Кирилл

Апрель

Шум льющейся воды стих, и за спиной хлопнула дверца душевой кабины.

– Ух! В здоровом теле здоровый дух! – прогрохотал Геныч, обматывая полотенце вокруг бёдер. – Спасибо, Кирюх, твой скалодром – это мощь! А персонал… м-м!.. Майку не вздумай уволить, девка – огнище! И, кстати, с тренажерами отличная идея. Тебе ещё баньку сюда и, поверь, не зарастёт народная тропа. Я – так точно твой завсегдатай.

Не оборачиваясь, я отстранённо наблюдаю в зеркальном отражении за Генычем и думаю, что банька – это отлично, сам давно хочу. Да и тренажёров надо добавить… и до хрена чего ещё. Но не сейчас, сразу мне всё не потянуть.

– И кабинетик у тебя достойный, – нахваливает Геныч и ржёт. – Раньше-то поскромнее был, да?

Я усмехаюсь – то что было раньше, и кабинетом нельзя назвать – тесный чулан, заваленный снаряжением.

– Это уже отец постарался в моё отсутствие, я и сам не узнал, когда увидел.

– Молоток Андрей Андреич! Вот понимает мужик, что нужно для… Э, Кирюх, а ты чего там к зеркалу прилип, седые волосы пересчитываешь? – Геныч упал в кресло и сочувственно покачал головой. – Что, сильно болит?

– Да не, терпимо, – я разворачиваюсь к другу. – Устал только, как загнанный конь. Сдулся весь как… пф… и пресс заплыл.

– Пресс!.. – Геныч громко фыркает. – Пресс, брат, дело наживное. Ты и так слишком резко начал восстанавливаться, не спеши. Сейчас недельку на адаптацию – и мышцы всё вспомнят и возрадуются. К маю будешь, как Аполлон. Ниндзя твоя слюной захлебнётся. Вот же заноза мелкая, путешественница, мать её в пассатижи, такого мужика погубила!

– Да ладно, Геныч, не нагнетай, так, пригубила слегка… замотивировала, можно сказать. Оно даже к лучшему, пусть до мая путешествует. Я как раз с «Гейшей» закончу, да и сам приду в форму. Думаю, может, бегать начать, м? Трусцой…

– Трусцы ток на бегу не растеряй! Ты давай, питайся нормально, а то усохнешь и будешь, как… как все, короче. И ниндзя твоя тебя не опознает. Че ты, говорил с ней вчера?

Я киваю и начинаю одеваться. Говорил. Весь этот месяц я, как птица Говорун, а Айка – мой молчаливый слушатель. Кажется, за всю свою жизнь я произнёс меньше слов, чем за время телефонных разговоров с моей немногословной и упрямой Гейшей.

– Ну, ты уже рассказал ей о замечательном друге, готовом обменяться опытом? – спрашивает Геныч, а на мой непонимающий взгляд возмущается: – Ну ты что, Кирюх, забыл? Я ж говорил, что хочу взять пару уроков… пару десятков.

– Геныч, ты и так убийца! На хрена тебе нунчаки, на экзотику потянуло? Ты б для начала что попроще освоил, ты ж ни одним оружием не владеешь.

– Почему это? Я стреляю неплохо… а ножи – это неспортивно. А в обороне что мне этот нож – препятствие? Другое дело – нунчаки!.. Во-первых, это реально круто!.. Ну, конечно, не настолько круто, как с ноги в ухо, но… ты меня понял. А во-вторых, вот встречу я твою малявку с колотушками в чистом поле – и что делать?

– Бежать, Геныч, – начинаю ржать. – И постараться не засрать чисто поле.

– Вот! – он многозначительно задрал вверх палец. – И это уже не смешно. Я ж говорил, что хочу прорваться в СБ к нашей Королеве Драконов, а у неё не должно найтись повода мне отказать. То есть я должен быть универсален. Понимаешь?

– Геныч, ты боец, каких поискать, а к тому же у вас с ней нормальные отношения, и в деле она тебя видела… С чего ей отказывать? Да и кто лучше тебя защитит драконье гнездо? Ты бы лучше язык учил, потому что его незнание – куда более веский повод для пинка. А нунчаки… по мне – так просто твоя блажь. Ну, пошарь по объявлениям… У нас что, мастеров больше нет?

– Не скажи, брат! Мастера-то, может, и есть, но твою ниндзю… ниндзЯ – да? Так вот, её я уже видел в бою и имел возможность заценить.

Я морщусь, потому что моя маленькая Айка в бою – звучит как полный бред. И тем не менее – факт.

– Ясно, а каким опытом ты с ней собрался обмениваться? Кулак ей поставить?

– Пф, зачем? Да и какой у неё там кулак – сквозь очки не разглядишь! Но я мог бы дать ей несколько мудрых житейских советов, а то ведь пропустит в жизни всё хорошее и умрёт лет через семьдесят… старой и злой девочкой. Так что скажи ей про меня, не забудь. Только хорошо скажи. Ну, чего ты ржёшь, Кирюх, я ж серьёзно… Я, между прочим, уже тренировался дома самостоятельно, так что азы постиг… Правда, сука, чуть тенором не запел.

– Скажу, но не факт, что она меня услышит.

– Это как так, а? А кого она вообще слушает? Захотела – улетела, на всех забила и не прилетела… Кирыч, что за девки пошли?.. Сами что-то решают, мутят… бизнес у них, командировки… тачки, опять же!

– Да закройся уже, у Айки есть право…

– О, точно! Вспомнил – Айка! – обрадовался Геныч. – Понапридумают имён, весь язык обломаешь. Да я даже не про неё сейчас, Кирюх. Трудное детство – это всегда мощный стимул. К тому же девчонка боец. Ну че, респект и всё такое… но, когда мы с тобой в «Айкин дом» заезжали, я как услышал вот это – «Аика Валентиновна будет против…» Кирюх, мне скоро двадцать пять, я заслуженный мастер спорта и, сука, до сих пор Геныч. А ниндзя твоя – от горшка два вершка, а уже Аика Валентиновна. Жека у нас – Евгений Александрович, ты – Кирилл Андреевич… Как-то неправильно я живу… тебе не кажется? А то, знаешь, на нашей улице есть Валера-дурачок, так вот ему уже лет шестьдесят, а он всё ещё Валерик…

– Да, сравнение прямо в кассу. Ты… Геннадий Эдуардович, так и будешь голым сидеть? Чего тебя перемкнуло вдруг, да и вообще, в чём проблема? Стань боссом или тренером – и все будут по батюшке обращаться.

– Думаешь? – хмуро отозвался Геныч. – А мне иногда кажется, что меня даже собственные дети будут Генычем называть. А уж Даня – как пить дать.

– Какой Даня?

– Такой! Ты, Кирюх, как лунатик стал со своими гейшами. Данила, чтоб ты знал, – это мой крестник и твой племяш.

– Вот вы придурки! – меня разбирает смех. – Там ещё, может, девочка родится, а вы её уже Даней окрестили.

– Не, Эллочка говорит, что точно Даня, а материнское сердце не обманешь. Хотя девочка – тоже хорошо… да? Я бы хотел девочку… А ты?

Вопрос застаёт меня врасплох. Помню, когда Алёна попыталась пришить мне отцовство, мысль об общем ребёнке вызвала панику. Правда, кратковременную, потому мозг быстро включился и напомнил, что с Алёной это исключено. А сейчас… планировать ребёнка я мог бы и желал только с одной женщиной, но представить мою маленькую хрупкую Айку мамой… У неё и детства-то не было. А мне столько всего с ней хочется!.. Ну, лет через… несколько и детей, конечно, захочется. И тогда всё равно – мальчик, девочка… Хоть двоих друг за другом, лишь бы здоровые были.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Я о детях как-то не думал…

– Ага, Жека как-то тоже не думал, но аномальная погода внесла свои коррективы, – Геныч громогласно заржал и начал одеваться. – Кирюх, а ты, кстати, куда сейчас?

– Сначала в «Гейшу»…

– Н-да? – скис Геныч. – А может, не сегодня? У меня есть отличное предложение.

– Нет, надо проверить, всё ли пацаны успели сделать, а то уже завтра барную стойку привезут. И этот ещё чёрт Рябинин приедет… с ревизией.

– Кирюх, какая ревизия? Ты за аренду ему заплатил! Он тебе что, ещё и диктовать будет, куда цветочные горшки рассовать? Он что за хер-то?

– Ну, я ж ещё не выкупил помещение. А вдруг я ему там несущую стену вынес?

– А может, ты не будешь торопиться выкупать? Мало ли… а вдруг не попрёт эта тема?

– Значит, другая попрёт! Место отличное, и пока Рябинин не взвинтил цену, надо брать. Захочет Айка – перетащит туда своё агентство. Зато этот упырь не станет её доить каждый месяц.

– А если у вас с ниндзей не срастётся? Это я так, чисто гипотетически предполагаю. Не, ну а вдруг, Кирюх, в жизни всякое бывает.

– Не бывает, – отрезаю грубо, потому что понимаю, за что переживает Геныч. – А если чисто гипотетически, то тем более! Мне будет намного спокойнее знать, что Айка независима от арендодателя, потому что Рябинину я вообще не доверяю.

– Да? А чего мы о нём ещё не знаем? – задумчиво вещает Геныч.

– Практически всё… не знаем. Короче, закрыли тему!

– Да не вопрос! А после «Гейши» ты куда?

– К Айке домой.

– Прям домой? Тогда я с тобой! – оживился Геныч. – Мне эта рыжая Александрия аж приснилась недавно. Я не рассказывал?

– Нет, Геныч, АлександриНа отменяется, потому что в дом я заходить не буду.

– Что, опять ночной дозор? – сочувственно интересуется друг.

Полагаю, это риторический вопрос, поэтому отмалчиваюсь. Да – и опять, и снова, и так каждый вечер на протяжении почти полутора месяцев я занимаю свой пост, скрыв машину за соснами, и тупо таращусь на дом – час или два… А иногда просто забываюсь или засыпаю, и уезжаю, когда объект наблюдения, да и весь город погружаются в сон. Зачем я это делаю? Сам не знаю… Может, в попытке не пропустить появление Айки… но, скорее всего, просто от тоски по ней. Не очень-то это хорошо – подглядывать за чужой жизнью, но на сегодняшний день это единственная доступная мне опция. Пару дней назад в окне второго этажа увидел Сашку в одном белье и почувствовал себя извращугой-вуайеристом. Правда, вместо заинтересованности испытал раздражение и на неё – за то, что не завесила окно, и на себя – потому что задержал взгляд. Потом просто тупо таращился на закрытые ворота. Как баран.

– …А она подходит ко мне голая… опускается на колени и спрашивает: «Геннадий, что я ещё могу для Вас сделать?» А я и так с трудом держу себя в штанах, в горле пересохло… говорю: «Александрия, мне б водички холодненькой…», а она мне: «Я сейчас мигом – одна нога здесь, другая там…» А это ж моя любимая поза!.. Ну и всё – какая тут, на хер, водичка?..

– Это когда было? – в полном охренении таращусь на Геныча.

– Что – когда? Сон тебе рассказываю! – рычит он. – Вот ты придурок, Кирюх!.. Такую подачу мне обломал! А главное, сон такой реалистичный… Всё, пала твоя Александрия! Дело за малым! Ты ж сам видел, что она уже клюнула…

– Отвали от неё, Геныч, не клюнула она!

– Почему это?

– Потому что клюва у неё нет. А муж есть!

– Так это… он же вроде бывший… – гудит Геныч, но под моим взглядом тушуется: – Не, ну если там любовь… Хотя Жека меня понял бы. Ты вот неправильный, Кирюх. Любовь, она ж ведь, как костёр – она без палок не горит. На чём ты сам-то держишься?

– Геныч, а ты в этом большой эксперт?

– Ну… и не полный профан. Но! Даже Мишаня Булгаков говорил, что недоброе таится в мужчинах, избегающих игр, вина и общества прелестных женщин… и чего-то там ещё. Так вот они либо больны, либо втихаря всех вокруг ненавидят.

– Понял, – я забросил в сумку полотенце и вопросительно уставился на Геныча. – Ты едешь?

– А есть варианты? – Геныч подпрыгнул на месте, принял боевую стойку, сделал пару выпадов в воздух: – Ху-ху! Всё, по коням! – И двинул за мной к выходу.

– Кирилл Андреевич! – Майка, мой новый инструктор по спортивному альпинизму, красиво несётся по коридору нам навстречу.

Добежала. Глаза блестят, грудь вздымается… Геныч волнуется…

– Кирилл Андреевич, я узнала насчёт солярия. Б/у, но в отличном состоянии и не очень дорого… Ну что, берём?

– Берём. Но летом.

– Да кому он летом нужен? – Майка расстроенно закусывает губы. – Надо сейчас хватать, и так уже сезон прошляпили…

– Тем более, – я развожу руками. – Тогда не будем бежать за последним вагоном, а дождёмся новый сезон и сядем в первый.

– Но у нас же отлично идут дела, сейчас такой наплыв, – наглая девчонка пытается на меня давить. – Там всего-то денег надо…

А сколько ещё надо в «Гейшу»!.. И я уже собираюсь указать Майке на её место, но активизируется Геныч:

– Майечка, не надо дуть такие красивые губки, у меня есть чудесное альтернативное предложение! Для Вас все условия – и натуральный солярий, и фитнес, и грязевые ванны, и контрастный душ… А главное, всё бесплатно! Да, и ещё отличный массажер после всех процедур. Чудодейственный эффект, соглашайтесь!

– А где это? – чуя подвох, Майка косится на меня, а я на Геныча.

– На моём дачном участке! – торжественно объявляет он. – Но массажер, если что, у меня всегда с собой.

– Ген, какой ты пошляк! – оскорбилась Майка, а я, воздев глаза к потолку, неделикатно исправил:

– Майя, это Геннадий Эдуардович, мой гость и друг. Выбирай, пожалуйста, выражения.

– Серьёзно? – скривилась эта нахалка. – А приколы у Эдуардыча, как у Геныча, – и, виляя задом, пошла прочь.

– Кирюх, какой-то у тебя здесь хреновый авторитет, – заметил Геныч. – Надо бы с ними построже…

– Я скромный.

– Такая же херня. А скромность, брат, – это удел сильных. Ну что, в «Гейшу»?