Не знаю, что повлияло — откровенный разговор или то, что мы переспали, но к приезду в гарнизон Ольга совершенно успокоилась, и была как и прежде, собрана и уверена в себе, ни словом, ни жестом не напоминая о прежней слабости.

Попыток снова затащить меня в постель тоже не предпринимала, вернувшись к тем же деловым взаимоотношениям, как прежде. Я не настаивал, да и в целом воспринимал подобное философски. Если два взрослых человека хотят просто друг с другом переспать, не надо в этом искать какой-то далеко идущий подтекст.

В гарнизоне я провёл сутки, за которые состав с необходимым вооружением, техникой и оборудованием перегрузили на отдельную ветку, ведущую в Осколок, а затем вновь оказался под багровым небом своей бывшей родины.

Никто меня не встречал, но машина на станции была, и вскоре я уже пылил на ней по холмам, а когда оказался в расположении батальона, с лёгкой ностальгической улыбкой остановился понаблюдать за знакомой суетой. Командиры отделений и без меня продолжали вести подготовку новобранцев, соблюдая известный принцип — тяжело в учении, легко в бою.

Меня быстро заметили, и вскоре я был окружён парнями в официрских погонах.

— Товарищ командир, — улыбаясь произнёс Кораблёв. — Долго же вас не было!

Насколько я знал, их особо в курс дел никто не ставил, даже моей начштаба сообщили лишь, что я убыл в столицу на неопределённый срок.

— Был в Петербурге, удостоился аудиенции Её Императорского Величества. — со значением произнёс я, услышав в ответ слитное:

— О-о-о!

— И как матушка государыня? — живо поинтересовался стоявший сбоку Пичугин.

Хоть Императрица и была тут буквально пару месяцев назад, вблизи моим стрелкам на хозяйку Земли русской полюбоваться не довелось, обстановка не способствовала. Ну и одно дело она тут, в мундире, внешне почти не отличающаяся от других старших официр, и другое — в самой столице, на троне, в короне, со скипетром и державой!

— Грозна, но отходчива, — поделился я наблюдением. — С большим интересом наблюдает за нашим батальоном — поэтому, братцы, готовьтесь, скоро делом будем доказывать, что мы не потешное войско, а самое настоящее.

— Поход? — жадно спросил Козодоев, и я кивнул.

— Он самый, скоро идём в портал. Поэтому роте два дня на отоспаться и отдохнуть. Учёбу не прекращаем, но интенсивность и длительность снизить. За пару дней, всё необходимое к порталу подвезут, ну а дальше — в путь.

— Идём только мы, или?.. — снова уточнил Кораблёв.

— Или, — ответил я. — Ещё будет гарнизонный отряд и великая княжна Ольга.

Лицо подпоручика приняло кислое выражение и он буркнул:

— И сами бы справились… Сотня ружей — кто нам что сделает?

— Отставить, — веско произнёс я, слегка придавив того тяжёлым взглядом. — Хуже нет, чем бахвалиться загодя!

Хотел сказать, что за свою жизнь много таких навидался и похоронил, но не их же девятнадцатилетнему ровеснику такое вещать. Поэтому просто хмуро добавил:

— Очень не хочется писать вашим матерям и отцам письма, что «ваш сын пал смертью храбрых».

Вроде поняли… или сделали вид. К сожалению, часто от шапкозакидательских настроений отрезвляют только первые потери, и вот тогда, бывает, приходится заново проводить отбор, потому что кого-то подобное слишком деморализует, а некоторые могут и вовсе умом тронуться. Смерть человека, настоящего, живого — по-первости шокирует. Конечно, в гарнизоне уже были погибшие, при нападении трехголового и при столкновении с Катоном несколько официр погибли у нас на глазах, но это было далеко, они ещё не видели смерть вблизи.

В этот момент мне пришла в голову некая идея, и я оценивающе оглядел парней. Видимо, прочтя у меня что-то во взгляде, окружающие невольно поёжились.

— Командир, — не совсем уверенно произнёс Пичугин. — Да мы действительно поняли…

— Хорошо, что поняли, — покивал я. — Но кое-что увидеть вам всё же стоит.

Зайдя в штаб, я кивнул вскочившей капитане, подошел к телефону и, крутанув ручку, попросил оператора связать меня с иркутской больницей.

Главврач, Христофор Варварыч, был на месте, и меня помнил — правда, когда я назвался, он почему-то с испугом спросил:

— Что, опять⁈..

Ну да, я ведь к нему уже дважды в этом году попадал, и каждый раз с сильным перенапряжением магической системы — он ещё предупреждал, что третий подобный случай может стать последним, убив во мне мага навсегда. Пришлось его спешно успокаивать:

— Нет, со мной все в порядке, не переживайте! Мне тут просто нужен ваш морг. Привезу сегодня десять человек.

— Морг⁈ — голос мужчины стал растерянным. — На десять человек?..

— Ну да, — деловито подтвердил я. — Ожидайте ближе к вечеру.

— Слава, что там у вас произошло⁈ — отбросив деловой тон, заволновался он.

Я вздохнул:

— Головокружение от успехов. Слишком уж мои поверили в собственную неуязвимость.

— Ох, беда-то какая!.. Ну, везите, что уж тут… — главврач как-то подозрительно шмыгнул носом, и повесил трубку.

— Хм-м, и чего он так расстроился?..

А начштаба, всё это время с любопытством слушавшая разговор, вдруг спросила:

— Ваше благородие, а он точно вас правильно понял?

— Ох ё ж!.. — я прокрутил в голове всё с самого начала, и снова бросился вызывать больницу.

— Христофор Варварыч! — спешно затараторил я в трубку, — Я живых в морг везу, живых! Трупы им хочу показать.

— Живых? — с недоверием переспросил тот.

— И пока здоровых, — подтвердил я. — Но, во избежание, хочу наглядно продемонстрировать им, к чему может привести излишняя самонадеянность.

— Ох, ну и умеете же вы ошарашить! — голос главврача заметно успокоился. — Ладно, везите, и в следующий раз уж чётче формулируйте, а то я как представил, что у вас там десять ребят погибло…

— Обязательно! — заверил я, облегчённо выдохнув.

— Кстати, вот об этом я тоже хотела поговорить, — капитана пододвинула ко мне одну из бумаг на столе.

— Рапорт?.. — я взял листок в руки, и задумчиво покивал, ознакамливаясь с содержанием. Начштаба оказалась хороша не только в делах организационных, она неплохо справлялась и с отслеживанием настроений среди личного состава. Не знаю уж, кто ей докладывал, но источник информации, а может, и не один, у неё в роте явно был.

Ну что сказать, оказывается, любили мои парни прихвастнуть перед новобранцами своими подвигами. С одной стороны, дело хорошее, да и передача практического боевого опыта — а с другой, действительно, начала культивироваться опасная идея, что с огнестрельным оружием они не просто сравнялись по силе с женским полом, но и его превосходят. Про тварей и речи нет — трехголового однозначно записывали исключительно на наш счёт, совершенно игнорируя факт, что там весь гарнизон жилы рвал, а часть официр рисковала собой, приманивая его, чтобы мы могли совершить прицельный залп. Да и я, хоть и прикончил его выстрелом — если бы не Лика, не успел бы зарядить пулю, и лежал бы сам кучкой пепла.

Звоночки неприятные… Если так дальше пойдёт, в один не самый прекрасный день нагрянет сюда группа жандарм, и поедет энное количество новоиспечённых порутчиков отсюда прямиком в тюремный замок. Идеи превосходства надо давить в зародыше. Равенство — другое дело. Собственно, само наше существование — уже огромный прецедент, но слишком радикальные идеи выйдут однозначно боком.

— Что ж, — резюмировал я, закончив чтение. — Ситуация понятна. Как-то я упустил этот момент. Но на этот счёт у меня тоже есть идейка… Слыхал я, в гарнизоне у нас были пластунки?

— Так точно, — кивнула капитана. — Пластунская рота. Пока была угроза со стороны Осколка, ходили в дозоры, выслеживали скопления тварей. Они не одарённые, их твари плохо чуют. Но сейчас им там работы нет, поэтому используют, как обычную стрелковую.

— Вот и отлично, — ухмыльнулся я. — Устроим парням испытания: сначала моргом, а затем пластунками.

* * *

Добраться до Иркутска получилось не так быстро, как хотелось бы, въехали мы туда уже в опускавшихся на город сумерках, но свой план мне выполнить удалось. Сказав водиле грузовика ехать прямиком к больнице, я на легковушке успел заскочить к мясной лавке, где сторговал пару литров говяжей крови и требухи.

По прибытии, прямо с этими пакетами и несколькими комплектами старой солдатской формы, которую за мной несли двое парней, пошёл к главврачу.

— Христофор Варварыч, это я!

— Ставьте тут, — показал я парням на пол у входа в кабинет, где оставить пакеты. — И давайте к остальным.

— Здравствуйте, Святослав, — доктор, вынув пенсне из нагрудного кармана белого халата, водрузил себе на нос. Увидев, что я не с пустыми руками, полюбопытствовал:

— С чем это вы к нам?

— Да ни с чем таким особенным, — ответил я с лёгкой улыбкой. — Кровь, кишки… Для вас вещи вполне привычные.

— Кхе-кхе!.. — закашлялся тот от неожиданности, и покачал головой. — Ну тут как сказать… я же всё-таки не хирург, и должен признаться: вижу эти, как вы выразились, «кровь-кишки» не так уж часто.

— Но вы всё-равно врач, — отмахнулся я. — От лицезрения окровавленных тел в обморок же не упадёте?

— А вам обязательно надо окровавленных? — очень внимательно посмотрел он на меня.

— Да, — уверенно кивнул я. — Для создания обстановки, приближенной к боевой. Мне нужно пару медбратьев и полчаса в морге, для создания нужной атмосферы. А вас, Христофор Варварович, я бы хотел попросить в это время прочитать моим парням небольшую лекцию по видам ран и их последствиям.

— Ладно, — как-то обречённо вздохнул тот. — Раз уж вы просите, так и быть. К тому же им действительно будет полезно послушать, только не про раны и последствия, а о приёмах и методах первой медпомощи на поле боя. Они же у вас все одарённые?

— Все, — кивнул я.

— Значит простые манипуляции, по остановке кровотечения и обеззараживанию ран, смогут проводить. Зачастую этого уже достаточно, чтобы раненого успеть доставить в госпиталь.

— Так даже лучше! — одобрил я идею главврача. — В бою всякое может случиться, особенно там, куда мы собираемся.

— А куда вы собираетесь? — полюбопытствовал тот, но я лишь многозначительно подмигнул:

— Вы ничего не слышали, Христофор Варварович!

— Да, действительно… — он чуть неловко потёр переносицу, и засобирался. — Ну, не будем тогда терять время, сейчас я вам найду помощников.

* * *

Само помещение морга было выполнено в виде полукруглого амфитеатра, с большими, почти в потолок окнами, начинавшимися на высоте метров полутора от пола, чтобы снаружи не было видно столов с трупами, под окнами в два ряда располагались чугунные батареи, а стены и пол были отделаны кафелем. То что надо для моей задумки.

Снаружи было уже темно, но большие электрические лампочки с жестяным абажуром, свисавшие с потолка, заливали морг ярким жёлтым светом.

Трупов было прилично. На вскидку, десятка три. Мне столько было не надо, поэтому я попросил двух парней в халатах, отрешённо замерших за моей спиной:

— Так, братцы, пятерых отсюда нужно нарядить вот в эту форму, — я показал на пакеты, — тех кого не жалко.

— Бродяги и нищие подойдут? — равнодушно уточнил один из медбратьев и я кивнул:

— Более чем.

Пока они занимались превращением тех в подобие солдат, я принялся расчётливо брызгать кровью на окна, стены, пол, стараясь, чтобы выглядело пострашней, с потёками, словно тут орудовала безумная мяньяк-убийца.

Мои помощники со своей задачей управились быстро, видно немалый опыт в одевании и раздевании усопших, поэтому, я сразу перешел ко второму пункту подготовки.

— Вот тут столы отодвиньте подальше, чтобы место было пустое посередине и тела кладите прямо на пол. Нет, не ровно, а в беспорядке раскидайте. И руки-ноги не по швам, а в разные стороны.

Дождавшись, когда они указание выполнят, подошел, ножом художественно полевую форму на всех пятерых изрезав, и порвав, после чего, в прорехи на пузе напихал говяжей требухи и также всё сверху хорошенько полил кровью.

— Ну всё, — разогнулся я, довольно глядя на получившуюся композицию, — благодарю за помощь.

— Обращайтесь, — ничуть не меняя интонации ответил мне всё тот же флегматично настроенный, медбрат, после чего они из морга удалились.

Ну а я, глянув на оставшиеся поллитра крови, не пропадать же добру, разлил её перед трупами, оставив самую большую лужу недалеко от входа.

Затем щёлкнул выключателем, погружая помещение во мрак и зловеще хохотнул:

— Ну всё, готово.

Пошёл обратно по коридору и натолкнулся на подпорутчиков, что как раз следовали ко мне внимая негромко вещавшему главврачу.

— Христофор Варварович, позвольте умыкнуть у вас сих господ, — произнёс я, оглядывая задумчивых парней хищным взглядом.

— Эм-м, а могу я тоже взглянуть? — внезапно попросил тот.

— Да конечно, — не стал возражать я.

Уж врача-то, как бы он не скромничал, особо впечатлить не должно. Кровь и раны это то, с чем больница сталкивается ежедневно, вон медбратья даже ухом не повели. Так что за его психологическое здоровье я не опасался. За парней, собственно, тоже не особо, как-никак, кое-что повидали. Но вот вернуть их с небес на бренную землю это было должно. Что война это не только весёлые пострелушки по неуспевающему до тебя добраться противнику, но и кровь и смерть совсем рядом.

Распахнул дверь в морг, заходя в темноту и зовя остальных:

— Заходите, заходите, не бойтесь.

А затем, когда те вошли нерешительно замерев, пытаясь в слабом лунном свете идущем сквозь окна разглядеть какие-то подробности в едва различимых силуэтах, я щёлкнул выключателем.

— Ой, папа! — не сдержал жалобного возгласа Кораблёв, прошедший дальше всех и угодивший ногами в большую лужу крови.

Попятился, всплеснув руками, поскользнулся, плюхнувшись туда задницей, пытаясь вскочить задно извазюкал в холодной коровьей крови и обе ладони.

Вид окровавленных трупов на полу с заляпанными стенами и окнами, у остальных вызвал натуральный ступор, даже главврач шумно сглотнул, покрутив шеей, словно её слишком туго сдавило воротником.

А я оглядел своё порядком деморализованное зрелищем воинство и холодно заметил:

— И вот также будет и в реальном бою, когда на ваших глазах погибнет кто-то из товарищей.

Подошел к одному из трупов, присел, протянув руку поворошил пропитавшуюся кровью одежду и выташил оттуда осклизкую кишку. Коровью, конечно, но они же не знают. Пичугин от такого зрелища позеленел, и протолкавшись за спины остальных подпоручиков, принялся там шумно блевать.

— А может статься, что вам придётся запихивать в товарища обратно выпавшие из развороченного живота кишки, чтобы они не волочились по земле, когда вы его будете тащить к врачу. Или пережимать пальцами перебитую артерию, чтобы он не вытек за минуту, параллельно пытаясь наложить простое заклинание, которые судорожно будете вспоминать. И это будет совсем не просто.

Поднялся, увидев ветошь в углу, подошел, обтёр ладони. Затем, оценив общее состояние, и решив, что пока держаться неплохо, скомандовал:

— Итак, даю вводную. После скоротечного контакта с противником, ваш отряд понёс потери. Тела павших товарищей необходимо убрать с позиции в тыл, во время небольшой передышки, чтобы затем транспортировать в гарнизон для захоронения. Не бросать же их на чужой земле. Тел пять, вас десять, поэтому берёте каждое по двое, поднимаете и складываете на вон те свободные столы. Один хватает за ноги, другой за подмышки. И поживее, предполагается, что противник, перегруппировавшись, предпримет новую атаку.

— Одежда замарается, — растерянно произнёс Корсаров.

— Напоминаю, вы только что из боя. Чистота одежды последнее о чём вы будете думать в тот момент.

Я наблюдал, как они неуверенно подходят, перебарывая себя, вцепляются в форму, с глазами в которых омерзение плещется напополам с ужасом. Затем сцепив зубы и стараясь не смотреть на неприятную ношу, тащат и взгромождают тела на столы.

Справились, конечно. Да куда они, собственно, денутся. Когда я у них над душой. Хотя с лица спали, нет уже той бравады и самоуверенности, как раньше.

— Вот теперь вижу, — произнёс я, — что прониклись и поняли.

Я повернулся к молча всё это время взиравшему на происходящее главврачу и коротко кивнул:

— Благодарю, Христофор Варварович, за предоставленную возможность.

— Всегда, кхым, пожалуйста, — рассеянно ответил то, достав платок и принявшись яростно протирать пенсне, — хотя, конечно, хотелось бы, чтобы вы к нам с таким пореже.

— Надеюсь, что больше подобная демонстрация не потребуется, — ответил я, — сейчас парни всё уберут и больше мы вас не побеспокоим.

— Уберём? — весь десяток дружно вылупился на меня.

— Ну конечно, — ответил я, — не оставим же такой бардак после себя милейшему Христофору Варваровичу. Так что трое за вёдрами с водой, ветошь там, и все дружно отмывать. Как раз окончательно с видом крови свыкнитесь.