Карл

Роза вздрогнула, когда Карл распахнул дверь ее кабинета с громким «доброе утро!».

Роза и раньше не отличалась склонностью к восторженным визгам или дружеским объятиям, и слава богу. Обычно она приветствовала коллег по утрам целым набором тяжелых вздохов, закатыванием глаз и язвительными замечаниями, и по этому ритуалу все понимали, что дела идут нормально. Но тот угасший, тусклый взгляд, которым она окинула Карла сейчас, был чем-то новым.

— Что ты тут делаешь? — Она отвернулась обратно к монитору компьютера с таким видом, будто ответ Карла интересовал ее меньше всего на свете.

Карл оглядел ее саму и кабинет с нарастающим недоумением. Как и описывал Ассад, она была мертвенно-бледной, волосы висели сосульками, и выглядела она так, словно не принимала душ с утра. Да и вообще в последнее время. На ее столе громоздились горы бумаг, прижатые сверху грязными кофейными чашками, на диване покачивались шаткие стопки папок, а на полу валялось штук шесть-семь пустых банок из-под колы. Карл никогда не видел у Розы такого беспорядка; он отлично помнил, какие грандиозные нагоняи устраивала ему эта женщина, когда он позволял себе стряхивать пепел в пустую жестянку или выдвижной ящик стола.

— Я же предупреждал, что буду иногда заглядывать. Сбор материала, сама понимаешь, писатели к этому очень серьезно относятся. У тебя всё в порядке?

Роза снова подняла голову. Ее зрачки сузились, превратившись в колючие точки, и впились в него тяжелым взглядом, а сама она задрожала всем телом, словно крышка на скороварке. Карлу пришлось подавить желание попятиться к выходу, пока она не открыла рот. Но вспышки гнева не последовало.

— Всё нормально, — процедила она сквозь сжатые губы.

— Не похоже, Роза, — Карл рискнул сделать шаг вперед. — Ассад за тебя очень переживает.

Роза поднялась из-за стола.

— Если я говорю, что всё нормально, значит, так оно и есть, ясно? — От этого резкого, хотя и не слишком энергозатратного усилия у нее перехватило дыхание. — Я просто занята. И это неудивительно, когда наша французская фифа умудряется разнести к чертям собачьим потенциальное место преступления. Если Оле Хорстена действительно держали в том фургоне четыре года назад, то все улики теперь взлетели на воздух. — Она хотела стукнуть кулаком по столу, но случайно задела стакан с водой и принялась поспешно вытирать лужу подолом платья.

На мгновение Карл заколебался. Стоило ли предложить помощь? Ему совсем не хотелось во всё это ввязываться, да и дел хватало. Например, по дороге домой он собирался заехать в библиотеку и забрать книгу по драматургии, которую заказала для него Мона. Судя по названию, это было отличным снотворным. С другой стороны, одного взгляда на Розу хватило, чтобы он разделил тревогу Ассада. Роза уже шумно сопела от злости, пытаясь спасить намокшие документы.

— Держи! — в кабинет вошел Ассад и протянул ей кухонное полотенце. На его виске красовался пластырь, но он был гладко выбрит и выглядел куда лучше, чем вчера. Почти счастливым. — У меня в кабинете уже готовы кофе и финики, — объявил он.

Переходя в свой бывший кабинет, Карл спиной чувствовал недовольный взгляд Розы.

— Я провела все выходные, изучая письма с угрозами, — заговорила Роза, когда Карл устроился за столом и получил от Ассада два липких финика. Судя по их виду, в них содержалось больше клетчатки, чем Карл обычно потреблял за неделю, и он лихорадочно соображал, как бы незаметно сбросить их с пальцев в ящик стола.

— Их отправили по старинке, почтой. — Роза уже успела съесть два финика и выплюнуть косточки. — Сами оригиналы писем сейчас изучают эксперты. Они пытаются снять отпечатки пальцев с конвертов и выделить ДНК со слюны на марках, чтобы понять, нет ли там чужих следов, помимо отпечатков Оле и Конрада. Вдруг нам повезет, и отправитель уже числится в наших базах. А у меня на руках распечатки этих писем.

Она показала им снимок письма, написанного небрежными печатными буквами: «Ответь за всё! Закрой "Харис", иначе пострадаешь ты и твоя семья!».

На следующей фотографии были запечатлены два конверта.

— Одно письмо с угрозами было отправлено в начале января 2019 года, второе — в конце того же месяца. За несколько месяцев до этого в клинике «Харис» разразился скандал. Можете ознакомиться. — Роза протянула Ассаду распечатку статьи из газеты.

— «Сегодня вдовец пребывает в глубоком отчаянии, — зачитал Ассад вслух. — "Мы доверяли врачам и думали, что они знают, что делают", — говорит Макс Пиль Клаусен, у которого до сих пор нет сил разобрать одежду и обувь покойной супруги. — "Им плевать, выживут пациенты или останутся инвалидами, для них это просто бизнес"».

— «Выживут или останутся инвалидами»... Формулировка практически один в один совпадает с той, что была во втором письме, верно? О чем там шла речь? — Карл забрал статью у Ассада, мысленно порадовавшись этому привычному обмену репликами между ним, Ассадом и Розой. Приятно снова почувствовать себя частью команды. Писательская жизнь была куда более одинокой, чем Карлу хотелось признавать.

— Сейчас расскажу, — Роза победоносно посмотрела на Карлa. — Я подняла все официальные жалобы на клинику «Харис» за период с 2013 года, когда она открылась, по апрель 2019 года, когда уволили Оле Хорстена. И их немало. В ведомстве по защите прав пациентов зарегистрировано девять дел. Жаловались и сами больные, и их родственники. Кое-кто активно общался с прессой, да и уволенные сотрудники подливали масла в огонь. — Роза сверилась со своими записями: — Самый серьезный случай — как раз тот, о котором идет речь в статье. Неудачная липосакция в сентябре 2018 года. Пациентку звали Марианн Пиль Клаусен. Хирург во время операции случайно проткнул ей тонкую кишку. В течение следующих недель женщине становилось всё хуже, ее мучили сильнейшие боли, тошнота и лихорадка, и ровно через четыре недели она скончалась от сепсиса в возрасте 54 лет. Выяснилось, что кишечные бактерии попали в брюшную полость.

— Ну и паскудство, — прокомментировал Карл.

— Наши старые знакомые из таблоида «Госсип» знатно оттоптались на этой теме, но они были далеко не единственными. О других недовольных клиентах писали центральные газеты, а на телеканале DR1 даже вышла разгромная передача о клинике.

— Вам нужно съездить поговорить с этим вдовцом, — буркнул Карл, поймав себя на мысли, что Роза и Ассад отлично бы справились и без его подсказок на этом вполне очевидном этапе расследования. Но сейчас, когда Розе дали возможность блеснуть результатами поисков, она казалась почти прежней. Почти.

— Вдовец в статье описывается как человек, у которого нет сил даже шкаф разобрать. Найдется ли у такого человека ресурс спланировать и осуществить похищение, удерживать заложника и совершить убийство? — резонно возразила Роза.

— А ведь Роза права, отличная мысль, правда, Карл? — Ассад с восторгом посмотрел на Карла. Он безбожно заискивал перед Розой, явно счастливый оттого, что они снова собрались вместе этим триумвиратом. Теперь не хватало только, чтобы в дверях появился Гордон.

— Стоило мне решить, что я завязал, как они снова меня затянули, — хрипло произнес Карл. А что, пародия на Аль Пачино вышла вполне недурно, если честно.

— Чего? — Роза подняла глаза.

— Да ничего.

Ассад отправил в рот девятый и десятый финики.

— Ты говорила про еще восемь жалоб, Роза. Другие случаи такие же серьезные? — Челюсти Ассада совершили круговое движение, и между губами показалась косточка. Карл с изумлением наблюдал, как напарник проделывает этот виртуозный фокус, отделяя мякоть от косточки с закрытым ртом.

— Смертельный исход был только в случае с липосакцией. Но меня зацепило вот это. — Роза выудила из стопки еще одну статью. — Заголовок гласит: «Моя жизнь превратилась в ад: врач меня искалечил». Я наведалась к этому пациенту в субботу. Он рассказал, что в 2018 году ему делали операцию по удалению межпозвоночной грыжи в «Харисе», но что-то пошло не так. С тех пор он то и дело оказывается в инвалидном кресле, так что физически он вряд ли смог бы совершить это убийство. Да и голос его на запись не похож.

Карл взял со стола распечатку статьи из таблоида «Госсип». «Обезображена пластикой: я страдаю каждый день» — гласил заголовок рядом с фотографией темноволосой женщины с грустными глазами.

— Мы можем исключить случаи с женщинами? На записи ведь явно мужской голос, тут мы согласны?

— Да, но у такой женщины вполне может быть разгневанный отец или парень, жаждущий мести. То же касается вдовца или моего бедолаги в кресле. Рано кого-то исключать. Впрочем, пациентка, которой делали ринопластику, весной 2019 года получила приличную компенсацию, так что, возможно, на этом и успокоилась.

Карл пожал плечами:

— В теории нужно проверить и допросить каждого. — Он мысленно порадовался, что эта нудная беготня достанется не ему.

— Если быть до конца честной, большинство жалоб ведомство отклонило, — сказала Роза. — В четырех случаях они пришли к выводу, что это был несчастный случай. Кое-кто, вероятно, просто решил раздуть скандал, почуяв возможность отсудить денег. — Роза сложила бумаги в стопку. — Думаю, в первую очередь нужно поговорить с вдовцом, с которого всё и началось. Тем, у кого жена умерла от сепсиса. Он живет в Баллерупе. Ассад, свяжись с этой мадам Анри и спроси, снизойдет ли она до поездки с тобой или всё еще сидит дома и пилит ногти?

— Мадемуазель Анри с удовольствием поедет, — раздалось из дверного проема.

Карл повернулся к Хелене. Та выразительно смотрела на его ноги, закинутые на стол. Он поспешно опустил их и смахнул с полированной поверхности несколько песчинок.

— Да ладно, сидите, — Хелена осторожно опустилась на диван. Ей явно было больно.

— Ассад, введи Хелену в курс дела, — скомандовал Карл. Хоть он и ушел из отдела «Q», в воздухе этого подвала витало нечто такое, что мгновенно пробуждало в нем непреодолимое желание руководить и раздавать ценные указания. Планировать, направлять, чувствовать себя опытным боссом... По этому он, признаться, иногда скучал. Всё-таки лучше быть первым парнем на деревне, чем последним в городе.

— Принято, — согласилась Хелена после краткого и емкого резюме Ассада. — Конечно, я поеду с тобой, Ассад. Но должна сказать: полчаса назад мне звонил Терье.

— Звонил тебе? — Роза подняла глаза.

— Да. Он скоро перешлет нам предварительные выводы экспертов о взрыве в Ассербо. Сам фургон почти полностью сгорел, но они нашли остатки стула, раму встроенного столика и часть... как это... ДВП с канцелярскими кнопками. О, письмо как раз пришло. Я сейчас распечатаю отчет. — Хелена вышла, чтобы забрать листы из единственного в подвале принтера, который стоял как раз в кабинете Розы.

Карл заметил, что лицо Розы пошло красными пятнами, по шее у корней волос потекли мелкие капельки пота, а челюсти она сжала так крепко, что на щеках заходили желваки.

— Да дай ты ей шанс, — шепнул он Розе, но в ответ удостоился лишь испепеляющего взгляда. Хелена вернулась, держа в руках четыре копии отчета криминалистов.

После десяти минут тишины Роза наконец нарушила молчание:

— В графе «вещдок 8» указана пластиковая бутылка из-под «Пепси Макс» объемом поллитра. На ней обнаружены отпечатки пальцев двух разных людей. В базе они не числятся, но следы уже занесли в реестр. Срок годности на бутылке — до 26 января 2024 года. Поскольку производитель дает полгода с момента розлива, бутылку оставили в фургоне или около него в течение последних трех месяцев.

— Любопытно, Роза. А ты что заметил, Ассад? — спросил Карл.

— Что на месте не нашли пригодных для идентификации следов обуви или шин. Те отпечатки, что мы видели в грязи у двери, должно быть, стерло взрывом.

Хелена всё еще силилась разобрать сложные датские термины в тексте, поэтому Карл решил продолжить сам:

— Я вижу, что эксперты пока не могут точно назвать тип использованной взрывчатки. Результаты баллистики будут позже сегодня или завтра, но всё указывает на то, что это была спланированная ловушка, как ты правильно и догадался, Ассад. Судя по всему, заряд заложили и под днище, и внутри самого салона. И кстати, насчет этого фургона. Вы выяснили, кому он принадлежал? Вы успели его сфотографировать до того, как он взлетел на воздух?

Ассад и Хелена виновато опустили глаза.

— Ладно. Может, кто-то из соседей знает, как долго он там стоял.

Хелена откашлялась:

— Вы обратили внимание на эти два обрывка бумаги? — Она подняла лист с фотографиями крошечных бумажных клочков, найденных на пепелище. — Эксперты отправили их на анализ ДНК и проверку отпечатков. Один похож на кусок газетной страницы. Там можно разобрать буквы «рикс», а чуть ниже дату: 23 октября 2013 года.

— А ну дай сюда, — Роза выхватила лист из рук Хелены и сделала Карлу знак освободить место за компьютером. — Я сейчас же это проверю. Введи свой пароль, — обратилась она к Хелене.

Француженка на секунду замешкалась. Затем подошла к Розе, слегка потеснила ее и, наклонившись к клавиатуре, набрала комбинацию.

Карл опустился на диван. Его глаза мгновенно закрылись, едва он коснулся потертой обивки. Это произошло чисто рефлекторно — за годы службы он провел на этом диване сотни часов, да и воинственная атмосфера в его бывших владениях изрядно утомляла.

— Ну как, бьется? — Ассад с предвкушением посмотрел на Розу.

Роза кивнула:

— Шрифт и верстка соответствуют газете «Фредериксборг Амтс Авис», которая выходит в Северной Зеландии. Мне нужно просто найти архивный выпуск за то число.

Карл приоткрыл глаза. Надо же, как быстро эта злюка стучит по клавишам. Скорость работы у нее явно не пострадала; пожалуй, сейчас ее состоянию трудно было поставить иной диагноз, кроме обычной ворчливости. Он нехотя поднялся и встал за спиной Розы, чтобы следить за происходящим на мониторе.

— Посмотрим, что интересного происходило десять лет назад, — сказала Роза, приближая первую полосу архивного номера за ту октябрьскую среду 2013 года.

«Рунгстед громит Рёдовре» — гласил заголовок заметки о местной хоккейной команде, одолевшей соперников. Главной темой номера под заголовком «Социал-демократы делают ставку на безопасность» был репортаж с предвыборного митинга накануне муниципальных выборов той осени. Статью сопровождал снимок тогдашнего премьер-министра, приехавшего поддержать местных кандидатов от своей партии.

Также на странице нашлась заметка о серии квартирных краж в Фреденсборге, а в самом низу красовалась статья под заголовком «Погибшей в ДТП оказалась дочь священника». Речь шла о двадцатичетырехлетней девушке, разбившейся на машине под Хумлебеком несколькими днями ранее. Ее отец служил настоятелем в местной церкви. Теперь ему предстояло похоронить собственную дочь.

Ассад ткнул толстым указательным пальцем в фотографию премьер-министра:

— У нас нет зацепок, указывающих на политический мотив, но это ведь заставляет задуматься, верно?

Роза вздохнула:

— Всё может быть. Но этот кусок газеты может не иметь к делу вообще никакого отношения. Им могли просто застелить пол в фургоне или использовать для утепления стенок.

— Я вообще-то завтра как раз еду в те края, — пробурчал Карл, указав на статью о дочери священника.

— В церковь собрался? — Роза бесцеремонно смерила Карла взглядом. — Это с каких пор ты заделался праведником?

— Да нет, в Хумлебек. Церковь стоит прямо по соседству с «Луизианой»[50]. Музей пригласил меня выступить на творческом вечере, — пояснил Карл и пожалел о сказанном в ту же секунду.

От участия в этой встрече, где должны были выступать в основном титулованные поэты, он мечтал отказаться в ту самую секунду, когда пиарщица внесла его в календарь. Да и разве он не обещал себе не соваться в дела отдела «Q», пока жареный петух не клюнет? Ох, научиться бы ему вовремя закрывать рот.

— Было бы просто чудесно, если бы ты заехал к этому священнику. Шанс призрачный, но сейчас нужно цепляться за любую ниточку, — ухватилась за возможность Роза.

Хелена тактично кашлянула.

— Что еще? — Роза посмотрела на нее так, словно обнаружила муху в супе.

— Можно мне еще распечатку? Второй клочок бумаги тоже очень любопытный. Эксперты считают, что это рекламный буклет. Бумага у него... как это... глянцевая?

— Глянцевая, блестящая, — закатила глаза Роза. — Это и так понятно.

— Но главное: он от буклета клиники «Харис». Посмотрите. — Хелена указала на снимок обугленного клочка бумаги, где виднелся подол светло-голубого медицинского халата. — В самом низу мелким шрифтом можно разобрать адрес. Это недалеко от Бловстрёда.

— Бловстрёда, — вставила Роза.

— Да, Бловстрёда. Я проверила по картам. Это действительно адрес клиники.

Ассад присвистнул:

— Значит, в фургоне лежал буклет «Хариса»?

— Похоже на то, — согласился Карл. — И этот факт делает фигуру вдовца, о котором мы говорили, еще более интригующей.

Роза защелкала клавишами:

— На буклете наверняка изображен Коре Берг, владелец клиники. Его фото часто используют в рекламе. Он пластический хирург. Красивый мужчина, этого не отнимешь. Может, стоит сначала побеседовать с ним, а уже потом ехать к вдовцу?

— Согласен. Едем, — кивнул Ассад.

— Но без меня, — уточнила Роза.

— И без меня, — Карл примирительно поднял руки. — Если кто спросит, меня здесь вообще не было. — Если Терье или, не дай бог, юристы управления прознают, что он помогает в расследовании, проблем не обобраться.

— Я имела в виду вас двоих, — Роза указала на Ассада и Хелену, не отрываясь от монитора. — И пожалуйста, в этот раз постарайтесь не трогать ничего, что может взлететь на воздух.

Ассад и Хелена переглянулись. Ни один из них не испытывал ни малейшего восторга от перспективы очередной совместной поездки.