По пути домой мы с зорганцем не общались. Каждый был сам по себе.

Парень с кем-то вел бурную переписку, периодически смеялся, даже вслух отпускал шутливые комментарии невидимым собеседникам. Одним словом, парню было весело.

А мне было как-то никак. Штиль. Безразличие. Состояние смирения, когда осознаешь, что борьба окончена. Осталось только все осмыслить и принять новую реальность.

Что-то обсуждать с зорганцем я не видела никакого смысла. Он один из игроков, превращающих мою жизнь в ад. Разумеется, никакой фобии у него нет. Это ловко сфабрикованный диагноз. Причем поражают масштабы этой аферы. Ведь благотворительный фонд «Милосердие» основан императорской семьей, его и возглавляет сейчас Рината Фарниди, бабушка ныне действующего императора. Так вот, стоит представить себе того кукловода, который скрывается за кулисами этого театра абсурда. Очень влиятельная персона.

И сразу же напрашивается вопрос. Что ему нужно конкретно от меня? Лично я, какой бы талантливой не была, ценности не представляю. Этнопсихолог. И что? Ничего. Мои капиталы? Но тут стоит, как говорится, многоуровневая защита.

У меня лично ничего нет. Когда я получу наследство, то все равно не смогу ничем распоряжаться. У меня на этот случай есть опекуны. Друзья отца.

Дальше вопрос будет ставиться так. Если я остаюсь незамужней, то тогда пожизненно получаю лишь процент со своих капиталов и каждый раз убедительно обосновываю опекунам, на что мне нужны деньги. И это должны быть только целевые расходы. Будь то личные траты, или желание проинвестировать какой-нибудь проект. Так что никаким альфонсам свою лапку в деньгохранилище запустить не удастся. Или же меня ждет второй вариант, наиболее вероятный. Мне подыскивают подходящего мужа, сливают наши с ним капиталы, и я опять ничем не распоряжаюсь.

Поэтому лично моя персона интересовать манипуляторов не может. Остается единственная причина такого пристального ко мне внимания — разработки моего отца. Но мне совершенно не понятно, каким образом с моей помощью собираются до них добраться. Я не имею доступа ни к его исследовательскому центру, ни к его личным записям, я даже домой к нему попасть не могу, все засекречено и запаролено.

Но еще мне сейчас очень интересно, из простого любопытства, при каких обстоятельствах я подписала договор с благотворительным фондом. Как я ухитрилась подать заявку на опекунство? Я действительно полгода назад сотрудничала с фондом «Милосердие». Меня приглашали в качестве консультанта по вопросам этнической психологии. Нужно было принять участие в медицинской комиссии в качестве эксперта. И я, разумеется, подписывала обычный ворох всевозможных документов. И как это у меня принято, ничего не читала. Я почему-то никогда не задумывалась над тем, что меня могут попросту обмануть. Ведь никогда же не обманывали. С детства я была окружена порядочными и доброжелательно настроенными людьми. Поэтому я, не задумываясь, подписала все документы, которые мне выдали в фонде.

Полгода назад! Вот как давно начали готовиться мои тайные враги.

Обратная дорога оказалась короче, так как уже спал вечерний транспортный наплыв.

Когда мы с зорганцем вернулись домой, я сразу же прошла в гостиную и буквально упала на мягкий диван. Сил тащиться в спальню просто не осталось. Я чувствовала себя полностью опустошенной. Этот безумный день наконец-то закончился, и я могу просто отключиться и уйти в мир сновидений.

И тут я с удивлением заметила у дальней стены гостиной длинный столик, на котором в ряд были выставлены разнообразные предметы из хрусталя. Вазы, кувшины, салатники, фужеры, статуэтки. Что это и откуда? Но эти вопросы быстро ушли на второй план и стали неактуальны, когда я остановила взгляд на большом кувшине с удобной ручкой. Легко будет его ухватить и… И еще столик стоит в нескольких шагах от стеклянной перегородки. Идеальное сочетание!

Внезапно я ощутила небывалый прилив сил, тело наполнилось знакомой дрожью, затем по коже пробежал жар, сменившийся холодом, дыхание участилось… Я как робот встала и подошла к облюбованной мною хрустальной вещи. Ухватилась за ручку, отвела руку в сторону, хорошенько замахнулась и бросила кувшин в стеклянную перегородку.

Дальше я уже не отличала реальность от воображения. Мне чудилось, что я нахожусь в хрустальной пещере со множеством сверкающих кристаллов. Будто бы я без усилий отрываю их от стен и тут же с наслаждением разбиваю об другие кристаллы. Хрусталь крошится на множество мелких осколков и переливается искрами, отражая в своих многочисленных гранях огни факелов, развешанных на сводах пещеры. И звучит волшебный звон бесчисленного множества маленьких хрустальных колокольчиков…

— То что надо, — донеслось откуда-то из глубины пещер голосом зорганца.

* * *

Марево сна не отпускает, хотя сил терпеть то, как мое резиновое тело растягивает во все стороны и выкручивает, уже не остается. Папа! Папа! Все существо тянется к родному человеку, но какой-то четкий запрет внутри меня говорит: «Еще рано. Нельзя. Когда придет время, ты встретишься с ним». Мои это мысли, или нет, я даже не знаю. И отдаленно знакомый голос в голове все время повторяет: «Ниса, ты знаешь маршрут, вспомни! Это жизненно важно для твоего отца. Он в беде и не сможет послать пусковое сообщение. Включи резервный запуск воспоминаний. Ниса, ты знаешь маршрут, вспомни…» Тело опять очень сильно тянет. Руки удлиняются метров на десять и выглядят как проволоки. Ноги, так же растянутые до тонких нитей, наматывает на огромную бобину. И кажется, этот процесс никогда не остановится. И опять я слышу голос: «Ниса, ты знаешь маршрут, вспомни! Это жизненно важно для твоего отца. Он в беде и не сможет послать пусковое сообщение. Включи резервный запуск воспоминаний».

Тик-так, тик-так… Часы? Механические? Такие были у отца. Он всегда их ставил у моей кровати, когда я просыпалась после очередного приступа. Приступ? У меня снова случился приступ? Меня как ледяной водой окатило и я резко распахнула глаза и встретилась взглядом с доктором Дарисом. Он тепло мне улыбнулся и ласково погладил по щеке.

— Ну, родная, проснулась наконец? Действительно, уже достаточно. Выспалась на годы вперед.

Я улыбнулась в ответ. Доброе красивое лицо доктора всегда радовало меня в тот момент, когда я, словно заново рожденная, возвращалась в реальность этого мира.

— Доктор, мне сейчас снился странный и очень неприятный сон. Будто бы кто-то спрашивал у меня о каком-то маршруте, и говорил о том, что мой отец в беде. И я должна что-то вспомнить. И так тянуло мое тело во все стороны, выкручивало.

— Ниса, дело в том, что в момент приступа ты попала не ко мне, а в руки тех негодяев, которые устроил всю эту травлю. Мы разыскивали тебя четыре дня. А когда нашли в одной из благотворительных клиник, то ты была до предела накачана психотропами. Ушли целые сутки, чтобы стабилизировать твое состояние и очистить организм от токсинов. И твои кошмары всего лишь последствие приема сильных препаратов.

Внезапно в мой мозг ворвалось воспоминание. Выставка хрусталя в моей квартире. Кроме зорганца больше некому было это устроить.

— А жиголо? Его арестовали?

— За что? — изумился доктор.

— За то, что он довел меня до приступа и завез в какую-то клинику.

— Ниса, все не так как тебе представляется. Твой сожитель вызвал скорую помощь, когда ты после приступа потеряла сознание. И все. Приехала бригада и тебя забрали. А дальше ты оказалась в императорском госпитале. И вот там-то и потерялись твои следы. Нам с большим трудом удалось, путем элементарного прочесывания медицинских центров, отыскать твое бессознательное тело. В клинике, в которой ты обнаружилась, так же обрываются все нити. Твое поступление оформлено по всем правилам. В клинике ты оказалась после того, как тебя обнаружили спящей на скамейке в городском сквере. Тебя отвезли в больницу обычные прохожие.

Какой кошмар! Я валялась без сознания на улице!

— Ну чего ты напугалась? Все же обошлось. Мы ведь в цивилизованном мире живем, кругом нормальные люди.

Дарис поправил мою подушку и сообщил мне веселым тоном:

— Что касается твоего зорганца, то он всего лишь нанятый актер, который играет свою роль. И, разумеется, в подробности многоходовки его никто не посвещал. Нам даже предъявить ему нечего. Сама же знаешь, как ловко все обстряпано. По документам он твой подопечный, совершенно безобидный персонаж.

— Но ведь он намеренно спровоцировал приступ!

— Вечером, перед тем как вы поехали к мэтру Флиту, с зорганцем связался курьер доставки. Сообщил, что нужно получить посылку. Но это сюрприз от твоих коллег, поэтому зорганца попросили держать это в тайне. Парень у тебя отпросился и направился домой. Сюрпризом оказался безобидный хрусталь. Что его могло насторожить? Доставщик внес коробки и расставил все так, как велел заказчик. Даже столик к этому прилагался. Вот так все и было. Пойми, Ниса, парня используют вслепую. Он всего лишь выполняет свою роль. Разве будут кукловоды посвящать в подробности исполнителя.

Мы помолчали.

— А где сейчас зорганец? — с надеждой поинтересовалась я. Он же выполнил свою работу. Теперь должен исчезнуть. Хотя при этой мысли легкий холодок грусти мазнул по сердцу. Феромоны…

— А он сейчас сидит за дверью, рядом с палатой. Я попросил его выйти. А так он спит вон на том диванчике, который поставили тут специально для него. У него же фобия.

И доктор Дарис рассмеялся.

— Как тут спит? Вы серьезно? — меня шокировало спокойствие и даже веселье, с которым мне это было сообщено.

— А что тебя так удивляет?

— Но он же мучает меня! Неужели нельзя от него избавиться? — я почти кричала, потому что эта игра зашла уже слишком далеко.

— Родная, ты сейчас предлагаешь физически устранить зорганца? Не ожидал от тебя такой кровожадности, честное слово.

— Мне не смешно, доктор Дарис!

— Просто Филипп, не нужно этого официоза.

— Мне сейчас не до игр, — меня просто возмущало, как несерьезно настроен Дарис.

— А я и не играю. Наши отношения с тобой вышли на другой уровень, поэтому не нужно строить из себя девочку-дурочку.

Я уставилась в его глаза, в которых плясали чертики. Ну что за человек такой? Я вздохнула и уже спокойно спросила:

— Неужели с вашими возможностями, я имею ввиду вас, Винтера и Флита, нельзя никак прекратить этот фарс с опекунством?

— Можно, — спокойно ответил мне доктор. — Но не нужно. Как видишь, игра еще не окончена. Тайный манипулятор не найден. Поэтому продолжаем подыгрывать.

— Да вы издеваетесь? — я опять взорвалась от возмущения. — Я опять буду жить с этим мерзавцем и терпеть его издевательства?

— Ниса, девочка, остынь. Я не забавляюсь. Поверь. Ситуация очень серьезная. Если мы сейчас устраним зорганца, то его место займет кто-то другой или что-то другое. И это будет уже не жиголо с аутофобией. Придумают нечто другое, к чему опять придется приспосабливаться и изучать. Поэтому мы просто сделаем вид, что верим во весь этот цирк и оставим все как есть. Ведь бедный мальчик Эмиль тут ни при чем. Ведь так? Ты меня поняла, маленькая?

— Поняла, — нехотя согласилась я с его доводами. Они были резонными.

— Вот и умничка, — доктор наклонился и мазнул поцелуем по моим губам. Как-то стало неловко. Я посмотрела ему в глаза, чтобы понять, зачем он это делает.

— Не смотри на меня таким прожигающим взглядом. Я не стану ничего делать против твоей воли и тем более манипулировать, пользуясь положением твоего лечащего врача. Тебе ничего не угрожает. Пока сама не захочешь чего-то большего, я черту не перейду. А этот поцелуй… Просто я его украл. Не злись, маленькая упрямица.

Я отвела взгляд в сторону. Конечно, что-то екнуло в этот момент, ведь я многие годы была влюблена в Дариса. Но сейчас… Мне вдруг вспомнился первый поцелуй с наглым зорганцем, то, как я таяла в его горячих руках, а еще та ночь, когда он меня так бессовестно ласкал… Странно. Я что, скучаю по этому негодяю?

— Доктор…

— Филипп и на ты, пожалуйста. Честное слово, Ниса, ты убиваешь этими своими формальностями. Даже когда мы изображали твоих отцов, твой официоз откровенно коробил.

Я пропустила мимо ушей ворчание Дариса и решила спросить о более важных вещах:

— Филипп, скажи, удалось выяснить, для чего меня доводили до приступа.

— То, что это связано с твоим отцом, сомнений никаких не вызывает. Профессор Радински занимался очень серьезными проектами. На его разработки может начаться большая охота. А вот с какой целью тебя терроризируют, до конца не ясно. Поэтому, пока все не выясним, пусть все остается как есть. Зорганца придется потерпеть. Он нам нужен рядом. Это единственная ниточка, которая ведет к его заказчикам. Мы будем спокойно наблюдать и ждать следующего хода. И ты знаешь, что находишься под надежной защитой, поэтому ничего не бойся.

* * *

Дни в клинике тянулись медленно и нудно. Я соскучилась по обычному рабочему ритму. Меня, конечно же, постоянно кто-то навещал. То мэтр, то дядя Самуэль. То подруга Мира с кучей новых университетских сплетен, кое-кто из коллег тоже наведывался. Но это не помогало. Я откровенно маялась от безделья, потому что работать в клинике доктор Дарис мне категорически запретил, ссылаясь на то, что моя нервная система до крайности истощена, и поэтому мне предписан режим огородного растения. Просто лежать и расти.

Мой зорганец постоянно находился в моей палате. С тех пор, как контракт расторгли, выплатив зорганцу неустойку, парень переменился. Из наемного любовника он превратился в моего подопечного. Зорганец даже одеваться стал иначе. Спортивные штаны и обычные футболки. В поведении никакой развязности, из речи исчезли пошлые шуточки. Книги бумажные где-то раздобыл. Увлекся историческими хрониками. Прямо глотал один том за другим. Я от нечего делать читала за ним следом и тоже пристрастилась к теме. Мы часто обсуждали прочитанное, спорили. Бывший жиголо оказался достаточно умным и разносторонним. На вопрос об его образовании, он уклончиво ответил, что оно у него есть и хорошее, но какое, не суть важно.

Через месяц меня выписали. Чувствовала я себя нормально, так же, как до произошедших событий.

Конечно, больно осознавать, что недуг, который я считала побежденным, снова поднял свою голову.

Практически всю мою сознательную жизнь я страдал внезапно возникающими приступами, случавшимися несколько раз в год. Я эмоционально закрытый человек, и все негативные эмоции просто накапливаются, не имея выхода, а когда наступает момент крайнего внутреннего напряжения, то случается срыв. Он проявляется в неконтролируемом желании разбивать на мелкие осколки стеклянные предметы.

Первый мой приступ случился в 13 лет, в период гормональной перестройки. Тогда я уже несколько недель чувствовала дрожь в пальцах и постоянную смену озноба и жара. И еще меня все раздражало. Любые неприятные для меня вещи будили внутреннюю ярость. Я с трудом сдерживалась.

В тот день мы с отцом были приглашены в загородный дом мэтра Флита. У него трое детей. Из них двое — девочки-близнецы. Отвратительные стервозные создания на два года старше меня. Они весь день дразнили меня, упрекали в том, что у меня нет матери. Обзывали уродиной и зубрилкой. Меня трясло от обиды и бессилия.

Я решила спрятаться от вредных сестер и забрела в большую комнату. Повсюду стояли стеклянные шкафы с хрусталем. Некоторые крупные предметы размещались на подставках без защиты. Я догадалась, что случайно забрела в зал, где хранится коллекция хрусталя госпожи Флит, супруги мэтра. Этот сверкающий мир буквально пленил меня.

Я бродила между витринами и восхищенно рассматривала необычайной красоты предметы. В одной из витрин я заметила маленький хрустальный колокольчик. Я открыла дверцу и достала его. Позвонила. Звон оказался мелодичным. Успокаивающим. И тут колокольчик вдруг выскользнул у меня из рук и разбился на полу на множество осколков. Из окна как раз падал солнечный свет и в его лучах осколки засияли миллиардом искорок. Я стояла как завороженная.

И вдруг перед глазами все поплыло, голова закружилась, тело задрожало. Мне представилась большая пещера с горным хрусталем. Мы с папой когда-то были в экспедиции и он мне показывал такую. Я подошла к одному из кристаллов, потянула и он с легкостью оторвался от стены. Затем я кинула его с размаху на землю и он со звоном разбился. Затем я схватила второй, третий. И так еще и еще…

Потом, спустя продолжительное время, сквозь звон хрусталя я вдруг услышала голос отца. Он кричал:

— Ниса, остановись! Да, что с тобой происходит?

В тот день у мэтра Флита я уничтожила почти всю коллекцию хрусталя.

Так я впервые попала в клинику к доктору Дарису.

Не знаю почему, но именно так в последующие годы происходили мои срывы. Я начинала бить в крошку любые стеклянные вещи, попадавшиеся под руку. Потом наступал глубокий обморок. И позже я неизменно просыпалась в палате с белым потолком…