Аика

Январь, год назад (продолжение)

Трындец!

Когда одна чёрточка разделяет две ягодицы – это называется жопа. А как назвать две красные чёрточки, проявившиеся на этом дурацком тесте – полный трындец?

– Полная жопа! – прохрипела Алекс и с размаху уронила свой тяжёлый зад в кресло.

Кресло заныло и откатилось к холодильнику. Душа моя тоже заныла и откатилась в пятки. Я и беременность… Чёрт!.. Казалось бы, это настолько не рядом!.. Но нет – две полоски, как неопровержимые улики вопят, что ЭТО куда ближе, чем рядом – это уже во мне. И вероятность ошибки настолько ничтожно мала, что можно и не надеяться в ту сторону.

Алекс с выпученными глазами торопливо заедает стресс у открытого холодильника, невыносимо смердя котлетами. Фу, мне такое успокоительное не подходит. И, кажется, сестра ещё в большем шоке, чем я сама.

И всё же… как так-то?! Нет, чисто технически мне, конечно, понятно… Но в какой момент это приключилось, почему?.. Мы ведь с Киром были так осторожны… Кажется, всегда были…

Мы с Киром… Вот гадство! Это же значит, что он соучастник!

Первая, спонтанная и совершенно вздорная мысль – позвонить Кириллу и высказать за то, что он наворочал своим Кирюнделем…

– Так, надо срочно звонить Кирюхе, – озвучила мои мысли Алекс и, хлопнув дверцей холодильника, метнулась к телефону. – Так!..

Я отстранённо наблюдаю за манипуляциями сестры и почему-то вспоминаю слова Алёны: «Я уверена, Кирилл захочет знать, что скоро станет отцом», и реакцию Кира: «Айка, но это неправда! Может, у Алёны и будет ребёнок, но точно не от меня». Тогда я поверила ему безоглядно… Но почему? Да потому что хотела верить! А ещё он сказал, что от него не может быть подобных сюрпризов, пока он сам не захочет…

Алекс прижимает телефон к уху и нетерпеливо притопывает ногой.

– Да чем ты, сука, так занят, когда Я тебе звоню? – рявкает она, а поймав мой удивлённый взгляд, лыбится: – Да не ссы, это я не ему. Трубку не берёт, пенёк глухой! Вот что он сейчас делает, м-м?

Я растерянно пожимаю плечами, а сестра снова тычет в телефон и, приклеив его к уху, внимательно меня разглядывает. Её красивые брови хмурятся, образуя складочку над переносицей, и Алекс недовольно интересуется:

– А что с лицом, я не пойму? Ты что такая потерянная? – но неожиданно её глаза расширяются, она ахает и выдаёт гениальную догадку: – Айка-а… ты что, не уверена, что это его ребёнок?! Охренеть! А какие у нас ещё варианты?

Я качаю головой и усмехаюсь – сама придумала, сама охренела… Пусть сама и варианты прорабатывает.

Но Алекс вдруг дёрнулась, отстранила телефон в сторону и, похлопав ресницами, снова прижала к уху:

– Кирюх, ты, что ль? – произносит в динамик и тут же возмущается: – Тебе, естественно! Но ты ж трубу не берёшь, вот я и забыла, кому звоню. – Алекс слушает, кривит губы и снова рявкает: – А что, просто так позвонить нельзя? Может, я беспокоюсь о тебе… А при чём здесь Айка?.. Да я хотела спросить, как твои дела и не родила ли там твоя Алёна… Не, а че ты рычишь на меня, это же не я бык-производитель!.. Слышь… Да ты сам дурак!.. Ну-ну, вот теперь я отлично понимаю Айку… – Алекс с недоумением отстраняет мобильник и переводит взгляд на меня. – Это тебе не придурок? Он трубку бросил! Псих неадекватный!

– С чего это он не захотел слушать такую деликатную и добрую вестницу? – смеюсь я. – Саш, да забей, ясно же, что Кир полный профан в дипломатических переговорах.

– Да это ты виновата! – тут же сориентировалась она. – Я ж хотела его поздравить с тем, что он скоро будет отцом, а ты говоришь, что это не он!..

– Саш, ты совсем ку-ку? Во-первых, я ничего такого не говорила, а во-вторых… Короче, хорошо, что ты его не поздравила.

– Почему? – растерянно бормочет Алекс, но тут же взрывается. – Кто тебе вдул этого… – она тычет в мой живот, пытаясь подобрать слово, – этого постояльца?

– У меня кроме Кира никого не было, – я укоризненно смотрю на сестру. – Саш, но не в этом дело…Ты представляешь, как прозвучит эта новость? Так же, как и Алёнина. А она ведь тоже хотела его поздравить…

– Да похер на эту неудачницу! А у нас не сорвётся! – припечатала Алекс и снова схватила мобильник. – Пусть только попробует усомниться!.. Да я сама за ним в Австралию рвану и пинками сюда пригоню!

Несколько секунд я смотрю на неё молча, не в состоянии уцепиться за ускользающую мысль… Но вдруг в голове щёлкает – поймала.

– Нет! – кричу я и срываюсь с места. – Нет, Сашка, не смей!

Она послушно откладывает телефон и вопросительно смотрит на меня.

– Саш, давай не сейчас, а… мне что-то так плохо… И я совсем не готова к разговору с Кириллом, потому что если услышу хоть каплю сомнения… я даже не могу предсказать свою реакцию.

– Да уж, зато твой грёбаный Предсказамус уже настрадал нам счастливое будущее.

♥

Две недели спустя, февраль

Мне бы очень хотелось верить, что уже завтра я проснусь бодрая, полная сил и без этой невыносимой тошноты. Но я реалистка. Жаль только, что не слишком скоро соображаю. Зато теперь в голове всё понятно разложилось.

– Я тебя вообще не понимаю! – бесится Алекс. – Ты совсем его не любишь?

– Саш, я не знаю, – устало прикрываю глаза и сбрасываю с колен урчащего Бегемота. – Сейчас я и тебя не очень люблю…

– Ну, спасибо! – Алекс отвесила мне поклон и повернулась к усмехающемуся господину Рябинину: – Надеетесь, Вы единственный, от кого нашу Айку не тошнит?

Совершенно невозмутимый папа пропускает её сарказм мимо ушей и придвигается ко мне.

– Дочик, послушай меня, – начинает он ласково…

– Нет, это вы меня послушайте! – раздраженно перебиваю. – У Кирилла контракт и, подписывая его, он точно не ждал подобных сюрпризов. Хорошо, допустим, он по-прежнему меня… ну, короче, так же хорошо ко мне относится…

– Ага, как добрый безотказный сосед, – понимающе поддакивает Алекс. – Ай, хорош целомудрить нам мозги, он любит тебя, как сумасшедший.

– Пусть так! И, возможно, он поверит в свою причастность и даже обрадуется, – предположила я, а папа и Алекс дружно кивнули. – А дальше что? Он ведь, как честный человек, всё бросит, примчится сюда и сломает все свои и мои планы! Только мне на хрен не сдалась ещё одна наседка, а тем более насед, контролирующий каждый мой шаг и насильно впихивающий в меня еду! Мне нужна моя привычная жизнь… ясно вам? А если вдруг Кир жениться захочет?

– Вдруг? – растерялся папа.

– Ох, о таком страшном исходе я даже не подумала! – всплеснула руками Алекс. – Что же делать?! О! А может, тогда сохраним тайну, дождёмся рождения киндера и подбросим его Кирюхе с запиской?.. Ну-у типа «Дитё твоё, мать не установлена!» И всё по справедливости – наша Гейша будет жить свою привычную гейскую жизнь, а Кир-сан пусть расхлёбывает всё, что расплескал.

Папа резко вскинулся, намереваясь что-то ответить, но я не позволила:

– Всё сказала? А теперь оба меня послушайте! Я не хочу замуж… не могу… Не хочу, чтобы Кир видел меня такой слабой, тощей и страшной! Чтобы он смотрел, как меня выворачивает буквально от всего! И от него тоже!

– Айечка, дочь, – папа протянул ко мне руки, – но почему ты думаешь…

– Да потому что меня даже от тебя тошнит, – рявкнула я, а папа растерянно отодвинулся.

– Я не хочу, чтобы мужчина, которого я… который мне дорог, бросил ради меня всё, а взамен получил то, чего он совсем не заслуживает. Надолго ли хватит его любви рядом со мной… вот такой? – слёзы непроизвольно брызнули из глаз, но я вытерла их со злом и снова отмахнулась от папиных протянутых рук.

– Дочик, ты неправа…

– Да права я! Я не хочу, чтобы он меня разлюбил, понимаете? Но я очень хочу этого ребёнка! Потому что… потому что он от Кирилла!

– Ай, ну не плачь, – Сашка всхлипнула и тут же заревела. – Мы тоже все очень хотим этого зверюгу, который жрёт тебя изнутри… правда хотим! А твой токсикоз скоро закончится, и ты снова станешь хорошенькой и весёлой и, может, даже пухленькой…

– Она и сейчас хорошенькая! – очень искренне возмутился папа, но Алекс, смерив меня скептическим взглядом, заключила:

– Бесспорно! Но, думаю, Кирилл-сан переживёт некоторое время без её очевидных прелестей. В конце концов, меньше знает – крепче нервы. Пусть себе парень работает с богом!