Сюй Шэн одной рукой держал пакет, а другой начал перебирать то, что лежало внутри: «Прописи для безупречного почерка: скоропись для начинающих», «Почерк рассказывает о человеке: пять тетрадей-прописей издательства "Хуася Ваньцзюань"».

...

Сплошные прописи.

Сюй Шэн не стал дальше смотреть.

Судя по толщине и весу пакета, Шао Чжань купил никак не меньше десятка прописей — на все случаи жизни, с нуля до продвинутого уровня, богатый выбор.

То ли потому, что Шао Чжань купил слишком много прописей, а может, просто так, но в пакете оказалась ещё и ручка — подарок от книжного магазина.

Сюй Шэн с трудом дождался конца уроков, надеясь хоть на время сбежать от этого проклятия по имени «Шао Чжань». Он всё ещё лелеял надежду, что завтра утром, проснувшись, они поменяются обратно: «Ты специально пошёл покупать прописи, ты, бл...» — он осёкся под холодным взглядом Шао Чжаня, проглотив ругательство, — «...с чего ты взял?»

Для Шао Чжаня поход в книжный за прописями тоже был испытанием.

В магазине как раз несколько учеников выбирали учебные пособия, но стоило ему войти — и не прошло и десяти секунд, как покупатели разбежались. Можно сказать, он пользовался услугой «аренда зала». А купил он столько прописей просто потому, что у него не было времени выбирать. Продавщица стояла рядом и вздыхала: «Студент, давай побыстрее, нам ещё торговать надо».

Сегодня на уроке Сюй Шэн сумел отобрать у Мэн Говэя контрольную, но в будущем такое могло и не пройти. А если какой-нибудь учитель в порыве вдохновения вызовет его к доске решать задачу — с его-то почерком он и в Жёлтой реке не отмоется.

Шао Чжань сказал:— У тебя слишком уродливый почерк.

Сюй Шэн посмотрел на своё собственное лицо, которое выглядело так, будто его приморозили. Ему очень хотелось выругаться, но возразить было нечего.

Шао Чжань закинул рюкзак на одно плечо и предложил ему другой вариант. Он наклонился ближе, что создавало невидимое давление; распущенные волосы падали на глаза:— Можешь не练. Завтра на уроках я буду писать правой рукой.

Сюй Шэну хотелось не только ругаться — его так и подмывало ударить.

Если бы Шао Чжань перешёл на правую руку, учителя тут же заметили бы, что почерк «Сюй Шэна» совершил невероятный скачок, приблизившись к уровню бога учёбы. Удар был бы ещё сильнее.

Два варианта — и оба верная смерть. Разница лишь в том, какая смерть окажется мучительнее.

Сюй Шэн не хотел выбирать ни один.

Шао Чжань сказал своё слово и собирался уйти, не желая больше задерживаться на этом вопросе, но Сюй Шэн молниеносно схватил его за руку:— Погоди.

Сюй Шэн сжал запястье Шао Чжаня. Когда он мысленно настраивался и изредка опускал планку, он мог сказать что угодно. Он начал торговаться:— Двадцать страниц — это слишком много. Я за весь семестр столько не написал. Давай договоримся — десять.

Шао Чжань молча смотрел на него.

Сюй Шэн начал бессовестно врать:— В любом деле самое сложное — начало. Нельзя объять необъятное за один раз. Ты должен это понимать. Я уверен, что ты не будешь так жесток к однокласснику...

Но едва Сюй Шэн начал свою речь, как его тут же оборвали.

— Я лицемерный, беспринципный, бесчеловечный, — сказал Шао Чжань, сделал паузу и добавил: — А, ещё одно слово — хуже скота.

— ...

— Отпусти.

Сюй Шэн разжал руку и смотрел, как Шао Чжань возвращается в комнату напротив и с грохотом закрывает дверь.

Сюй Шэн всегда писал как хотел — как душа пожелает, так и выводил.

Учителя не раз пытались вручить ему прописи. Ещё в десятом классе Гу Яньван уговаривал его: «Ты посмотри на свой почерк — что за птичий помёт! Я с улицы любого приведу, он и ногой напишет понятнее, чем ты! Баллы и так низкие, а ты ещё и баллы за чистописание упускаешь. Выйдешь из школы — направо, в книжный Синьхуа[1]. Катись покупать прописи и练! Катись быстрее!»

Сюй Шэн пропускал это мимо ушей. Бормоча «до свидания, завуч Гу», он выходил из кабинета.

Писать по прописям?

Да ни за что. Ему даже во сне такое не приснилось бы.

Через десять минут Сюй Шэн сидел за письменным столом и, скрепя сердце, открывал страницу прописей.

Перед тем как взять ручку, в голове у него пронеслась мысль: «Я обязательно пожалею о том, что делаю сегодня вечером».

На первой странице прописей слева было три квадрата с разметкой. В квадратах — три базовых элемента: горизонтальная черта, вертикальная с остановкой, вертикальная с иглой.

Под квадратами мелкими буквами были указаны советы по написанию: «Горизонтальная черта: лёгкий нажим в начале, веди кисть вправо, обрати внимание — левый край ниже правого, длинная горизонтальная должна быть с лёгким изгибом...»

Сюй Шэн прижал прозрачный лист поверх прописей, с трудом успокаивая эмоции, и принялся обводить ряд за рядом иероглиф «три» в тренировочных квадратах справа.

Чжан Фэн продолжал бомбить его в WeChat[2].

Чжан Фэн: Кстати, старший, почему ты сегодня после уроков так быстро ушёл?

Просто боялся, что ты меня найдёшь.

Чжан Фэн: Я ещё хотел спросить, не пойдёшь ли играть в мяч.

Боялся, что ты позовёшь меня играть в мяч.

Чжан Фэн: Чем ты сейчас занимаешься?

Сюй Шэн посмотрел на свои прописи и ответил тремя иероглифами: Играю в игры.

Чжан Фэн: Вместе?

Сюй Шэн: Сам поиграй. Хочу потренировать перемещения.

Сюй Шэн: Человек не может вечно полагаться на тиммейтов. Пора учиться делать carry самому.

Чжан Фэн: ...

Когда Сюй Шэн оторвал взгляд от прописей, за окном уже стояла кромешная тьма. Едва слышно стрекотали цикады, между тенями деревьев проносился горячий ветер. До него дошло: он练 писал уже почти час.

Сюй Шэн бросил ручку, сел кое-как — поджал одну ногу, поставив её на край стула, откинул голову назад и привычным жестом потянулся за бутылкой воды.

Открутил крышку, поднёс горлышко ко рту — и вдруг снова закрутил.

Было только одно дело, более неловкое, чем мыться.

Он не обсуждал с Шао Чжанем подробности, оба просто делали вид, что ничего не случилось, но оба не сговариваясь стали меньше пить воду. При этой мысли Сюй Шэна захлестнула волна стыда.

Он правда не понимал — почему учиться и просто существовать так сложно?

Сюй Шэн взъерошил волосы, снова схватил телефон, открыл браузер и зашёл в раздел вопросов и ответов. Он хотел найти кого-то с похожей проблемой, но поиск выдавал только запросы на рекомендации книг.

Пришлось стать первым, кто задаст этот вопрос. Он набирал слово за словом: «Я ученик одиннадцатого класса. Успеваемость... у неё есть потенциал для роста».

То ли от стыда, то ли от того, что не мог сразу подобрать правильные слова, Сюй Шэн долго мялся, даже начал нести чушь, описывая свою красивую внешность, и только потом перешёл к сути: «Я и один мой одноклассник поменялись телами. Что мне делать?»

Сюй Шэн выбрал категорию «Трудные случаи». Вскоре пришёл ответ от доктора по фамилии Ли: «Советую как можно скорее обратиться в больницу».

Аватарка доктора Ли изображала человека в белом халате со строгим видом — выглядел он очень авторитетно.

Сюй Шэн приободрился — похоже, есть надежда. Он ответил: «Можно поподробнее?»

Доктор Ли ответил: «Сходите к психиатру, как можно раньше. Активно сотрудничайте с врачом. Желаю вам скорейшего выздоровления».

— ...

Сюй Шэн вдруг подумал, что продолжать писать прописи — возможно, не такой уж плохой выбор по сравнению с советами сомнительных докторов.

Сюй Шэн дописал двадцать страниц. У него уже кружилась голова и рябило в глазах. Иероглифы, встречавшиеся в прописях, становились то знакомыми, то чужими, то снова знакомыми. Он писал и погружался в глубокие сомнения по поводу жизни и общества.

Он не соврал, сказав, что за этот семестр не написал столько. Теперь он хотел бы уточнить: не только за этот семестр — за прошлый он тоже столько не писал.

Он не сдавал домашние задания, не вёл конспекты и не старался на контрольных.

На сочинениях, если был выбор, он писал только в жанре «стихи», потому что слов нужно мало. Однажды Гу Яньван отчитал его: «Ты что, поэт? А?! Какие там стихи! Твои жалкие строчки — это стихи?! Ты бы хоть тему сочинения не раскрывал, и то было бы лучше! Как ты вообще сдал экзамены в старшую школу!»

Сюй Шэн не стал думать дальше. Он встряхнул кистью руки, и тут в голову пришла другая мысль: у Шао Чжаня, кажется, совсем нет друзей?

Раньше он просто знал, что этот парень производит впечатление холодного человека. Но сегодня, побыв Шао Чжанем целый день, он понял: хотя у Шао Чжаня много поклонников и поклонниц, настоящих друзей — ни одного.

Впрочем, это ему только на руку — не придётся разбираться с внезапно появившимися «друзьями-отличниками».

Если бы такой персонаж существовал, они, чего доброго, вместе решали задачи и в свободное время ходили бы в библиотеку развивать кругозор. Он бы выбрал смерть.

За весь день удобств он получил немало, но вопросов только прибавилось. Неужели жизнь этого человека — сплошные Хуанган[3] и Усань? Все боги учёбы такие ненормальные?

Сюй Шэн принял душ, и тут же возник другой вопрос.

На этот раз он как следует протёр запотевшее зеркало. В отражении стоял подросток с голым торсом, с которых капала вода. Сюй Шэн повернулся боком и посмотрел — наконец-то он рассмотрел татуировку поближе. Это было похоже на пламенные крылья — линии огня, распускающиеся на коже в форме крыльев.

Обычная татуировка. Самая стандартная, какие предлагают в любом тату-салоне.

Она абсолютно контрастировала с ледяной аурой Шао Чжаня.

Сюй Шэн посмотрел ещё раз, потом понял, что пялиться на чужое тело — это как-то извращённо, и схватил с края полотенце. Отбросив все вопросы, он накрыл голову и вышел из ванной.

Перед сном оба думали об одном и том же: «Может, завтра мы поменяемся обратно».

Если не поменяются, так жить невозможно.

На следующий день Сюй Шэна разбудил стук в дверь. Он открыл дверь общежития и увидел «самого себя», который принёс рюкзак и заодно собирался проверить двадцать страниц прописей.

Небеса явно не услышали их молитв. Кроме того загадочного грома — ни единого ответа.

Примечания к главе:

[1] 新华书店 (Xīnhuá Shūdiàn) — государственная сеть книжных магазинов, основанная в 1937 году. Основное место покупки учебников для школьников.

[2] 微信 (Wēixìn) — главное китайское приложение: мессенджер + соцсеть + платёжная система в одном. В Китае через WeChat общаются все — от школьников до пенсионеров. Без него практически невозможно функционировать.

[3] 黄冈 (Хуанган) — серия пособий из города Хуанган запредельной сложности. 五三 (Усань) — «Пять лет гаокао, три года симуляций», самый популярный сборник. Оба — культурные маркеры «адской китайской зубрёжки».