Карл

Карл Мёрк почувствовал усталость еще до того, как вышел из дома, а вид витрины книжного магазина в торговом центре «Рёдовре Центрум», где его новая книга лежала стопками между цветными карандашами и мемуарами 24-летнего инфлюенсера, отнюдь не способствовал поднятию настроения.

— Это будет настоящий праздник! — говорил директор издательства с предвкушением прибыли и огоньком в глазах, когда книга вышла из типографии. Но для Карла день релиза был просто очередной обязаловкой, которую хотелось поскорее пережить.

Роман «Женщина в клетке» вышел полтора года назад и удостоился отличных отзывов, однако шумиха в прессе, честно говоря, превзошла реальные продажи. С тех пор Карлу так часто задавали вопрос о «трудном втором романе», что он сам начал сомневаться, стоило ли вообще писать продолжение. Теперь было уже поздно: книга об убийствах в школе-интернате в 1980-х годах появилась на прилавках и — по причинам, которые для самого Карла оставались загадкой, — получила название «Охотники на фазанов».

— Карл, живее, живее! — пиарщица издательства Анни Ларсен помахала ему, зазывая в магазин.

«Рёдовре Центрум» был последней точкой в сегодняшнем турне по книжным магазинам, приуроченном к выходу книги. К счастью, Карл проявил предусмотрительность и заранее отказался как от фуршета, так и от торжественных речей. Всё, чего он хотел после этого, — поскорее оказаться дома.

Он стянул кожаную куртку и пошел на голос неутомимо болтавшей женщины. Анни Ларсен была добрейшей души человеком, но ее болтливость могла сравниться разве что с Розой, Вики, Ирсой и Лизе-Мари, вместе взятыми, — если бы все четыре сестры заговорили одновременно. Вдобавок ко всему она обладала уникальным даром впихивать в календарь Карла одно безумное мероприятие за другим.

— Закрой глаза и думай о тиражах, — заявила она, когда недавно отправила его в Северную Зеландию судить конкурс выпечки.

В итоге он оказался на городском празднике, где был вынужден давиться приторно-сладкими творениями школьников, которые, по всей видимости, не мыли руки с начала летних каникул. В награду за труды он получил штраф за парковку и жуткую изжогу, однако Анни сочла мероприятие настолько успешным, что уже предложила его кандидатуру в качестве жюри на конкурсе по приготовлению мясного соуса «миллионбёф»[2] на острове Самсё[3]. В тот день Карл был занят — независимо от того, на какое число этот конкурс назначат.

— Они же хотят вживую увидеть именно тебя! — всегда повторяла Анни, когда он предлагал просто отправить почтой экземпляр книги или пару цитат. Но, на взгляд Карла, это было сильным преувеличением. К примеру, сегодня в «Рёдовре Центрум» на этот так называемый праздник не пришел вообще ни один читатель. Так что ближайшие полчаса ему, очевидно, предстояло переминаться с ноги на ногу и натужно улыбаться во весь рот, как лягушонок с пирожного «Кай»[4].

Анни осаждала симпатичную сотрудницу магазина, взахлеб рассказывая ей об идее обложки «Охотников на фазанов», поэтому Карл сделал вид, будто увлечен изучением плаката в человеческий рост на стене. На следующей неделе сюда должен был приехать один из самых известных авторов кулинарных книг в стране — раздавать автографы и угощать всех котлетами из пшена. О визите самого Карла не напоминал ни один плакат, ну и слава богу. Чем быстрее закончится этот цирк, тем скорее он окажется дома на диване.

При выходе первой книги он сдуру согласился и на презентацию, и на интервью с целой чередой абсолютно непроходимых журналистов. Вопросы, которые ему задавали, он выучил наизусть и отвечал на них до тошноты: «Как проходит ваш рабочий день?», «Все ли сюжеты взяты из реальной жизни?» и классическое «Сколько вы заработали?».

Любопытные ищейки.

Свобода и близкие люди рядом — вот единственное, что имело для него значение. Возможно, именно проклятое время, проведенное в тюрьме Вестре[5] и следственном изоляторе Слагельсе, научило его ценить простые мелочи. Он познал одиночество, страх и отчаяние; бессонные ночи оставили в его душе твердое знание того, что деньги и престиж ничего не стоят на весах истинных ценностей.

— Ты готов, Карл? — пискнула Анни, вырывая его из размышлений и возвращая в гудящий торговый центр. Он нехотя побрел за ней.

В такие дни он скучал по работе в отделе «Q». Гордон, правда, перевелся на хорошую должность в Северную Ютландию, но с Розой и Ассадом, которые как раз вернулись в подвал под Полицейским управлением, Карл регулярно поддерживал связь. Официально переезд отдела «Q» объясняли нехваткой места в новом современном здании полиции на Тегльхольмене. Неофициально же ни у кого не возникало сомнений в том, что отдел «Q» был бельмом на глазу, не вписывавшимся в жесткие рамки современной полиции с ее электронными таблицами, ISO-сертификациями и фиксированным рабочим днем. Следователи из убойного отдела всегда смотрели на них косо, а теперь, когда от отдела «Q» остались только Роза и Ассад, всё стало еще хуже. Коллеги из Тегльхольмена[6] попросту не понимали, с какой стати команда из двух человек с падающим процентом раскрываемости должна получать дополнительное финансирование и особые привилегии. Карл пригладил волосы. Нет, если подумать, по всей этой вечной грызне он точно не скучал.

— А теперь поприветствуем Карла Мёрка! — провозгласила Анни таким тоном, будто он выходил на главную сцену огромного выставочного комплекса «Белла Сентер»[7], а не приближался к шаткому столику, который продавец выкатил к витрине и накрыл дешевым жатым велюром.

Карл деревянной походкой направился к двум женщинам, стоявшим с новенькими книгами под мышкой. На прощание Мона сегодня утром поцеловала его и велела не забывать улыбаться.

— Читатели от тебя в восторге. Будет плохо, если ты покажешься им букой, — резонно заметила она.

Моне легко говорить. Но он все же последовал ее совету. И улыбнулся.

— Спасибо, что пришли. Просто потрясающе, что вы разыскали меня в этой беспросветной глуши. Я очень рад, — выдавил он из себя. — И буду так же рад, когда вы скоро уйдете. Только смотрите не заблудитесь по дороге к выходу.

Анни потрясенно ахнула и поспешно схватила книгу из стопки:

— Карл, расскажи нам вкратце, чего ожидать этим счастливым читателям от «Охотников на фазанов»?

Карл вздохнул. К сожалению, он подписал контракт, по которому обязывался соглашаться на подобные пытки. «Мероприятия», как любила называть их Анни.

— Ну... В 1987 году в дачном домике нашли убитыми брата и сестру. Дело оставалось нераскрытым, пока за него не взялся отдел «Q». Возможно, кто-то сочтет наши методы расследования излишне... нетрадиционными. Пусть читатели судят сами. — Он посмотрел на двух женщин, составлявших его скромную сегодняшнюю аудиторию. Обе щеголяли одинаковыми короткими стрижками с длинными прядями у ушей.

— Можно сделать с вами селфи? — спросила одна из них, доставая из сумки смартфон.

Рот Карла послушно выдавил: «Конечно».

— Присядьте чуток, ладно? — Дамы прижались к нему с обеих сторон, пока он опускался в позу «орла в кустах», мучительно пытаясь вспомнить, как должен выглядеть загадочный писательский оскал, чтобы не стать похожим на жуликоватого торговца обувью.

— Отлично для инстаграма! — объявила владелица смартфона, после чего обе скрылись, оставив Карла в гордом одиночестве посреди пустого коридора.

Анни ушла в магазин болтать с директором, и Карл от скуки принялся пересчитывать стопку книг со своим именем на обложке. На столике оставалось еще двенадцать штук. И как бы сильно он ни любил одиночество, стоять вот так посреди торгового центра у всех на виду, когда на тебя никто не обращает внимания, было чертовски неловко.

Он уже подумывал улизнуть в туалет и отсидеться там положенные полчаса, когда из магазина выпорхнула Анни. Судя по ее восторженному лицу, это не сулило ему ничего, кроме новых неприятностей.

— У меня на проводе внештатный журналист! — провизжала она. В понимании Анни любой пиар был хорошим пиаром, а журналисты являлись посланниками небес. — Его зовут Пелле Хюттестед. — Она протянула ему свой телефон.

Карл нахмурился. Беспринципный мерзавец Хюттестед годами работал на желтый журнал «Госсип»[8] и все это время оставался занозой в одном месте. Когда Карл сидел под арестом, Мона и коллеги из отдела «Q» додумались скормить Хюттестеду дезинформацию о Карле. Негодяй в погоне за сенсацией тут же пустил ее в печать, благо критическим мышлением обделен не был. После того как с Карла сняли все обвинения, Хюттестеда, как и планировалось, уволили за распространение фейковых новостей. Так что чувства этого типа к Карлу явно были далеки от теплых.

И уж точно из трубки потекли далеко не поздравления, когда Карл пробурчал свое короткое «Мёрк».

— Еще одна книга, Мёрк? Основанная на реальных событиях, как я понимаю? Ты свалил из отдела «Q» и теперь рубишь бабло на ваших грязных делишках. Ты пугаешь людей и раскрываешь секретные методы работы группы. Не в этом ли кроется причина того, что раскрываемость отдела «Q» за последние годы упала до катастрофически низкого уровня? — затараторил Хюттестед.

Карл почесал затылок. Что отвечать на подобные идиотские наезды? Когда его почти три года назад арестовали, Гордон, Роза и Ассад без его участия раскрыли три убийства, связанных с «делом о строительном пистолете». Все эти дела теперь считались успешно закрытыми. На его взгляд, это было впечатляющим достижением.

— Я слышал, что полиция Копенгагена подумывает о закрытии отдела «Q», — не унимался Пелле Хюттестед.

— Кто это, черт возьми, говорит?

— Ты же отлично знаешь, Карл Мёрк, что я не раскрываю свои источники, — загадочно парировал тот.

— Источники... Ты так называешь голоса у себя в голове? — Карлу безумно хотелось швырнуть телефон к чертям собачьим, но умоляющий взгляд Анни заставил его сдержаться. — Послушай, я уже давно ушел из полиции. И свои книги я пишу не ради развлечения, а из чувства долга.

На том конце провода воцарилось молчание.

— Я пишу летопись современной Дании. Я не пытаюсь запугать датчан, а, напротив, хочу дать им чувство безопасности. Ведь в чем заключается главная суть истории отдела «Q»? — спросил Карл.

И снова тишина. Неужели Хюттестеда оказалось так просто заткнуть?

— Суть отдела «Q» в том, что преступление никогда себя не окупает. Да, убийца может скрываться от правосудия месяцами, даже годами. Но потом всплывает какой-нибудь документ, кто-то проговаривается, у кого-то просыпается совесть, находят старый след ДНК. И рано или поздно раскрывается даже самое чудовищное злодеяние. История отдела «Q» доказывает: даже самый слабый может стать самым сильным, а добро в конце концов обязательно побеждает.

Карл глубоко вздохнул и вернул трубку Анни. От собственной высокопарной речи у него даже закружилась голова, и он огляделся в поисках какого-нибудь паба, бара или хотя бы сосисочной палатки. Неужели в этом безликом заведении новоявленный философ не заслужил кружку пива и сигарету?

Пожалуй, стоило просто прислониться к стене и вздремнуть стоя — толпы покупателей у его столика все равно не наблюдалось. Однако ощущение, что на него кто-то пристально смотрит, заставил его снова открыть глаза.

Какая-то женщина в зеленом платье и шерстяном пальто крутилась возле стойки с очками для чтения, бросая на него украдкой короткие взгляды. Карл подумал, что это может быть робкая поклонница, желающая получить автограф, и изобразил свою фирменную соблазнительную улыбку писателя. Однако эффект оказался прямо противоположным: женщина мгновенно скрылась в соседнем магазине. Ее наряд выглядел довольно странно: огромные солнцезащитные очки, повязанный на голове платок и поднятый воротник пальто. Она казалась буквально замаскированной, но кому, черт возьми, придет в голову маскироваться для похода в торговый центр «Рёдовре»?

Когда мучительные полчаса наконец истекли, Карл с помощью Анни умудрился продать еще три экземпляра. Она крепко прижала его к своей благоухающей парфюмом груди.

— Это было прекрасно — то, что ты сказал про жертв, которые в итоге побеждают, — произнесла она. — Я прямо расчувствовалась, Карл.

Карл пытался вспомнить, что именно такого гениального он сморозил, как вдруг заметил через плечо Анни, что дама в зеленом платье вернулась к стойке с очками. Ее пальто теперь висело на руке, и как только Анни отошла, незнакомка решительно направилась прямо к нему.

— Карл Мёрк? — спросила она. — Мы можем поговорить наедине?