Аика

Тишина в нашем бабьем царстве – исключительно редкая благодать, и я неожиданно ловлю себя на мысли, насколько по-разному мы все молчим. Обычно громкая и непоседливая Кирюша молчит очень мирно, потому что уснула, убаюканная лёгкой качкой и мерным урчанием двигателя. Лиечка тоже притихла по уважительной причине – она сосредоточенно пережевывает резинового петуха.

От Сашкиного молчания веет агрессией – она молчит дерзко и вызывающе. Сейчас она недовольна собой – терминатор Гена всё же напугал её своей грубостью, но Алекс ни за что этого не признает, поэтому будет выразительно молчать, пока не найдёт, на ком выместить свою злость. Болтушке Стефании сложнее всех, поэтому её красноречивое молчание сопровождается укоризненным пыхтением.

Меня не беспокоит это напряжённое безмолвие. Не то чтобы я достигла высшей степени пофигизма, но зато в совершенстве овладела искусством молчания. Оно куда полезнее слов, что я могла бы сейчас озвучить. А поскольку мой закипевший мозг генерирует совершенно сумасбродные идеи, я рада этой тихой передышке и возможности подумать и подкорректировать свои планы на вечер. Однако Стешка не выдерживает:

– К-какой же ужасный тип этот Гена, я т-терпеть таких не могу! – восклицает она полушепотом и обиженно закусывает губки.

Я разглядываю её в зеркале заднего вида и с трудом удерживаюсь от улыбки.

А я-то думала, что ты всех любишь, малышка!

– Это каких же? – с удовольствием прерывает молчание Алекс. – Таких, которые забывают ослепнуть от твоей неземной красоты? Очень не хочу тебя расстраивать, моя прелесть, но ты уже большая девочка и пора бы осознать, что ты не можешь соответствовать вкусам всех без исключения самцов. Даже таких озабоченных, как этот Геннадий.

Мой предостерегающий взгляд Алекс предпочла не заметить, а по количеству яда на языке она сейчас могла бы посоперничать с чёрной мамбой. В глазах Стефании блеснули злые слёзы, но, к счастью, не расплескались.

– Да что ты, Сашуль, – ласково пропела она, – я вовсе не п-претендую на твой каравай! Я ещё не на-настолько отчаялась.

Как же им обеим шло молчание!

– Я тебе, дрянь малолетняя, язык сейчас вырву! – вызверилась Алекс.

– Ты лучше свой язык п-придержи, пока его на инквизиторский к-кол не намотали!

– Ах ты… – Алекс аж подскочила на месте, но я схватила её за руку и сдавила запястье. Сестра зашипела от боли и заплакала.

– Девчонки, что вы творите?! – я снизила скорость и перестроилась в правый ряд. – Вы совсем обалдели? Сцепились, как змеи в банке! Я кому детей доверила?! Стеш, ты слышишь, что говоришь?

– А я, что ли, п-первая начала? – обиженно пискнула она.

– Детский сад! – я стрельнула в Стешку злым взглядом.

Конечно, начала Сашка, но врезать по лбу хочется именно Стефании. Ведь, вместо того, чтобы изящно погасить конфликт, как умеет только она, эта паршивка ещё больше распалила старшенькую. Что ж, с кем поведёшься… Я улыбнулась настороженной Лиечке и, включив аварийку, притормозила у тротуара.

– Дочик, и почему эти старые тётки пугают мою маленькую девочку? – протянула я сладким голосом и погладила малышку по нежной щёчке. – А может, мы сестрёнку твою разбудим, чтобы этим перечницам не до разборок было? Мы-то на них надеемся, ждём, что они посеют разумное и доброе, а они просто злые и глупые курицы… да? Может, нам пора подыскать милую и интеллигентную няню?

– Хера-аню! – в тон мне ответила Алекс, не забывая широко улыбаться племяшке.

И тут же зачирикала-запричитала Стешка:

– Са-аш, прости, п-пожалуйста… Девчонки, п-простите меня, я такая дурочка!.. Но я так в-вас люблю!.. Больше всех на свете… Да мне, к-кроме вас, вообще никто не н-нужен! Я просто исп-пугалась… и п-перенервничала… Ну мы что, из-за какого-то п-придурка ругаться будем? Да типун ему на п-писюн!

– Даже два! – проворчала Сашка. – Мне он сразу не понравился, ещё когда с Кирюхой приходил. Наглый, самоуверенный буйвол! Рожа, как булыжник неотёсанный, а гонора!..

– Да кому ва-вообще нужен этот грубый му-мужлан?! – это уже Стешка.

Кое-кому он очень даже нужен…

Кажется, буря миновала… Алекс со Стешкой с удовольствием принялись мусолить Гену, Лиечка заулыбалась, а я снова влилась в транспортный поток. Усмехнулась про себя.

– Гена не придурок, просто очень импульсивный, когда дело касается его друзей, – пояснила я чересчур увлекшимся девчонкам. Ну, понятно, что у отсутствующих недостатков всегда в избытке.

– Импульсивный, как бронепоезд без тормозов, – вставила Алекс, а я пожала плечами.

– Кир говорит, что он очень хороший человек и замечательный друг. А ещё он великолепный боец… – я задумалась, вспоминая. – Наверное, даже лучший… Но тебе, Саш, действительно лучше держаться подальше от его кола, там надолго никто не задерживается. Он… охотник…

– Пф-ф! – единственное, что выдала в ответ Алекс, и я подозрительно покосилась на неё – неужто запала?

Сашку всегда привлекала и заводила грубая мужская сила. Но в конечном счёте именно грубый напор и отпугнул её от Гора. А раздолбаю Вадьке наоборот – не хватило жесткости, чтобы удержать жену. И где эта идеальная середина? Как ни странно, мне понятны эмоции Алекс, но… она и Гена? Я даже внутренне передёрнулась, представив подобный взрывной тандем. И совершенно сразила малышка Стефания – сощурив зеленющие глаза, она хищно улыбнулась, потянулась, как кошка, и мелодично промурлыкала:

– Кажется, вашему охотнику до сих п-пор попадалась бестолковая дичь. П-просто научись думать, как охотник. А ловцу не стоит з-забывать, что в любой момент роли могут п-поменяться и кто-то захочет открыть охоту на него…

«Думай, как охотник, но доверяй инстинктам», – когда-то говорил мне Ли. И так странно было услышать подобное от нежной и хрупкой Стефании. Волчица под шкурой изящной лани! Я думаю об этом весь день – и в дороге, и дома, когда наблюдаю за привычно ласковой сестрёнкой…

И, уезжая из дома, я продолжаю об этом думать.

* * *

Гор – тоже охотник. Опасный хищник… Змей.

Он встречает меня прищуренным стальным взглядом и кривой улыбкой.

– Опаздываешь, Айка, – тянет лениво.

– Разве? Я обещала до шести…

– Ты обещала вернуться ещё три недели назад и нарушила мои планы.

– Не всегда получается, как планируешь. Дети, знаешь ли, иногда вносят свои коррективы, – беззаботно отвечаю ему, а приглушенный собачий лай запускает мурашки по телу. Но я быстро заставляю себя успокоиться – все собаки лают одинаково.

– И где твои дети? – тон Гора становится жестче. – Я же сказал, чтобы ты привезла их.

Трындец! Ты мне кто есть-то?!

– А сказал – это приказал или попросил? – уточняю с вызовом.

– Что ж ты такая дерзкая и непослушная? Сама ведь жалеть будешь…

О чём я буду жалеть, даже не пытаюсь уточнять, а Гор уже ушёл от темы:

– Я там, кстати, свою баньку почти закончил… уже видела?

– А как же! Я вчера прям с самолёта детей побросала и в баню твою рванула. Думаю – а ну как закончил, а я ещё не видела!..

– Ты чего такая бешеная? Ну нет и нет, – неожиданно примирительным тоном ответил Гор и потрепал меня по волосам. – Может, тебе чайку успокоительного? Или сразу к делу?

– Вот, кстати, о деле… – я отважно встретила его жуткий взгляд и озвучила: – Тебе придётся подыскать себе новую массажистку.

Змей смотрит на меня, не мигая, и непонятно, о чём размышляет. Думай, как охотник… И я думаю, что охота – это не только погоня – это власть и подчинение своей воле. И чем опаснее противник – тем ценнее победа. Но Гор смог меня удивить:

– Жаль, я уже так привык к твоим немощным ручкам. Но, надеюсь, хоть в спарринге ты мне не станешь отказывать?

– Не дождёшься, – я рассмеялась, почувствовав облегчение. – Только мне надо полчасика на разминку, три дня уже не занималась.

– Плохо! – припечатал Гор и прошипел почти с угрозой: – Не смей пропускать, иначе заставлю каждый день ко мне ездить.

– Я же непослушная, Гор, ездить не стану. Но не против, если ты сам будешь приезжать. Выберем полянку в лесу… Ты ж всё равно в свою баню почти каждый день гоняешь. Тебя там, кстати, ещё не придавило общественным мнением?

– Общественное мнение, малышка, – это мнение тех, кого не спрашивают. А вот полянка в лесу – это хорошая мысль. Возможно, и Сашенька захочет поприсутствовать…

Ага, размечтался!

– Ладно, боевой воробей, хорош мне тут гримасы строить, – нахмурился Гор. – Иди переодевайся и на разминку, а я скоро примкну.

Можешь не торопиться, Змей.

* * *

Я неистово танцую в центре страшного кокона, созданного моими убийственными крыльями, и чувствую себя смертоносной бабочкой. Кажется, даже пуле не под силу пробить этот барьер…

Но не голосу…

– Левый локоть спрячь… – раздаётся за спиной, и я чудом не сбиваюсь с ритма.

Зажимаю нунчаки предплечьями и замираю, не дыша… прислушиваюсь.

– Егор, выпускай мальчика, – звучит насмешливо, а я судорожно ловлю ртом воздух и оглядываюсь.

А я ведь всегда верила, что ты жив… тогда почему мне так больно дышать?..

Глаза, словно песком засыпало… и зубы стучат… Но громкий лай перебивает нервную дробь – тяжелый рыжий пёс неумолимо несётся на меня, как торпеда. Однажды я уже ошиблась, поэтому не зову вслух, пока эта туша не сбивает меня с ног. А я совсем не сопротивляюсь – просто падаю навзничь, обессиленная и ослеплённая слезами, и ору, сотрясаясь всем телом и с трудом проталкивая воздух в лёгкие. А шершавый язык слизывает солёную влагу с моего лица…

– Фу, Пушок, ты ж сейчас раздавишь нашу боевую гейшу! Фу! – Ли помогает мне подняться с земли и прижимает к себе так крепко, что я больше не смею сомневаться – они вернулись ко мне.

– Ну здравствуй, малышка…