В зал я вернулась в состоянии невесомости. Ноги как ватные, голова кружится. Нетвердой походкой я поспешила к столику с напитками.

— Только бы никто не подумал, что я пьяная, а то меня ведет во все стороны. Ну и позор! Если попадусь на глаза своим студентам, то вместо прозвища «заумная училка» я заслужу звание «одаренная пьянь».

Итак, где тут кислый сок? Он должен снять тошнотное состояние. Очень жаль, что мне не удалось добраться до своих лекарств. Конечно, скорее всего сеанс разврата уже закончился, но только возвращаться назад в свой кабинет мне не хочется. При мысли о такой возможности меня начинает опять мутить.

Осушив стакан лимонного тоника, я наконец-то почувствовала себя более-менее сносно. Вдох и выдох, еще раз вдох и еще выдох. Ну вот, кажется, полегчало.

Я решила присоединиться к друзьям, все же они пришли ради меня на этот вечер.

Мужчины в этот момент азартно спорили на тему предстоящих выборов в городской совет. Винтер пророчил место главы некоему барону Кортону, а доктор Дарис доказывал, что этот лысый дурак ни за что не сможет составить конкуренцию молодому рыжеволосому Милгорту.

— Да у этого конопатого в карманах ветер гуляет, а на одних идеях далеко не уедешь, — парировал Винтер.

— Зато он популярен в народе. Он постоянно чью-нибудь срань разгребает. Вот буквально на той неделе собрал подписи на замену канализационной системы в нижнем городе. И заметь, ему удалось выбить бюджет под эту тухлую затею.

— Да уж, — ухмыльнулся мэтр Флит. — Ветер в карманах это, очевидно, временное неудобство у графа Милгорта. С такими способностями его карманы вскоре начнут топорщиться.

— Ну я о том и говорю. Далеко парень пойдет.

— Не уверен, — не унимался Винтер. — Это всего лишь разовая акция. Милгорты давно утратили все свои связи. Потому что не надо было его прадеду терять голову из-за стройных ножек его хоть и ослепительной, но нищей и безродной, супруги. Вот так из-за одной паршивой эмоции пускают под откос будущее целого рода!

Зря я присоединилась к этому разговору. Надо было переждать в сторонке, у столиков, спокойно попивая сок. Потому что эти снобы опять сели на свою любимую лошадку. Сейчас и мне припомнят оборванца Луиджи. Начнут нудить о том, как они меня предупреждали, что не стоит селить в доме «бродячую собаку». Это они так моего бывшего мужа называют.

— Да, маленькая? Правильно я говорю? Ты на собственном опыте убедилась, что беспородные барбосы могут блох в постель натаскать, — съехидничал Винтер.

Блохами, по всей видимости, господин-министр называет любовниц моего бывшего.

— На то они и бродячие барбосы, чтобы блудить прилюдно и с кем попало, — заржал Дарис.

Началось!

Я развернулась, чтобы уйти куда-нибудь, где мне не будут в очередной раз прочищать мозг на предмет неразборчивых связей, но доктор успел схватить меня за локоть.

— Ну не дуйся, — он притянул меня к себе и погладил нежно спину, затем, слава богам, отпустил.

— Она дама взрослая, самостоятельная, сама разберется со своей жизнью, — продолжал глумиться Винтер.

Я посмотрела на него с обидой, но ему было все равно.

— И раз она теперь умеет правильно выбирать, может наконец присмотрится к своему близкому окружению. Там ведь тоже есть неплохие экземпляры. Не находишь, маленькая? — Винтер наклонился к моему лицу и мазнул губами по щеке, а затем носом зарылся в мои волосы. Мужчина шумно вдохнул и отстранился, а я опять пошла пятнами от смущения.

Я перехватила сочувствующий взгляд Флита, он покачал головой и довольно громко произнес:

— Будь Леон Радински сейчас здесь, он бы вам напомнил о ваших клятвах.

— Ой, Флит, не брюзжи! — скривился Дарис. — Я еще раз повторюсь, все эти обещания десятилетней давности были даны под влиянием момента и давно изжили себя. В конце концов, Ниса уже не ребенок и вполне может сама решать, с кем ей быть.

— Это с каких это пор девице дано право решать? — на полном серьезе заявил мэтр Флит.

— С тех самых, — Винтер при этом уставился прямо мне в глаза, — с каких эта девица из маленькой пухленькой малышки превратилась в привлекательную барышню, которую без ее участия никогда не получится поделить.

Дарис на этих словах рассмеялся, а у меня наконец-то лопнуло терпение.

— А ничего, уважаемые господа, что предмет ваших грязных пересудов стоит тут с вами и все слышит? — сказать что я была возмущена, это ничего не сказать.

Не думала, что мужчины, которых я считала практически своими отцами, способны вести такие непотребные разговоры без всякого стеснения в моем присутствии.

— Не ворчи, малышка, — Винтер скользнул по моей фигуре плотоядным взглядом, положил мне на плечо руку и притянул к себе, крепко впечатав в свое горячее тело.

И я впервые ощутила от него мощь мужской энергетики. До этих откровений я воспринимала друзей отца как взрослых солидных мужчин, находящихся рядом на правах родителей. За исключением, конечно, доктора Дариса. Да и то это была почти детская влюбленность, когда я представляла себе, как мы с ним ходим, держась за руки, и едим вместе одно мороженое на двоих. Это, пожалуй, была самая развратная из моих фантазий. А тут такое?

Я вдруг осознала, что Винтер очень красивый мужчина с невероятной харизмой. Я слышала, что в свете за ним женщины буквально волочатся, настолько он хорош. А как от него пахнет, оказывается! Никогда раньше не замечала этого. Вот что значит изменить угол обзора, и содержание картинки сразу принимает другие очертания. Чудовищное по моим понятиям открытие. И как мне теперь с этим жить?

А между тем, господин-министр продолжал добивать меня своими откровениями:

— Я, девочка моя, тоже считаю тебя очень лакомым кусочком. Не надо так шокировано на меня смотреть. Я никогда не скрывал своего интереса, равно как и доктор Дарис. Это тебе, маленькой наивной глупышке, виделось все в невинном свете. Но в мире взрослых дядек главенствуют другие потребности и интересы. И этот вполне определенный интерес у нас был и до сих пор остается. Так же как и одна неразрешимая проблема. Вернее единственный способ ее решения неприемлем лично для меня, а вот распутник Дарис был бы не против такого варианта.

— Не считаю, что этот вариант неприемлем. И что вообще существует какая-то проблема. Это всего лишь твои пуританские загоны, — хмыкнул Дарис.

— А проблема все-таки есть, — с нажимом продолжил Винтер, — и состоит она в том, дорогая, что одна девушка на двоих не делится! Поэтому нам пришлось поступить по принципу не доставайся ты никому из нас. Хотя твой отец все же склонялся в мою пользу. Филипп у нас парень ветреный и ненадежный, поэтому Радински побоялся тебя отдавать ему. Ведь твой отец не готовил тебя к реалиям высшего света, где царят голый расчет и свободные нравы. Берег психику своей крошки, скрывая от нее страшную правду о том, что мужики — это не благородные рыцари в золотых доспехах, а лживые похотливые животные.

И он заливисто рассмеялся. К нему присоединился Дарис, и даже на лице невозмутимого Флита промелькнула улыбка.

Весело им, в то время как у меня мир пошатнулся и земля ушла из под ног. Я лишилась опоры. Мне больше не на кого положиться. Я ощутила в этот момент безграничное одиночество в царстве жестоких хищников.

Видя мой потерянный вид, Винтер еще крепче прижал меня к своему телу и поцеловал в лоб. Спасибо, что не в губы. Я бы этого не пережила.

Он внимательно посмотрел мне в глаза, будто пытаясь в них отыскать что-то важное для себя, и продолжил обрисовывать реальную картину мира:

— Это нормально, когда отец хочет передать дочку в надежные руки. И я был бы для тебя, Ниса, идеальным вариантом. Как, собственно, и сейчас им остаюсь. Но наш доктор Дарис парень горячий и до невозможности упрямый. Он не пожелал тогда уступать, хоть убей его на месте. В нашей четверке на этой почве наметился раскол, а этого допускать было никак нельзя. У нас одно на всех важное дело. И нам пришлось отступиться. Обоим. Тут было без вариантов.

Вот, оказывается, что творилось за моей спиной все эти годы? Отступились они. Делили, как будто я участок ценной земли или прибыльный завод. А меня спросить не пробовали? Жгучая горечь разлилась на сердце.

А я ведь умирала от любви к Дарису много лет. И все об этом знали. Но даже не дали шанса. Потому что это могло разрушить их грандиозные планы. Что же, в мире власти и больших денег чувства не в счет. Они даже мешают. Да о каких чувствах я вообще рассуждаю? Это я была влюблена в своего доктора. А он, так же как и уважаемый господин-министр, просто не против был заполучить мое юное тело в свое постоянное пользование. И раз оно не делилось, то от него просто отказались, чтобы не испортить дружеские отношения.

На душе стало мерзко. Я всю свою жизнь идеализировала мужчин, которых наивно считала своими отцами. Водрузила их на пьедестал благородных рыцарей. Какая же я была дурочка! А они и не видели во мне никогда ребенка. Терпеливо выращивали привлекательную самочку, чтобы потом кто-то из них мог присвоить ее себе. И отец принимал в этом деятельное участие. Присматривался, кому из троих лучше будет пристроить свою доченьку. Его выбор пал на Винтера, да только все испортил доктор Дарис, который тоже меня захотел и затопал ножками. И мальчики решили не драться друг с другом из-за какой-то самки. Что их мало что ли ходит по свету?

Такая злость меня взяла в этот момент на отца и его друзей.

Я, конечно, в курсе, что в аристократической среде приняты договорные браки. И пару тщательно подбирают, исходя исключительно из экономических и политических интересов. Никаких эмоций. Наличие оных — это моветон! Но мой отец никогда не поднимал эту тему, и я наивно полагала, что меня это никогда не коснется. Ведь позволил же он мне выйти замуж за безродного и нищего Луиджи.

— И чего ты скисла, родная, — при этом Винтер до боли сжал мою талию горячей ладонью, а потом, ослабив хватку, начал медленно водить большим пальцем по тонкой ткани блузки, через которую прикосновения ощущались как на оголенной коже. После того, как мужчины сбросили маски псевдоотцов, такая близость стала для меня особенно неприемлемой, и я залилась краской до самых корней волос.

— Разрумянилась вся, — Винтер лукаво улыбнулся и провел большим пальцем по моей огненной щеке. — Шампанское в голову ударило? Девочке больше не наливать!

Еще и насмехается над моей неловкостью. Ведь понимает прекрасно, отчего я краснею, и продолжает прижимать к себе мое дрожащее тело.

Я попыталась высвободиться из крепкого захвата, но тут эстафету перехватил доктор Дарис. Он оторвал меня от Винтера и прижал к своей груди, чмокнув при этом в кончик носа. Меня обдало его умопомрачительным парфюмом, отчего закружилась голова, и я невольно покачнулась, практически повиснув в мужских руках. Дарис со смешком ухватил меня одной рукой за талию, а второй впечатался пониже спины, ощутимо сжав ладонью одну круглую половинку.

Дожилась! Один бесцеремонно тискает, второй руками шарится по интимным зонам. А мэтр спокойно за этим всем наблюдает, как будто не происходит ничего особенного. Будто бы эти двое в своем праве. А я уже не знаю, куда деть себя от стыда.

Ну вот, Ниса, поздравляю! Ты, кажется, пошла по рукам.