Ждала я долго. Успела доесть не хитрую еду, рассмотреть все стеклянные заготовки, потрогать стеклянный абажур, состоящий из множества прозрачных листочков разного размера и мелких цветочков. Похоже именно над ним сейчас и работал мастер.

Через какое-то время я услышала шум с улицы и, выглянув в окно, увидела Тана в сопровождении мужчины. Он был не высокого роста, сухой и поджарый, лицо его было гладко выбрито и исчерчено морщинами. Голову покрывала синяя тюбетейка, из-под которой торчали клочковатые волосы, в которых седина перемешивалась с грязно-серым цветом. И такие же густые, не аккуратные брови. Одет он был в выцветшее синее одеяние с высокими разрезами по бокам, в которых были видны худые ноги, с узловатыми коленями, плотно обтянутые тонкой тканью серых штанин.

Я поспешила отойти от окна и уже через минуту дверь открылась и мужчины вошли в дом.

- Вот та самая девушка, про которую я вам рассказывал кан[1] Доран.

Я вежливо улыбнулась и кивнула. Хоть первое впечатление от старосты деревни у меня было не самым положительным, он может быть хорошим человеком и помочь мне. Не стоит портить впечатление о себе, пускай я и не помню правила поведения в обществе. Немного дружелюбия точно не повредит.

Доран внимательно рассматривал меня, своими мелкими темными глазками. Его колючий взгляд прошелся по мне с ног до головы, он останавливал свой взгляд на босых ногах, ободранном подоле, царапинах на руках, грязи, которая потеками разрисовала мое лицо и шею. Мне хотелось спрятаться от его взгляда, но я стояла неподвижно. Мне правда не чего скрывать, мне правда нужна помощь.

- Я кан Доран Хром, староста деревни Акан – голос мужчины скрипел, словно старый дуб на ветру. – Расскажи мне еще раз кто ты и от куда пришла.

Паника и волнение, с которыми я не могла справиться, когда пыталась поведать о себе Тану, уже прошли. И в этот раз мой рассказ был спокойным и размеренным. Я старалась не упустить подробностей, которых было слишком мало. К слову, мой рассказ занял буквально минуту. Я замолчала и стала ждать очередного вердикта от мужчин.

- Не похоже, что бы ты врала – проскрипел Доран, а я внутренне выдохнула, я очень боялась, что он мне не поверит – Но и тебя я не знаю. Я бывал в сгоревшей деревне Кана, но общался с немногими жителями. И ты в их число не входила.

- И что же мне делать? – я решила нарушить молчание, которое повисло после последней фразы старосты.

- В Кану уже не вернуться – Тан решил поучаствовать в беседе.

- Всех живых олува[2] приказал доставить в Лицу. Город крупный, местный глава всех должен был пристроить, что бы без работы не остались.

- То есть мне в Лицу нужно попасть? – я внутренне обрадовалась, крупный город открывал мне больше возможностей узнать о странных камнях. А если я и правда из сгоревшей деревни, то я могу встретить людей, которых отвезли в Лицу, и они смогут узнать меня и приоткрыть правду о прошлом.

- Да – ответил Доран – Нам тебя здесь селить не где, нахлебнику никто не будет рад. Тан, ты, когда ехать собираешься?

- Завтра утром собирался, но со всем этим... – Тан поморщился и кинул быстрый взгляд на меня, явно обвиняя в том, что я отвлекаю его от работы – Не успею.

- Заканчивай, девушку с собой захватишь в город. Пойдем со мной – я не сразу поняла, что вторая фраза Дорана обращена уже ко мне. – Переночуешь у меня и в порядок себя приведешь.

Староста не торопливо вышел из дома, и я слегка задержавшись на месте, последовала за ним. Мы завернули за дом стеклодува, и вышли на земляную, утоптанную тропинку, которая вела в глубь деревни.

Доран со мной не разговаривал, и я принялась смотреть по сторонам. Деревянные домики, как я успела заметить с холма, располагались далеко друг от друга и никак не были отделены друг от друга. Я не заметила ни одного забора или изгороди. Зато практически все они утопали в зелени. Вокруг многих домов были высажены пушистые кусты, множество клумб с цветами всех расцветок радуги, над которыми летали жужжащие пчелки. Я видела гуляющих по лужайке кур и уток. Слышала ржание лошадей, доносящееся из дали.

Деревня Акан создавала у меня очень теплые и уютные ощущения. Мне казалось, что жизнь здесь протекает спокойно и размеренно. И только я, неожиданно обрушившаяся на головы жителей со своими проблемами, нарушаю эту стабильность. Я была почти уверенна, что еще долгое время девушка без памяти будет обсуждаться жителями, как самое яркое событие.

Мы приближались к необычайно красивому дому. Он был двухэтажным, первый этаж был выложен из крупного серого камня, а второй, как и все остальные дома в деревне, бревенчатый. Стены дома были увиты темно-зеленым растением с большими, резными листьями. Кованные решетки на окнах сверкали на солнце, а дорожка к дому была выложена крупными булыжниками, утопленными в земле.

Мы повернули именно к этому дому, босыми ногами идти по горячим камням, было еще не приятнее, чем по земле. Но Доран повел меня не в дом. Мы сошли с дорожки, обошли дом кругом и подошли к деревянному домику, из трубы которого шел дым.

- Это баня – староста подал голос – Жена должна была оставить тебе там мыло, полотенце и чистую одежду. Приведи себя в порядок и приходи в дом.

Мужчина махнул рукой на дом, словно считая, что я не догадаюсь куда идти и удалился, оставив меня перед приоткрытой дверцей бани.

Я открыла дверь бани, она была такой низкой, что мне пришлось наклониться, чтобы не удариться о притолоку. Узкий коридор, с низким скошенным потолком, на балках которого висели высушенные пучки ароматных трав. Небольшая скамеечка, на которой лежал подготовленным для меня чистый комплект одежды, над которой находилось прямоугольное окно, закрытое белой шторкой.

Я поспешила снять с себя грязную одежду, сложив ее на скамью. Подхватила мыло и отправилась в помещение за второй, такой же низкой дверью. Меня обдало волной жара, исходившей от печи, и невероятных запахов полыни, дуба и горячего дерева.

Я с наслаждением натиралась душистым мылом, смывая с себя всю грязь. Как же приятно ощутить себя чистой, мне казалось, что я смываю с себя не просто засохшую землю и пот, а все: ту панику и страх, что успела испытать в первые часы. Пускай исцарапанную кожу щипало от мыла, я наслаждалась.

Вдоволь наплескавшись в воде, я попробовала спасти свое старое платье. Смыть с него всю грязь мне удалось, но оно требовало очень основательного ремонта. Вывесив свою старую одежду на нить под потолком, я вернулась в предбанник.

Жена старосты оставила мне здесь простое хлопковое платье в мелкий разноцветный цветочный узор, с длинными рукавами и такой же длинной юбкой и простые тканевые туфельки. Обувь мне была практически в пору. А вот платье велико. Оно свободно болталось на талии и груди, да и рукава практически закрывали мои пальцы. Явно я оказалась куда ниже ростом и худее, чем бывшая хозяйка наряда.

Краем глаза я увидела свое отражение в зеркале и поспешила приблизиться, чтобы рассмотреть себя. Я ведь так и не знала, как я выгляжу, кроме своих рук и ног сложно что-либо разглядеть без зеркала.

Отражение в зеркале меня удивило, я себя совершенно не узнавала, да и представляла себя как-то по-другому. Я действительно оказалась маленького роста, худая. Я бы даже сказала костлявая, не удивительно что платье повисло на мне словно на вешалке. Никакими женскими округлостями я особо не обладала, так, скорее намеки на их наличие. Узкое лицо, с бледной кожей, которую украшала россыпь ярких веснушек. Они были на остром носике, впалых щеках. Конечно, когда я мылась, заметила небольшое их количество на груди и ключицах, но там они были заметно светлее. Рот был маленьким, с тонкими бледными губами. Волосы, на удивление, короткими, едва достающими до плеч. Сейчас они были еще влажными, но все равно был заметен их пшеничный оттенок. Больше всего в моей внешности меня порадовали глаза, большие, яркие, красивого стального цвета, ресницы были темными, не смотря на светлые волосы и брови.

Не так я себя представляла, не так. Не скажу, что моя внешность оказалась мне не приятной, но уж слишком специфической казалась мне. В цветастом платье я и вовсе выглядела странно, мой предыдущий, серый наряд явно смотрелся на мне благороднее и гармоничнее.

Что ж, значит хотя бы вкус к выбору одежды у меня был. Да и ткань платья была приятнее на ощупь, словно бы дороже. Не думаю, что жена старосты отдала мне свое самое лучшее платье, но я была явно не самой бедной жительницей Каны. Может мой отец был старостой? Хотя нет, Доран тогда бы знал меня. Или купцом? А может я была замужем? Эта мысль меня слегка смутила, и я решила, что это лучше обдумать позже.

Еще покрутившись у зеркала привыкая к себе, я повесила свою сумочку через плечо и направилась к дому Дорана.

Дом старосты встретил меня прохладой, стоило тяжелой, резной двери за мной закрыться, как из одного из помещений, выходящих в холл, выглянула, седовласая женщина.

- Ах, это ты. Доран предупредил на счет тебя. Я уже заждалась, проходи скорее – у женщины был тонкий, высокий голос и она так жутко тараторила, что я просто не успевала ей ответить что-либо.

Просто кивнула, я прошла за ней на кухню.

- Ты наверно очень голодная, столько бродить по лесу в одиночестве – она подтолкнула меня к столу, на котором стояла большая миска с супом, и тарелка с румяными пирожками – садись, садись. Кушай, дорогая, Я, кстати, Ловер.

Суп, как и пирожки, были очень вкусные, но такого дикого голода я уже не испытывала и ела не торопясь.

- Прибежал Тан, как начал рассказывать про незнакомку без памяти, как же я всполошилась – женщина продолжила щебетать, пересказывая мне события сегодняшнего дня – а потом вспомнили про Кану… такое горе, столько людей погибло.

- Вы что-то знаете про этот пожар? – я решила, что болтливость женщины отличный повод узнать больше подробностей про мое возможное прошлое.

- Дней пять назад он был, деревню целые сутки тушили, но пока все не выгорело пожар не удавалось остановить. – Ловер с радостью начала отвечать на мой вопрос, – Пожар ночью начался, многие спали и поэтому не смогли спастись. Но все равно, Каны больше нет – всех оставшихся отправили в город.

- То есть, мои родные, если они выжили, должны быть в Лице, в городе?

- Знаешь, моя дорогая – Ловер слегка замялась – Мне кажется ты не из Каны.

- Почему?

- Скорее всего ты там гостила у кого-то или проездом остановилась. Мужчинам такого не заметить – Ловер снова перешла на щебечущий тон – Я видела, как вы с Дораном к дому подошли и конечно твое платье заметила. Рваное, грязное… Знаешь, у нас такую дорогую ткань, только самые зажиточные люди могут себе позволить, но на праздничный наряд. На свадьбу, к примеру. А твое платье совсем не праздничное. Обычное простое, но явно дорогое. Так, что не из этих ты краев, если только, конечно, не врешь и не украла этот наряд у какой-нибудь асири[3].

- К сожалению, я не помню – ответила я, что ж женщине тоже моя одежда показалась странной.

- Прямо совсем ничего не помнишь – женщина наклонилась ко мне через стол, в ее глазах словно чертята играли, и я напряглась, ожидая следующего вопроса.

- Совсем ничего не помню – подтвердила я уже в который раз за сегодняшний день.

- И мужа своего не помнишь?

Я аж подавилась вдыхаемым воздухом, я ожидала какого угодна вопроса, но не такого и в ответ лишь помотала головой.

- Ну вроде не страшная, уродств нет, платье дорогое – старой девой ты быть не должна – Ловер внимательная изучала мое лицо и фигуру – Если муж жив, наверняка искать будет.

- Дда, наверно – тема мужа приводила меня в смущение, сама не знаю почему, но мне было не ловко об этом думать. И… И грустно, у меня точно должны были быть близкие люди, а сейчас их нет, и я совсем одна. Даже если мы с ними встретимся, то я просто не вспомню их. Не вспомню все то, что нас связывало.

- А если какой другой кан тебе понравится – Ловер продолжала тему с завидным энтузиазмом – и жениться соберетесь, а ты даже не знаешь девица ты или уже нет!! Вот позор будет в день свадьбы, точно тогда свое честное имя не отмоешь, и никто не посмотрит, что ты прошлого не помнишь. Хотя кан, может еще и простит такое. А если арабин на тебя глаз положит? Метлой из города гнать тебя будут.

- Да я и не собираюсь – мои щеки алели словно угольки в очаге, когда Ловер заговорила про девичью честь.

- Ой, все вы молоденькие так говорите. А как в город попадешь, точно захочешь жизни получше, чтобы муж побогаче, сидеть дома, да лялек нянчить.

- Я думала глава города мне работу сможет подобрать.

- Ой, да какую работу тебе предложат?! Посуду мыть, тарелки разносить. Что ты умеешь-то? Хоть в платье богатом была – это совсем не значит, что тебя батюшка и с матушкой, хоть грамоте обучили. Выдали замуж удачно, да и закончились их заботы. Долго ты захочешь полы в трактире мыть-то?

Я не знала, что ответить Ловер и просто молчала, никак не реагируя на ее эмоциональный монолог.

- То-то же – женщина приняла мое молчание, за согласие с ее словами – ладно, иди на второй этаж, в комнату. А то Доран просил тебя никуда не выпускать, увидит, что я с тобой заговорилась, так и мне достанется.

Я была рада покинуть общество жены старосты и оказаться в тишине, и одиночестве в комнате. Скинув обувь, я с ногами забралась на кровать, стоящую вплотную к окну.

Хоть Ловер болтала много и не по делу на некоторые мысли она успела меня натолкнуть. Конечно, тема девичьей невинности была очень интимной и не уместной, но я поняла, что потеряв память я лишилась и таких воспоминаний. Какая была моя первая любовь, первый поцелуй. Где прошло мое детство. Кто мои родители. Живы ли они, будут ли меня искать. Или я не нужна никому? Может и правда родители избавились от меня, отдав богатому мужу, а я ему надоела, и он отослал меня куда подальше, рассчитывая, что я не выживу.

Нет, нет, нет – мне совершенно не верится в такую историю. Я совершенно не вижу себя послушной девочкой, согласной на брак не знамо с кем. Если бы я прямо сейчас попала в такую историю, то я сбежала бы. А может я и сбежала? Не совсем удачно, но сбежала.

Интересно, а я хоть читать умею. Оглядела комнату, никаких книг тут не было. Просто пустые стены, украшенные парочкой вышитых картин. Так это пока не проверить, но при первой же возможности нужно это узнать.

А еще какие есть умения? Вот если бы мне сейчас предложили вышивать, получилось ли у меня. Я посмотрела на вышитые картины и скривилась, даже если я умею это делать, то заниматься этим стала бы точно в самую последнюю очередь. Может быть игра на музыкальных инструментах или пение? Я стала перебирать в воздухе пальцами, представляя, что играю на рояле. Мне легко удалось представить звук этого инструмента и как он выглядит, все-таки не совсем полная амнезия и какие-то представления о мире у меня остались, но у меня не появилось ощущения, что пальцы механически бегут по клавишам, повторяя знакомую мелодию. Пробовать петь я не рискнула, чтобы привлечь внимание жителей дома.

Ну должна же я была что-то уметь, но похоже просто так это не выяснить. Я вытащила из сумки большой кристалл и стала механически перекатывать его в руках. Мои мысли отключились, и я просто сосредоточилась на ощущении холодка от камня и его острых гранях.

Спустя какое-то время я почувствовала состояние спокойствия и умиротворения, какое-то невесомое тепло разливалось внутри меня. Словно кто-то близкий и дорогой мне обнимал меня за плечи и гладил по волосам, утешая и успокаивая.

Тук, тук.

От стука в дверь я вздрогнула и уронила камень на колени. Ощущение тепла тут-же пропало и я вернулась в реальный мир, к его тревогам и волнениям.

- Завтра утром с Таном поедешь в город – Доран открыл дверь и стоя на пороге объявил мне эту новость – С рассветом он выезжает.

- Хорошо, мне нужно будет вернуться к его дому?

- Да, надеюсь ты не заставишь его себя ждать. Советую поспать – на этом староста ушел из комнаты.

А я только сейчас поняла, что на улице уже совсем темно. Как я не заметила, что прошло столько времени. Ведь было совсем светло, когда я поднялась в комнату.

Может быть я задремала и все это спокойствие и тепло мне приснилось? Я подняла камень с колен и вернула его в сумку, к остальным. Нужно все-таки поспать, раз завтра мне предстоит дорога. Интересно, как Тан успел доделать свою работу так быстро, если я его отвлекла. Или не так уж сильно я и мешала на самом деле.

Я поудобнее устроилась на подушке и закрыла глаза. Перед сном я стала представлять то тепло, которое почувствовала, держа кристалл в руках. И уснула.

[1] Кан – вежливое обращение к мужчине не имеющему дворянских титулов и не относящемуся к знати

[2] Олува – лорд, которому принадлежат земли на которых распложены данные поселения

[3] Асири – обращение к знатной женщине, не имеющей дворянского титула