросил, войдя: — Чего вы все взмокли? Чем занимались только что?

Хоу Цзюнь соображал быстро: — Потому что мы… слишком усердно учились.

— Именно так, учитель, — поддержал его Тань Кай, весь потный. — Учёба зажгла мою страсть. Я чувствую, как кровь кипит. Я люблю учиться. При одной мысли об учёбе моё сердце начинает биться чаще, а тело — гореть.

Юань Цзыцян добавил: — И потом, погода ведь стала жарче. Лето в этом году наступило слишком быстро.

Сюй Шэн одолжил у Цю Цю пачку салфеток и, протягивая её Шао Чжаню, усмехнулся.

Мэн Говэй, не ожидавший, что они так лихо выкручиваются: — …

— Прогуливать тоже надо тихо. Кто это так громко кричал «Тань Кай, красава!»? На третьем этаже было слышно. Боитесь, что никто не услышит? Давайте, говорите, кто организатор?

Сюй Шэн как раз собирался поднять руку, но Шао Чжань опередил его: — Я.

— …

Шао Чжань: — Я зачинщик.

Сюй Шэн под партой дёрнул его за одежду: — ?

Шао Чжань опустил глаза и тихо сказал: — Я первый вышел.

В этом он был прав — действительно Шао Чжань первым вышел.

— Посмотри сам на свои выговоры, — сказал Шао Чжань. — Получишь ещё один — хочешь вообще не выпускаться?

«Коллекционер выговоров» Сюй Шэн: — …

Когда Сюй Шэн совершал проступок, это было не того же уровня, что ошибка Шао Чжаня — «бога учёбы». Мэн Говэй и так собирался закрыть на это глаза. Теперь он действительно хотел отчитать, но не мог: — Напишешь объяснительную и сдашь мне. — Мэн Говэй перевёл тему: — Этот урок — классный час. Отложите всё, что у вас в руках. Учитель чувствует ваш пылкий интерес к учёбе, но на этом уроке у нас другие дела.

Одноклассники сделали вид, что их оторвали от учёбы, с показным сожалением, но в душе ликуя, убрали контрольные работы.

Мэн Говэй открыл папку и достал оттуда стопку бумаг: — Я не знаю, чьи эти записки. Передавайте их с первой парты. Каждый находит свою и передаёт дальше.

Стопка бумаг, которую достал Мэн Говэй, оказалась теми самыми листочками с пожеланиями, которые они писали на уроке после военных сборов в конце первого курса старшей школы.

Когда они тогда писали эти пожелания, многие отнеслись к этому спустя рукава — они ещё не знали, что вступительные экзамены так близко, а слово «будущее» наступит так быстро.

— Это моя.— Блин, откуда у меня в прошлом году была смелость писать «Университет Цинхуа»?— А я — «Гарвард», прикиньте. Понятия не имею, почему я тогда был таким самоуверенным. Кто дал мне эту уверенность?— …

Но у многих учеников были записаны цели, к которым они на самом деле стремились.

— Я обязательно поступлю в такой-то педагогический университет!— Такой-то университет культуры и искусств.— Такой-то университет.…

За окном класса уже стемнело. Уличные фонари в школьном дворе разгоняли ночную тьму. Когда стопка бумаг дошла до ряда Сюй Шэна, её толщина заметно уменьшилась. Он пролистал её пару раз — его листочек уже давно был у него. Он сложил обратно бумажную звёздочку по прежним сгибам и всё это время аккуратно хранил её в ящике тумбочки в общежитии.

Шао Чжань: — Что ты ищешь?

— Твою, — не останавливаясь, ответил Сюй Шэн. — Ты мою уже видел, а мне что, нельзя посмотреть на твою?

Почерк Шао Чжаня было легко узнать. Нужно было просто найти в стопке листок с самым красивым почерком. Сюй Шэн пролистал десятки бумажек, заметил внизу резкие, энергичные штрихи и остановился. Он вытащил этот листок.

— Пекинский университет, юридический факультет.

Шао Чжань всегда знал свои цели.

Сюй Шэн не стал говорить ничего вроде «Давай!» или «У тебя точно получится!». Вытащив листок, он мотнул подбородком, давая Шао Чжаню знак передать оставшиеся бумаги во вторую группу, а сам сел боком, прислонившись к стене, и начал складывать из листка звезду.

Он не очень умел это делать, поэтому тайком достал телефон из парты, спрятал его под учебником и начал искать инструкцию по складыванию бумажных звёзд.

Когда листки только начали раздавать, в классе было шумно. Но к тому времени, как все бумажки раздали, наоборот, воцарилась полная тишина.

Мэн Говэй сказал: — Я возвращаю вам эти листочки. Независимо от того, далёкая у вас мечта или близкая, я искренне желаю, чтобы вы определились с направлением, с целью и в оставшиеся дни боролись за неё.

Сюй Шэн слушал и продолжал складывать звезду. С первой попытки у него не получилось. К тому времени, как Мэн Говэй закончил говорить, его бумажная звёздочка как раз была на последнем шаге.

— И не давите на себя слишком сильно. Вступительные экзамены — это лишь один из экзаменов в жизни… В глазах учителя вы все замечательные.

— Блин, а сложная штука эта звёздочка, — сказал Сюй Шэн, закинул телефон обратно в парту, сжал пальцы и протянул звезду Шао Чжаню: — Дарю тебе подарок.

С этими словами юноша разжал ладонь. Бумажная звёздочка словно впитала свет уличного фонаря за окном.

Погода становилась жарче. Скоро наступило время, когда можно было пропотеть над задачами и в классе, не спускаясь во двор гонять мяч. За окном колыхалась зелень, а в душном воздухе раздавалось первое стрекотание цикад.

Прошёл очередной пробный экзамен. Стопки контрольных на столах становились всё выше.

Сюй Шэну, сидевшему у окна, тоже было жарко. В обеденный перерыв он накрылся курткой Шао Чжаня, чтобы спрятаться от солнца, и лёг спать на парту на заднем ряду.

Не успел он поспать и часа, как в класс ворвался Хоу Цзюнь. Он стёр с доски цифру «5» в обратном отсчёте «105 дней» и заменил на «4»: — Одноклассники, через несколько дней у нас торжественная клятва за сто дней[1] до экзаменов. Обязательно наденьте школьную форму. Не говорите мне потом, что постирали и она не высохла. Гу Яньван сказал…

Хоу Цзюнь, передразнивая голос Гу Яньвана: — Мне плевать. Хоть в младших классах её украдите, но форма должна быть на вас надета.

Хоу Цзюнь был уверен, что в седьмом классе все ведут себя примерно, поэтому специально предупредил Сюй Шэна: — Шэн, завтра без бунта, ладно? Носи форму нормально.

Сюй Шэн, у которого от шума разболелась голова, с трудом сел: — А когда я её плохо носил?

Сейчас Сюй Шэн действительно носил форму нормально. Разве что иногда, когда она была постирана и ещё не высохла. Но почти каждый день он был в форме. Хоу Цзюнь вздохнул: — Ну… у тебя же есть… прошлое. Я боюсь. Вдруг ты решишь, что день торжественной клятвы — это действительно особенный день, и захочешь быть не таким, как все?

— …

Сюй Шэн обнаружил, что ему нечего возразить. Он открутил крышку бутылки и сказал: — Обезьяна.

Хоу Цзюнь: — М?

Сюй Шэн: — Ты меня очень хорошо знаешь. Может, мне завтра и правда не надеть форму? Оставить Гу Яньвану яркое воспоминание?

Хоу Цзюнь не знал, как с ним разговаривать. Он обернулся к Шао Чжаню: — Чжань, он твой. Уговори его.

Шао Чжань: — Не уговорить.

Перед началом торжественной клятвы за сто дней до экзаменов как раз утвердили рекомендацию на поступление Шао Чжаня без экзаменов.

Шао Чжань в прошлом семестре получил золотую медаль на олимпиаде. Как раз в то время, когда Сюй Шэн был на интенсивных занятиях в художественной студии. Другие учителя уже догадывались, что результат будет положительным. Как только документы подали, было почти десять к одному, что всё пройдёт. Но когда новость действительно пришла, в школе поднялся переполох.

Когда Шао Чжань пошёл в кабинет Гу Яньвана за уведомлением, Сюй Шэн хотел подкрасться к двери и разузнать обстановку. Но стоило ему выйти из класса, как Хоу Цзюнь и остальные, понимающе переглянувшись, последовали за ним: — Пойдём вместе. Мне тоже интересно. Ведь рекомендацию Шао Чжаню должны утвердить, да?

В итоге за Сюй Шэном выстроилась целая вереница «хвостиков», приклеившихся к двери кабинета Гу Яньвана.

— Молодец! — Гу Яньван в тот день был в строгом костюме, в руках у него был текст выступления. Он подозвал Шао Чжаня и хлопнул его по плечу: — Учитель знал, что у тебя получится!

Шао Чжань стоял спиной к двери, и через щель было плохо видно.

Сюй Шэн постоял немного, ему стало лень. Он отошёл на пару шагов назад и сел на лестнице, поджидая своего парня.

Остальные оживлённо обсуждали.

Хоу Цзюнь завидовал до смерти: — Рекомендация без экзаменов! Это же круто. Значит, в следующем месяце ему не нужно торчать в школе и готовиться?

Тань Кай: — Почему существуют люди, которым не нужно сдавать вступительные экзамены? — Они всё ещё мучительно готовились, столкнувшись с давлением экзаменов, а среди них оказался тот, кто «взломал систему» и поступал напрямую.

Юань Цзыцян: — Я думал, у меня нормальная психологическая устойчивость. Но Чжань, этот ходячий чит, меня просто деморализовал.

Но, несмотря на эти слова, они всё равно радовались за Шао Чжаня. Когда он открыл дверь и вышел из кабинета, его тут же окружила толпа: — Чжань, красава!

— Рекомендация! Блин, это просто бомба!

Когда Хоу Цзюнь и остальные разошлись, Сюй Шэн, сидя на лестнице, вытянул ноги и спустился на одну ступеньку: — Теперь можно не ходить на уроки?

Шао Чжань хмыкнул.

Настроение Сюй Шэна было таким же, как у Хоу Цзюня: — Разве это не круто? Как только новость разнесётся, весь выпускной класс захочет тебя побить.

— Круто, как же, — сказал Шао Чжань. — Я же должен ещё тебя учить.

Экзамены сдавать не нужно, но обязанности частного репетитора продолжались.

Шао Чжань обнаружил, что у его парня действительно нет чувства реальности. Он поднял Сюй Шэна со ступенек: — Подготовить тебя к экзаменам сложнее, чем сдавать их самому.

Сюй Шэн: — …

И что это за чувство, что его высмеивают?

Торжественная клятва за сто дней до экзаменов — ежегодное масштабное мероприятие в линцзянской Шестой школе. В предыдущие два года они просто смотрели на это как на шоу и даже втайне обсуждали, что Гу Яньван, когда переходит на сентиментальный тон, выглядит особенно «пафосно».

Обычный завуч, который мог на торжественной линейке подраться с Сюй Шэном, вдруг говорит что-то от души — мурашки по коже.

Но в этом году они сами оказались теми учениками, что стояли под флагштоком.

Уже было разгар лета. Цикады стрекотали не переставая. Резиновое покрытие беговой дорожки накалилось на солнце.

Площадку украсили торжественно. Музыку крутили по кругу с самого утра. Красные транспаранты висели на деревьях за флагштоком. Сюй Шэн не опоздал и по правилам надел школьную форму. Стоя в шеренге, он вдруг вспомнил, что в последний раз вся параллель собиралась так же, кажется, когда они только поступили на первый курс.

Но тогда у него не было настроения участвовать в торжественной церемонии встречи новичков. Не было настроения слушать, как учителя на сцене по очереди желают удачи новым первокурсникам. В душе было одно сопротивление. И форму он тогда не надел.

Когда Гу Яньван сказал: «Добро пожаловать в нашу Шестую школу Линцзяна», на сцену вышел первокурсник с речью. Сюй Шэну тогда очень хотелось сбежать из задних рядов и уйти с площадки.

Но сейчас сцены перед ним постепенно накладывались друг на друга. Даже назойливый стрекот цикад, казалось, сливался воедино.

Сюй Шэн сделал шаг назад. Раз уж они с Шао Чжанем были в задних рядах, можно было не беспокоиться о строе: — На церемонии в начале учёбы… тот первокурсник, который выступал с речью, это был ты?

Шао Чжань: — Я.

— …

Шао Чжань: — Разве ты не должен сказать: «Я тогда уже заметил тебя»?

Сюй Шэн протянул: — А. Я тогда подумал, что этот парень слишком долго выступает. Жутко бесило.

Его парень никогда не следовал ожиданиям.

Гу Яньван на флагштоке несколько раз «проверил» микрофон и только потом начал официальную речь: — В этом году ученики нашей старшей школы добились многих выдающихся результатов. Товарищ Шао Чжань получил рекомендацию для поступления без экзаменов.

Гу Яньван на мгновение запнулся, потому что следующее имя он произносил много раз, но в основном когда вызывал его для объяснительных: — Сюй Шэн из седьмого класса тоже показал себя неплохо, заняв первое место на объединённом художественном экзамене.

Гу Яньван, очевидно, не собирался так легко его отпускать. Пользуясь случаем, он продолжил критику: — Однако у товарища Сюй Шэна раньше было немало плохих записей. Он постоянно опаздывал на уроки, любил выделяться, отказывался носить школьную форму и неоднократно вступал со мной в отчаянные схватки…

Когда Гу Яньван сказал это, многие в зале засмеялись, включая самого Сюй Шэна.

Вскоре Гу Яньван сменил тему: — Почему я сегодня уделил время, чтобы поговорить с вами о Сюй Шэне? Потому что в нашей школе Линцзян никогда не было художников. Мы гордимся тем, что в Линцзяне появился художник. И я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы сказать другим ученикам: может быть, иногда ваш путь отличается от пути других. Учителя всегда поддержат вас и надеются стать вашей опорой на пути вперёд.

Голос Гу Яньвана был на удивление мягким.

Никто не подумал, что Гу Яньван «пафосен». Несколько девочек из седьмого класса даже тайком вытирали слёзы.

— На каждый нынешний экзаменационный лист учитель может дать вам ответ. Но на жизненном пути вас ждёт ещё больше таких «экзаменационных листов», и тогда вам придётся искать ответы самим.

— До вступительных экзаменов осталось всего сто дней. Других слов об учёбе я здесь повторять не буду, — закончил Гу Яньван, стоя под палящим солнцем. — Желаю вам идти дальше. Линцзян — это лишь ваша отправная точка.

Примечания к главе:

[1] 百日誓师 (bǎirì shìshī) — торжественная церемония за 100 дней до гаокао. Ученики выстраиваются на площади, произносят клятвы. Очень эмоциональное событие — момент, когда серьёзность экзамена ощущается по-настоящему.