Терье

— Хелена? Не ожидал увидеть тебя сегодня, — Терье поспешно поднялся со своего места и смахнул стопку газет с гостевого стула.

Хелена проигнорировала его приглашающий жест.

— Мне велели явиться сюда в понедельник утром, — ровно произнесла она.

— Ну да, но... — Терье в замешательстве потер руки. — После событий этих выходных никто бы слова не сказал, реши ты взять пару дней отгула. И, добавлю от себя, абсолютно заслуженного.

На ходу он пытался считать ее язык тела. Бегающий взгляд выдавал нервозность, однако прямая осанка и футболка без рукавов говорили о том, что эта женщина готова к бою. Она ритмично перекатывала мобильный телефон из ладони в ладонь, словно мяч для американского футбола, — от этого движения мышцы ее предплечий рельефно перекатывались под кожей, заставив Терье всерьез задуматься о срочном возобновлении членства в Полицейском спортивном обществе.

— Как ты себя чувствуешь? — предпринял он еще одну попытку. — Голова не беспокоит?

— Прекрасно, спасибо. Считаю, у отдела «Q» есть все основания похлопать себя по затылку.

— По плечу, ты хотела сказать?

— Можешь хлопать себя куда угодно, — она подошла к окну. — Жаль только, что Томми Эккерт погиб. Он должен был предстать перед судом.

В ее манере держаться сквозьсила настороженность, напоминавшая Терье о том, что менее сорока восьми часов назад он угрожал ей увольнением.

— Надеюсь, его смерть не вызовет проблем в Кристиансборге? — добавила она.

— Да нет... — Терье мотнул головой в сторону небольшого плоского телевизора на стене, где без звука транслировался канал «TV 2 News». — Тот факт, что голову покойного буквально оторвало от тела, мы надеемся утаить от прессы. Но министр юстиции и председатель партии Эккерта с самого утра поспешили публично от него откреститься. Да и вообще он, скорее всего, всё равно покончил бы с собой. Судя по первым показаниям вдовы Эккерта, у него были серьезные психические расстройства.

Терье обошел стол и сел в кресло. Разговаривать стоя было слишком официально и наводило на мысль о конфронтации. По-хорошему, ему всё еще следовало злиться на упорное нежелание Хелены раскрывать подробности перестрелки в Лионе двенадцатилетней давности. Но момент для разносов и допросов с пристрастием был явно неподходящий — особенно сегодня, когда отдел «Q» мог триумфально занести в свою отчетность сразу пять раскрытых убийств и одно покушение. А если приплюсовать сюда погибших рыбаков из Хиртсхальса, то и вовсе все девять.

Еще в субботу вечером криминалисты обнаружили в багажнике «Фиата» Эккерта пустой револьвер и дубинку-тотеншлегер[72]. На обоих предметах остались четкие отпечатки пальцев политика. Спортивную сумку с пачками нарезанных газет изъяли в лесу у Хейбергсминде; на ее внешней стороне эксперты выявили следы крови и волос. Группа крови совпала с показателями Коре Берга, и хотя официальные заключения судебно-медицинской экспертизы подготовят лишь через пару недель, Терье уже сейчас мог с уверенностью утверждать: Эккерт сперва забил Коре Берга дубинкой, а затем выстрелил в Якоба Гаде.

Мотивы преступлений пока оставались туманными, но куклы из газетной бумаги в спортивной сумке указывали на сорвавшуюся передачу выкупа. Очевидно, Якоб Гаде держал Эккерта на крючке. В машине Якоба криминалисты обнаружили две флешки. На первой содержался черновик пространной разоблачительной статьи о ДТП, произошедшем по вине политика в 2013 году недалеко от Хумлебека. Пьяный Эккерт сидел тогда на пассажирском сиденье, а машиной управляла его любовница, Мира Дам. Девушка получила тяжелейшие травмы, но вместо того, чтобы вызвать спасателей, Томми трусливо сбежал, бросив ее умирать.

Подобные обвинения сложно доказать спустя десять лет, если бы не вторая флешка. На ней криминалисты обнаружили не только подробную видеозапись того, как Эккерт выбирается из искореженного автомобиля и улепетывает прочь, но и фотографию золотисто-коричневого, пропитанного кровью галстука. Кровь на нем, предположительно, принадлежала Мире Дам. Сам галстук лежал в пластиковом пакете в кармане куртки политика. Потребуется ДНК-экспертиза, чтобы подтвердить совпадение крови, но пока первоочередной и самой тяжелой задачей для Терье оставалась сегодняшняя поездка в Хумлебек. Ему предстояло постучать в двери дома местного пастора и рассказать родителям Миры, что на самом деле произошло в ту роковую ночь десять лет назад. Принесет ли эта правда хоть какое-то облегчение безутешным родителям? Терье сомневался. Но для полицейского истина — это единственное, с чем приходится иметь дело. А уж искать во всем этом высший смысл... пускай этим занимается священник.

Хелена откашлялась.

— Перед смертью Якоб сознался мне в убийстве Оле Хорстена и его сына Конрада, но я не успела расспросить его о Линетт Тюкиер. Прошу прощения. — Она впервые за сегодня посмотрела Терье прямо в глаза.

Он примиряюще махнул рукой.

— Ты сделала всё, что могла. К тому же портье из клиники «Харис» уже опознала в Якобе человека, выходившего из аптечного склада больницы. Коллеги из городского управления и отдела по борьбе с оргпреступностью сейчас шерстят район Центрального вокзала и Истедгаде. Если удастся накрыть барыгу, продавшего ему фентанил, дело Линетт Тюкиер можно считать закрытым. Он убрал девушку лишь для того, чтобы побольнее ударить по Коре Бергу. Редкий цинизм, что и говорить.

Хелена согласно кивнула:

— Кстати, об отделе по борьбе с оргпреступностью. Когда я смогу перевестись туда?

Терье изумленно уставился на нее:

— В отдел по борьбе с организованной преступностью?

— Мы договаривались, что для начала я должна освоить специфику и методы работы датской полиции. Et voilà — одним махом раскрыто пять убийств и одно покушение. Я выезжала на места преступлений, собирала ключевые улики, допрашивала свидетелей и выслеживала беглецов. Что еще мне нужно доказать?

Терье заерзал в кресле.

— Но, Хелена... ты ведь прекрасно понимаешь, что ни я, ни другие руководители нашего управления не можем дать добро на твой перевод в отдел по борьбе с оргпреступностью, пока...

— Или в отдел по расследованию преступлений против личности. В твой отдел.

— В мой отдел? Да ты...

— Я хочу войти в следственную группу по делу об убийствах «ТаТо». А если меня нельзя допустить непосредственно к расследованию смертей, я готова заняться ниточками, ведущими к отмыванию денег.

Терье молча разглядывал Хелену, стоявшую перед ним со скрещенными на груди руками. Женщина она далеко не глупая — последние дни наглядно это продемонстрировали, — так что либо у нее разыгралась мания величия, либо она вела какую-то свою хитрую игру, правил которой он не понимал. Как бы то ни было, ее требования выходили за любые рамки разумного.

— По-моему, на днях я выразился предельно ясно, Хелена. Оружие, фигурирующее в деле «ТаТо», напрямую связано с преступлением, совершенным против тебя в 2011 году. И пока характер этой связи остается туманным, я тебя на пушечный выстрел не подпущу к своему расследованию.

Он снова поднялся из-за стола. Терье надеялся избежать этого разговора, но уступать в столь принципиальных вопросах он не собирался.

Пальцы Хелены судорожно сжались в кулаки.

— То есть ты по-прежнему настаиваешь, что я не могу полноценно работать в копенгагенской полиции лишь потому, что двенадцать лет назад в меня стреляли? — спросила она.

— Вовсе нет, — Терье на секунду замолчал. Из всех кандидатов, которых он отправлял на стажировку в отдел «Q», Хелена оказалась единственной, кто продержался там дольше недели. К тому же она внесла столь весомый вклад в статистику раскрываемости отдела, что любые споры о целесообразности существования отдела поутихли сами собой. Даже вечно урезающий бюджеты шеф полиции притих и шелковым тоном выражал одобрение. Вчера вечером Терье получил официальное письмо, в котором сообщалось, что проводимая отделом «Q» «проверка качества незавершенных расследований прошлых лет» заслужила высокую оценку в Министерстве юстиции, а потому отдел может беспрепятственно продолжать свою деятельность. По крайней мере, до следующего согласования годового бюджета.

— Но ты должна быть со мной предельно честна. Расскажи мне прямо сейчас: что тебе известно об этом оружии?

Хелена тяжело вздохнула и на несколько секунд задумалась.

— Ровным счетом ничего нового, — наконец тихо произнесла она. — 2011 год. Я была еще совсем молодой. В тот вечер у меня был выходной. Стемнело. У меня в машине работала рация — дурная привычка. Прошло сообщение о дерзком вооруженном налете на виллу какой-то состоятельной семьи. Нападавшие действовали с особой жестокостью. Скрываясь с места преступления, налетчики силой увезли с собой тринадцатилетнего сына хозяев дома... — Хелена сделала короткую паузу. — Разыскиваемый минивэн, черный «Пежо-Эксперт», промчался мимо меня буквально через минуту. Я бросилась в погоню. Машина похитителей притормозила у обочины на темном проселке за чертой города. Водитель вышел из кабины и открыл по мне огонь. Я выскочила из салона и...

Она умолкла. Весь этот сухой, прерывистый рассказ велся странным монотонным голосом. Способ психологической самозащиты, догадался Терье: дистанцироваться от собственных воспоминаний, сделать их подчеркнуто безличными, чтобы заново не переживать тот кошмар.

— Я уже лежала на земле, когда он выстрелил еще раз, — тихо закончила она. — Вот и всё.

— Это звучит ужасно, но здесь нечего стыдиться, совсем наоборот, — Терье с трудом подавил чисто отцовский порыв встать из-за стола и обнять Хелену. Ее плечи поникли, голова была низко опущена.

— Нет, есть чего, — ее голос пресекся.

— Но почему? Ты проявила невероятное мужество и решимость. Поставила служебный долг и жизнь чужого ребенка выше собственной безопасности. Почему тебе за это стыдно?

Она молчала. Терье не стал настаивать на ответе, давая повисшей паузе сделать свое дело, и терпеливо ждал, когда тишина сделается невыносимой для кого-то из них.

— Потому что... — наконец выдавила она. — Потому что в моей машине ехала моя дочь. Жюльетт. Она была на заднем сиденье.

Терье потрясенно вскинул голову:

— Твоя дочь?

— Моя четырехлетняя дочка. Жужу.

Терье потребовалось всё его мужество, чтобы задать следующий вопрос:

— И ты... потеряла ее?

Хелена вскинула голову и посмотрела ему прямо в глаза.

— Да, — ответила она и снова уставилась в пол. — Мы лежали на асфальте перед радиатором, ослепленные светом фар, когда раздались выстрелы. Я пыталась закрыть ее собой... Лица нападавшего я так и не разглядела. Только черный силуэт и облачка пара от его дыхания на морозном воздухе. Он скрылся, его личность так и не установили.

— Хелена... — Терье не представлял, что говорить после такого признания. — Мне невыразимо, искренне жаль.

Она подняла голову:

— Но ты ведь понимаешь, что я больше всего на свете — сильнее, чем кто бы то ни было, Терье, — хочу найти эту тварь. Сгноить его за решеткой... — она снова осеклась.

— Пистолет так и не нашли? — осторожно спросил Терье.

Хелена покакала головой.

— Знаю только, что это был автоматический пистолет. Я определила по звуку.

— По звуку? Ты смогла определить модель на слух?

Она горько усмехнулась:

— Трехкратная чемпионка Франции по пулевой стрельбе среди юниоров. Победительница национального первенства среди сотрудников французской полиции 2006 года.

Терье задумался.

— А уличные камеры в Брёнсхёй? Что это за история?

Едва заметная улыбка Хелены мгновенно испарилась.

— Откуда ты об этом знаешь?

Терье пожал плечами:

— Роза обмолвилась...

— Роза, ну конечно... — Хелена устало вздохнула. — Несколько месяцев назад мне пришло электронное письмо, отправленное с IP-адреса на Фредерикссуннсвей здесь, в Копенгагене. Мне стало любопытно, и я съездила проверить адрес. Но не нашла там ничего, кроме хомяка и парочки волнистых попугайчиков. C’est tout (И всё).

— Хомяка?

— Вроде крысы, только...

— Да-да, я прекрасно знаю, как выглядит хомяк. Письмо содержало угрозы?

Хелена пожала плечами:

— Обычная глупость. Ничего важного.

— М-да, — Терье соединил кончики пальцев домиком. У него было стойкое ощущение, что Хелена что-то недоговаривает. И вряд ли из намерения солгать — дело было в ее невербальных реакциях, в сквозившем беспокойстве. Она казалась напуганной. А на напуганных людей давить бессмысленно.

— Но к делу «ТаТо» я тебя всё равно не подпущу, — твердо произнес он. — Ни к финансовым махинациям, ни к убийствам. Это исключено — ты слишком лично вовлечена в эту историю. Налицо конфликт интересов. Если расследование дойдет до суда, у нас возникнут серьезные юридические проблемы, так что...

Она посмотрела на него с недоумением:

— И что с того? Моё личное дело безупречно. У меня блестящие характеристики из Лиона как от начальства, так и от коллег. За плечами пятнадцать лет безупречной службы в следственном отделе. И ты хочешь сказать, что этот опыт здесь бесполезен?

— Конечно же, твои навыки и опыт нам необходимы, — Терье развел руками и попытался обезоруживающе улыбнуться. — И я считаю, что они принесут максимальную пользу отделу «Q».

Хелена возмущенно уставилась на него:

— Да не хочу я работать в вашем отделе «Q»! — она бессильно опустила руки вдоль туловища и, казалось, вот-вот в ярости топнет ногой.

— Почему? Более надежного и преданного напарника, чем Ассад, тебе не сыскать во всей Дании. Ты спасла ему жизнь, Хелена. Он за тебя на край света пойдет, это я тебе гарантирую, — Терье набрал в грудь воздуха, готовясь произнести слова, которые никогда не думал сказать вслух: — Даже Карл Мёрк считает, что ты — идеальная кандидатура в команду к Розе и Ассаду. А он редко ошибается, — поспешно добавил Терье: — По крайней мере, во всем, что касается его отдела.

— Значит, передо мной выбор: отдел «Q» или увольнение?

Терье сцепил пальцы перед собой:

— Хелена, признаю: в свете того, что ты мне сейчас рассказала, позавчера я обошелся с тобой излишне сурово. Мне жаль. Но отдел «Q» — это максимум того, что я могу тебе предложить на сегодняшний день. И согласись, это не самый худший вариант.

Хелена буравила его взглядом пять долгих секунд, после чего резко распахнула дверь кабинета:

— То есть ты предлагаешь мне гнить в подвале с этими двумя... этими двумя crapules (чудиками)? Даже не думай!

Она резко развернулась на каблуках и нос к носу столкнулась с Розой. Секретарь Спецотдела стояла прямо в коридоре с выражением лица, способным прожечь насквозь шкалу любого pH-метра.

— Рада сообщить, что очень скоро ты избавишься от общества этой дряни, — ядовито процедила Роза, делая шаг назад и пропуская Хелену.

— У тебя найдется пара минут? — в голосе Розы зазвучали непривычно хрупкие, ломкие нотки, которых Терье никогда прежде не слышал.

Хелена скрылась в коридоре. Роза вошла в кабинет, плотно закрыла за собой дверь и демонстративно повернула ключ в замке.

На ее лице, как с нарастающей тревогой отметил Терье, застыло совершенно незнакомое ему выражение.

— Разговор конфиденциальный, — отрезала она.