Роза

Она заметила его задолго до того, как он их увидел. Ошибиться было невозможно: у придорожного кафе на окраине Хиртсхальса определенно стояла долговязая фигура Гордона. На нем были замшевые ботинки, серые габардиновые брюки, желтоватая ветровка, которая совершенно не шла к его цвету лица, а в руке он держал стаканчик с кофе — судя по всему, уже седьмую порцию кофеина за сегодня.

Роза проехала мимо него и припарковалась на самом дальнем краю заправочной стоянки, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Насколько она помнила, раньше ей никогда не приходилось испытывать неловкости.

Они с Гордоном не виделись с того самого утра. Через несколько дней после той пьяной ночи в ее постели он уехал на другой конец Дании, унеся с собой свою многолетнюю одержимость ею. Это было одновременно и ужасно грустно, и невероятно облегчающе. Но теперь этот бледный долговязый тип стоял всего в нескольких метрах от нее, и, помимо неловкости, Роза поймала себя на еще одном совершенно новом чувстве:

Она понятия не имела, что ему сказать.

С момента звонка врача все ее мысли крутились вокруг трех слов: «Вы беременны». Слова, которые, наверное, должны были наполнить ее тихой радостью, но на деле не вызывали в ней абсолютно ничего. Месячных у нее не было уже давно, это правда, да и живот округлился, но она списывала это на стресс и злость из-за наплевательского отношения руководства к отделу «Q». Теперь, задним числом, она вспомнила, как однажды разрыдалась перед телевизором, обнаружив, что пакет с ее любимым шоколадно-мятным драже пуст. В общем-то, было приятно узнать, что виной всему бушующие гормоны, а не депрессия.

Но что делать теперь? Поздним вечером она изучила несколько сайтов, где подробно расписывался женский цикл, и попыталась вычислить, когда произошла эта неприятность. Оказалось, срок был где-то между четырнадцатью и восемнадцатью неделями. Плюс-минус. Затем она ознакомилась с правилами проведения аборта и процедурой передачи ребёнка на усыновление, а также распечатала крайне полезную статью из Финляндии о том, что первые пару месяцев младенцы запросто могут спать в коробке для переезда, застеленной мягким одеялом. Звучало весьма практично — особенно если нужно совмещать это со службой в полиции.

На глаза внезапно навернулись слезы, и она раздраженно вытерла лицо рукавом куртки. Надо же — она даже подумать о младенце в коробке не может, чтобы сразу не распустить нюни. «Возьми себя в руки, Роза», — прошипела она себе под нос и ткнула локтем в бок Хелену. Та мгновенно проснулась, резким ударом ребра ладони отбила руку Розы, а второй рукой намертво перехватила ее запястье. Они встретились взглядами. Глаза Хелены дико блестели, пока сон полностью не покинул ее разум и она не узнала Розу.

— Да расслабься ты, — Роза высвободила руку из стального захвата Хелены. — Ты что, ниндзя по ночам, или как?

— Pardon (извини). — Хелена растерянно огляделась по сторонам, а затем посмотрела на свои ладони. — Я, кажется, крепко спала.

Роза лишь буркнула что-то в ответ. Она посчитала, что напарница не заслужила вежливого «ничего страшного», поэтому просто вышла из машины, растирая запястье, которое ныло сильнее, чем казалось сначала. Хелена перехватила и зажала руку Розы с такой скоростью, точностью и силой, какие никак не могли быть случайными. Роза мысленно сделала пометку «боевые искусства?» в своем и без того длинном списке вопросов к личности Хелены.

Дорога от столицы до Северной Ютландии заняла больше пяти часов, но Розе так и не удалось извлечь из поездки то, ради чего она звала Хелену с собой наедине. На выезде из Копенгагена Роза честно пыталась расспросить ее. Вопросы маскировались под вежливый коллегиальный интерес, Роза даже ловила себя на том, что щебечет как девчонка и выкладывает кучу ненужных подробностей из собственной жизни, надеясь спровоцировать Хелену на откровенность. Но француженка была непрошибаема: вся беседа свелась к ее бесконечным comment (что) и oui (да) и «я не знаю», пока ее густые брови ползали вверх-вниз, точно две гусеницы на качелях.

Возможно, Хелена знала датский хуже, чем показывала, но Роза подозревала, что та просто прячется за языковым барьером, чтобы избежать расспросов. В замен она подробно изложила детали их поездки с Ассадом к недовольным клиентам «Хариса». По их мнению, ни один из них не был способен на похищение и убийство. А не доезжая до Слагельсе, Хелена и вовсе заснула.

Роза допила воду из бутылки и посмотрела на Гордона. Тот улыбался и махал рукой, как двенадцатилетний подросток на концерте популярной певицы. Впрочем, выглядел он отлично, на щеках даже появился здоровый румянец. Наверное, сказывался климат Северной Ютландии. Ну, или эта его дамочка.

На летних проводах в Тегльхольмене Асаду удалось разговорить Гордона, и тот поведал о северноютландской красавице, с которой познакомился в дейтинг-приложении. Тридцатидвухлетняя женщина с не самым типичным для Ютландии именем Дженнифер владела салоном красоты и ногтевого сервиса в Йёрринге, и между ней и Гордоном, судя по всему, случилась любовь с первого взгляда — точнее, с первого укуса рыбной тефтельки.

Роуз воображала себе эту дамочку тощей блондинкой с грудью, к созданию которой Господь Бог вряд ли имел прямое отношение. Однако недавно Асад выведал у Гордона фотографию его избранницы, и от этого снимка Асад буквально так и сел где стоял. Дженнифер, по словам Асада, была не просто хорошенькой: у нее было семеро сотрудников, свой коттедж и, как утверждал Гордон, потрясающее чувство юмора — хотя самого Гордона трудно было назвать экспертом по этой части.

— А ну-ка покажи, — потребовала тогда Роуз, но Асад поспешно свернул письмо, бросив: — Ой, Роуз, не думаю, что это хорошая идея.

— Рад тебя видеть, Роза! — Гордон сделал шаг вперед, раскинув руки для объятий.

Она боком втиснулась в его объятия.

— Взаимно, Гордон, взаимно, — буркнула она и поспешно отстранилась, услышав за спиной шаги Хелены. — Я привезла твою преемницу. Ее зовут Хелена Анри. Наверное. Она говорит по-датски, хотя до последнего времени жила во Франции.

— Enchanté (очень приятно), — Гордон галантно протянул Хелене руку, пояснив, что его французский ограничивается фразой два пива, пожалуйста. И, не приведи господь, добавил: — По-моему, вы прекрасно говорите по-датски, — когда Хелена представилась.

Роза закатила глаза к низкому ютландскому небу. Этот мужчина ни о чем другом, кроме баб, думать вообще не умел. Самое паршивое, что Хелена растаяла: тепло улыбнулась ему в ответ, а уж когда Гордон вызвался купить ей кофе в киоске — и вовсе засияла.

Роза почувствовала, как желудочный сок подступает к горлу. Да, этот долговязый бледный тип со своими нелепыми подкатами и комплиментами ее жутко раздражал, но он всё-таки был ее человеком. И этой француженке нечего было забирать себе всё внимание.

— Дело о взрыве, о котором ты спрашивала, Роза, разумеется, всю неделю было у нас в приоритете, — заговорил Гордон, вернувшись с кофе и круассанами. К полному удовлетворению Розы, Хелена оглядела принесенную им выпечку из придорожного кафе с тем же выражением лица, с каким мишленовский шеф-повар смотрел бы на лазанью быстрого приготовления.

— Коротко введу вас в курс дела. Во вторник, 10 октября, в 11:35 траулер «Марен II» вышел из гавани Хиртсхальса. Обычный рейс. На борту находились четыре человека — наемный экипаж в возрасте от 32 до 59 лет. Обычно судно уходит в море на неделю, причем сам владелец ходит с ними только в половине рейсов.

— Они уходят на целую неделю? — спросила Хелена.

— Да. Траулер идет вдоль Норвежского желоба на лов трески, пикши и сайды. Рыбу сортируют и потрошат вручную прямо на борту, после чего возвращаются в порт. У судна было два экипажа, сменявших друг друга. Два рейса в море, две недели отдыха на суше.

— Может, перейдем ближе к делу? — Роза в один глоток осушила двойной эспрессо, и ее сердце испуганно заколотилось в груди.

— Хорошо. Судно даже не успело выйти из гавани, когда произошел взрыв. Весь экипаж погиб, как вы знаете. — Гордон сделал короткую паузу. — Кое-какие останки позже выловили из воды, обломки судна тоже подняли со дна, но, честно говоря, уцелело мало. И от лодки, и от людей.

— Какая трагедия, — Хелена незаметно завернула нетронутый круассан в салфетку.

— Техническая экспертиза шла тяжело — установить истину, когда судно полностью уходит под воду, всегда непросто, — продолжил Гордон. — Но, как я уже сказал, баллистики нашли следы той самой взрывчатки, о которой ты спрашивала, Роза. А именно — Си-4. Так что сомневаться в диверсии не приходится. На рыболовецких судах Си-4 не держат, легального применения ей там нет. Кто-то заложил заряд на борт. Причем заложили очень грамотно — прямо под двигатель, чтобы нанести максимальный урон корпусу судна, — Гордон застегнул ветровку до самого подбородка.

Только сейчас Роза заметила, какими ледяными порывами ветер гуляет по парковке у кафе. Воздух казался плотным и пах солью, хотя до моря было несколько километров. Впрочем, этот холодный ветер приятно освежал — учитывая, что ее не переставало тошнить с самого утра.

— У вас есть версии по поводу мотива? Деньги, ревность, месть? — спросила Хелена.

— Несомненно, у владельца траулера, местного рыбака Мадса-Петера Ванга, был финансовый мотив. Судя по бухгалтерии, в прежние годы он зарабатывал на промысле очень приличные деньги, миллионы крон. Но в последнее время дела шли паршиво. Рыбы в море стало меньше, квоты урезали. Вдобавок выросли цены на топливо и кредитные ставки, что сильно ударило по всей отрасли, — сказал Гордон. — Судно было совсем новым. Оно обошлось ему больше чем в тридцать миллионов крон, двадцать семь из которых он до сих пор должен банку.

Хелена округлила глаза:

— Тридцать миллионов крон за рыболовецкое судно?

— Это не та маленькая шхуна, что красуется на открытках для туристов. Современный траулер напичкан новейшей электроникой. Плюс оборудование для переработки рыбы под палубой. Одно лебедочное устройство и гидравлика стоят целое состояние, — пояснил Гордон.

— Думаете, рыбак не рассчитал свои финансовые силы? — спросила Роза.

— Вполне логичная версия. Ванг мог пожалеть о покупке. Он заказал судно в начале 2020 года, а получил только в 2022-м, совершенно не учтя ковид, инфляцию и рост ставок. Обслуживание траулера обходилось ему значительно дороже, чем планировалось. Мы предъявили ему обвинение в умышленном поджоге, но у нас, честно говоря, маловато доказательств. Впрочем, без наказания он в любом случае не останется: страховая компания приостановила выплаты на время следствия. Так что банкротство для него — лишь вопрос времени.

— Он единственный подозреваемый?

— Другие версии заводят нас в тупик. Мадса-Петера здесь уважают, другие рыбаки отзываются о нем исключительно тепло, и нам трудно поверить, что он мог погубить четырех человек ради решения своих финансовых проблем. Но кому еще, кроме самого Ванга, могло быть выгодно уничтожить это судно? Никто из погибших членов экипажа не был замешан в криминале, насколько нам известно.

— А бывшей жены или кого-то еще, кто мог бы затаить на него зуб, у него нет? — спросила Роза.

— Насколько мы знаем, нет. Ванг женат уже пятнадцать лет.

— Зуб? — Хелена непонимающе перевела взгляд с Розы на Гордона, который уже набрал в легкие воздуха, явно готовясь пуститься в пространные — и наверняка кокетливые — лингвистические объяснения.

— В общем, он славный малый с чистой биографией, — поспешно вмешалась Роза. — Все отзываются о нем тепло, улик у вас нет. Так почему ты подозреваешь самого рыбака? Только из-за денег?

Гордон расстегнул куртку и достал из кармана лист бумаги.

— Из-за денег, а еще из-за его прошлого. Траулер, который взорвался в прошлый вторник, как я уже говорил, был абсолютно новым и частично оплачен из страховой выплаты. — Он перевернул лист и показал им фотографию сине-белого судна. — Это «Марен I», первый траулер Мадса-Петера Ванга.

Гордон вытащил еще один снимок. То же судно, но рубка полностью сгорела и развалилась пополам, ее обломки валялись на пристани — искореженные куски металла с зияющими пустыми проемами окон.

— «Марен I» к чертям собаьчим сгорела в 2020 году в результате взрыва на борту. — Он откинулся на спинку стула с многозначительным выражением на своем почти детском лице.

Хелена тактично кашлянула:

— Ну, мы здесь как раз потому, что нас с Асадом на прошлой неделе в Ассербо тоже чуть на воздух не подняли.

— «Взлетели на воздух»! Говорят «едва не взлетели на воздух»! — Роза попыталась поймать взгляд Гордона, но ни он, ни Хелена не обратили внимания на ее гневные поправки к идиомам. — Мы знаем, что и в твоем, и в нашем деле использовалась пластиковая взрывчатка Си-4, — продолжила она. — Я попросила экспертов проверить, не из одной ли она партии...

— И как? — глаза Гордона округлились от любопытства.

— Подобный анализ, к сожалению, занимает несколько недель. Но тебе известно, бывал ли наш рыбак на Зеландии в последнее время?

Гордон покачал головой:

— Он это отрицает. Жена по телефону сказала, что он не выбирался на восток дальше моста через Большой Бельт со времен учебы в школе.