На утро, выдоив из эльфов всё о Тёмной Империи, которая, правда, за почти полным отсутствием светлых, называлась теперь просто — Империей, и определившись, что особого смысла мне заезжать в ближайший город или делать крюк до столицы нет, я решил выдвигаться прямо к храму Госпожи.

Весьма труднодоступное место в горах. Обычно пустующее. Выглядело как мрачный серый купол всего полсотни метров в диаметре, установленный на каменной площадке. Достаточно скромное, по меркам Империи, строение, не содержащее в себе никаких ценностей, не стоявшее на магическом источнике или каком другом месте Силы. Просто голый купол из камня, но Госпожа всегда говорила, что именно там ей легче колдуется. И у меня не было причин ей не верить, ведь в бестелесных сущностей, однако сохранивших всю свою силу и знания, она превратила нас там. И именно туда направляло меня переданное через амулет послание.

Вызванные мною кони стали ещё одним подтверждением статуса, окончательно уверив последних сомневающихся в моём древнем происхождении. Оказалось, знания об этих сущностях и их призыве были полностью и безвозвратно утрачены. Одномоментная гибель всех сильных магов Империи — это не просто потеря людских ресурсов, это утрата большого количества знаний. И, судя по тому, что я услышал, откатились бывшие тёмные в магическом развитие весьма значительно. Досадно, но если получится возродить Госпожу, то это не то чтобы проблема. Именно она была сильнейшей в магии, и все магические изыскания шли через неё, та же Алдора, занимаясь как раз теоретической магией, работала с ней в плотном контакте.

Отсюда, с новообразованного побережья, до гор было не близко, но магические кони не знали усталости, знай подпитывай магией, и не обращали внимание на препятствия, двигаясь строго по прямой. У незнакомых с подобным транспортом официр по первости дух захватывало, когда мы на бешеной скорости пролетали над реками, оврагами и скакали по верхушкам деревьев, но больше всего их поразило, когда на нашем пути образовался крутой горный склон, градусов семьдесят навскидку, и, как ни в чём ни бывало, коняшки поскакали по нему вверх. Тут от крепкого словца не удержались даже самые стойкие.

Двадцать часов, столько понадобилось нам, чтобы добраться до площадки перед храмом.

Здесь всё было так же, как и в день, когда я, как тогда считал, окончательно распрощался с физическим телом. Мы находились высоко в горах, слева и справа от нас зубчатые вершины горной гряды тянулись вдаль сколько хватало глаз.

Здесь, наверху, было достаточно холодно, пока пробирались сквозь лежавший ниже туман, одежда успела отсыреть, впрочем, лёгкий магический импульс, и от одежды повалил пар, почти мгновенно ее высушивая.

Здесь, наконец, оказавшись в мире, пропитанном магией, которую я впитывал буквально каждой клеточкой своего тела, практически купаясь в магических потоках, я, наконец, мог забыть про экономию. Мог тратить ману на бытовые мелочи, потому что она всё равно восполнялась быстрее.

— Странное место, — поёжилась сошедшая с коня рядом Ольга.

— И какое-то пустое, — вторила ей Лика, оглядываясь.

— Потому что здесь нейтральный магический фон, — ответил, я, тоже ощущая это умиротворение.

Звуки тоже вели себя странно, они не отдавались эхом, не гуляли по склонам, но и не вязли, приглушая голоса, я слышал своих спутниц необычайно отчётливо, каждый обертон, каждую нотку их голоса. А затем, сняв с коня принайтованный меч, повесил его за спину и, найдя глазами вход, решительно двинулся туда.

— Слава, — позвала меня княжна, но я только полуобернулся и попросил:

— Побудьте здесь. Я должен войти один.

Меня ждала Госпожа, и от мысли, что только несколько десятков шагов отделяют меня от неё, захотелось сорваться с места, взбежать по широким ступеням, ворваться в тёмное зево входа. Но я подавил это ребяческое желание, размеренно шагая вперёд. Ничто больше не стояло на моём пути. Ничто больше не могло на нём стоять.

— Алкснис!

Моё имя. Оно прозвучало громко и решительно, но это не был зов Повелительницы. Его произнесли за моей спиной, и голос говорившей мне был хорошо знаком. Замерев на полушаге, я развернулся и произнёс в ответ:

— Алдора.

Императрица. Во плоти, словно не отделяла нас от Земли бездна Хаоса. Одетая не в привычный парадный мундир и не даже усиленную магией земную броню. На ней был полный комплект артефактных доспехов боевого мага Тёмной Империи в эксклюзивном исполнении, за внешний вид которого её и прозвали Тёмным цветком. До этого я видел его на ней лишь однажды, но без труда узнал, потом что второго такого просто не существовало.

Внезапное появление Государыни Всероссийской, пусть и в необычном облачении, официр повергло в ступор лишь на секунду, а затем два десятка дам, включая трёх моих стрелков, дружно опустились на одно колено. Остались стоять только трое: я, Ольга, смотревшая на мать с смесью удивления и тревоги, и растерянно дёрнувшаяся, но удержанная за локоть княжной, Лика.

— Всё-таки ты сюда добрался, — с печалью в голосе констатировала не обратившая на них ровно никакого внимания женщина, — я надеялась, что у тебя не хватит знаний пробить прямой портал.

Сказано было немного, но достаточно, чтобы вкупе с бронёй понять одну простую вещь:

— Ты уже была здесь. Сама открыла проход. Из какого-то другого осколка.

— Верно, — не стала юлить она, — и мне это стоило нескольких десятков лет вычислений и почти года подготовки. И знаешь, оттого, как быстро это удалось тебе, я даже испытываю лёгкую зависть. Не поделишься, как ты смог?

— Всё просто, — я продолжал пристально смотреть на неё, — нашёл проход, который уже пробивали до меня, когда осколки ещё не успели отдалиться далеко от нашего мира.

— У тебя уже была привязка к конечной точке, — Алдора восхищённо покачала головой, — и тебе не пришлось вычислять её положение. Но даже так, только на создание питающего артефакта, чтобы пробить устойчивый канал, я потратила больше полугода.

— Мне хватило собственной мощи.

Лёгкая улыбка коснулась её губ:

— Как я могла забыть, что в Империи никто не мог сравняться по силам с Чёрным мечом. Во дворце шептались, что ты чудовищно силён, но мне всегда казалось, что это некоторое преувеличение. Но теперь вижу, что они даже преуменьшили твои возможности.

Меньше всего сейчас я хотел слушать дифирамбы в свой адрес, поэтому, упрямо наклонив голову, произнёс:

— Я не спрашиваю, почему ты до сих пор не помогла Госпоже возродиться, но сам ждать не собираюсь, поэтому, если это всё, что ты хотела мне сказать, то я пошёл.

Я вновь развернулся, но голос императрицы нагнал меня снова.

— Алкснис, стой!

И в этот раз в нём было куда больше эмоций. А женщина торопливо продолжила:

— Ты и я, подумай, мы бы были идеальными Императрицей и Императором. Никто на Земле не устоит перед твоей мощью и моими знаниями.

И вновь странные слова, заставившие остановиться и взглянуть на женщину ещё пристальней.

— Ты и не собиралась помочь Госпоже, — мой голос звучал обвиняюще, — как давно ты открыла сюда путь?

— Пять лет назад…

Эта фраза звучала как приговор. Ей. Впрочем, я не собирался выступать ни в роли обвинителя, ни судьи.

— Что ж, это твой выбор.

И вновь, стоило мне сделать шаг, прозвучало моё имя.

— Алкснис!

И в этот раз в голосе Алдоры отчаяние боролось с решимостью.

— Я всё сказал, — чуть повернув голову, ответил ей, не желая больше разговаривать с предательницей.

— А я нет. — Женщина сощурила глаза, — я знаю, что моя дочь тебе не безразлична. Мне докладывали о случившемся в поезде. Хочешь, я стану ею?

Я не удержался, резко взглянув на Ольгу, разом побледневшую, от слов собственной матери, а затем рефлекторно перевёл взгляд на Лику. Это не укрылось от Алдоры, и та поспешно добавила:

— Или ею, если ты захочешь.

— Я хочу только одного, — и в этот раз в моём голосе лязгнула сталь, — вернуть в мир Госпожу!

И тогда Императрица нанесла удар. Изящное и смертоносное заклинание, не требовавшее вливания больших объёмов маны, со сложной многослойной структурой, которую сходу не повторишь. Способное пробить любую магическую броню. Оно чёрно-зелёной молнией метнулось ко мне.

И завязло, растеряв всю свою убийственную силу, потому что я мгновенно выставил перед собой не один щит, а многослойную защиту в сотню слоёв сразу. Простых, каким обучают аколитов только-только делающих первые шаги в магии, но их было много, и заклинание Алдоры попросту выдохлось где-то на середине.

— Какой же ты непрошибаемый болван, — прошипела она, а затем, обернувшись к растерянным официрам, громко воскликнула, — верные мои подданные, этот человек предатель, он предал меня и вас, потому что собирается призвать в мир самое ужасное существо, тёмную силу, что чуть не захватила однажды этот мир, а теперь захочет захватить и наш, нашу родную Землю! Не дайте ему войти под купол!

Верность императрице именно в военных всегда была сильна, и часть женщин дрогнула, потянувшись к магическим источникам. На их лицах было смятение, непонимание, отдай такой приказ любая другая, они бы не послушались, но ослушаться царицу⁈

— Стоять! Этот человек — наше спасение, предательница моя мать! — грозный окрик великой княжны внёс ещё больше сумятицы.

И тогда второй свой удар Алдора обрушила уже на них.

— Вы все предатели! — облако тьмы влетело в скучившихся на одном месте женщин, часть мгновенно убивая, кого накрыло полностью, а тех, кого лизнуло краем, оставив с разъедающими плоть огромными язвами. Упал и один из моих парней, лишившись ноги и теперь в шоке сжимая руками культю.

Клинок с шелестом покинул ножны, замирая в руках.

— Ты сама предала Госпожу, назвала её ужаснейшим существом, — сдерживая гнев, произнёс я, — пытаешься мне помешать, убиваешь своих же. А ведь она тебя любила, как и всех нас.

Мне нужно было несколько секунд, чтобы подготовиться, и я их получил, вновь перетянув её внимание на себя.

— Любила? О да, — скривилась Алдора, — и тебе этого хватало. Потому что ты, как твой меч, прямой и простой. Тебе же больше ничего и не нужно было. Сражаться и побеждать. Ты даже тела лишился спокойно, а я поверить не могла, как вообще можно на такое согласиться.

— Это был мой долг.

— Долг, вот именно, — она разочарованно покачала головой, — слепое обожание верной собачки. А я не собачка, у меня были свои идеи и желания, которые приходилось скрывать, изображая такую же верную и бессловесную последовательницу, которая делает только то, что ей говорят.

Тут я, наконец, закончил с подготовкой заклинания, резко топнул, и по земле зигзагом побежали сияющие магией дорожки, упёршиеся в выживших после атаки императрицы официр, включая Ольгу с Ликой, окутывая их непроницаемой защитой. Почти такой же, какую создавал Виндор, работавшую в обе стороны, ни они ничего не могли сделать, пока она активна, ни им. Продержаться она должна была минут пять, но поединок с предательницей я затягивать не собирался.

— Отвлёк меня, значит, чтобы защитить этих предательниц, — недовольно резюмировала Алдора, оглядев результаты моей магии, — вот за это я тебя тоже ненавижу, слишком ты правильный, аж до омерзения. Всегда думаешь о других, даже когда опасность грозит тебе. Альтруист хренов. А ведь мы действительно могли бы быть идеальной парой. И править всей Землёй вместе. Просто представь, вдвоём мы бы легко додавили Европу и американцев, а остальные, видя итог, сами бы пришли и вручили нам себя. И всё, больше никаких войн, никаких политических дрязг, все бы жили в мире и согласии, развивались, ведомые нашей единой волей, и так было бы всегда, потому что правили бы мы вечно.

— Красивая сказка, где-то я её уже слышал, жаль, что неправда.

Не успел я закончить, как на меня откуда-то сверху упала сотканная из магии сеть, разом облепившая, приковав к земле, и принявшаяся сдавливать, лишая подвижности.

— Попался, — кривовато ухмыльнулась женщина, — я тоже так умею.

— Сформировала выше границ моего восприятия, а затем просто заставила свободно падать? Ловко, не ожидал, — с некоторой натугой произнёс я, сопротивляясь всё возрастающему давлению.

И вновь что-то хитровыделанное, что просто так не развеешь, и, по моему, каким-то образом успевшее намертво впаяться в броню и меч. Способа быстро убрать с себя эту гадость я не знал и тогда сделал единственно возможное, на что был способен — убрал себя. Миг, и я стою в паре десятков метров в стороне, а сеть схлопывает разом опустевший доспех с хрустом и скрежетом.

— Без оружия, брони и одежды, — Алдора наклонила голову, бесстыдно разглядывая моё обнажённое тело, — впрочем, мои поздравления, такого я тоже не ожидала. Но ты всегда недостаток знаний восполнял нестандартностью мышления. Жаль, что ты отказался быть со мной. Мне действительно не хотелось тебя убивать. Но придётся. И сейчас это будет легко.

Словно красуясь, она подняла руку вверх, готовя что-то площадное, отчего я не смогу увернуться и защититься. Вот только не успела.

— Легко? В этом мире⁈ — приподнял я бровь, затем вытянул руку в сторону, мысленно потянувшись к тому, что все эти столетия оставалось тут — своему мечу.

Тому, за который я получил прозвище. Не важно, где он находился, в пределах этого мира я мог его призвать за секунду. Стоило мне о нём подумать, как в руке потяжелело, а пальцы рефлекторно сжались на шершавой рукояти, обтянутой кожей давно вымершего животного. Его антрацитовое лезвие было сделано не из металла, изготовлено Госпожой для меня из изменённого ею обсидиана, разрушающего любые магические плетения, которых меч коснулся.

Рассмеявшись, я лёгким взмахом уничтожил несколько брошенных женщиной заклинаний, а затем, воздев меч над головой, заставил вспыхнуть конусом тьмы, а когда та развеялась, я уже не был голым, меня закрывал мой чёрный доспех.

Алдора ещё пыталась сопротивляться, используя всё более сложные заклинания, но теперь это было уже бесполезно. И когда лезвие меча с хрустом пробило доспех, глубоко погрузившись в её грудь, всё было кончено.

Струйка крови побежала из уголка её губ, ноги подогнулись, она взглянула на меня, вновь, попытавшись слабо улыбнуться, а затем медленно завалилась на холодный камень.

— Ты выиграл, — слабо произнесла теперь уже бывшая императрица, — можешь идти к своей Госпоже. Жаль только, никогда не узнаешь, что потерял.

Я ничего не ответил, продолжая стоять над умирающей женщиной. А когда дыхание её замерло, а взгляд остекленел, наклонился, закрывая глаза.

В этот момент защита с моих спутниц спала, и с криком «Мама!» к нам подбежала Ольга. Упала на колени, хватая покойницу за голову, замерла. Рядом нерешительно застыла Лика. А чуть поодаль собрались угрюмые официры.

С минуту в воздухе висело мрачное молчание, затем великая княжна подняла голову, нашла меня взглядом и, сглотнув комок в горле, произнесла:

— Моя мать не…

— Не предательница, — закончил я за неё, — она тоже защищала то, что ей дорого. Просто она ошиблась, решив, что с приходом Госпожи для неё всё закончится. Ей надо было быть с Ней честной с самого начала. Госпожа всем давала именно то, что ему было нужно. И дала бы ей.

— Значит ты здесь, чтобы пробудить её? Мама говорила правду?

Помедлив, я кивнул:

— Да, это единственный шанс прекратить войну и сделать так, чтобы она больше не повторилась.

— Тогда пойдём уже и сделаем это. Вместе. — Ольга решительно поднялась, беря за руку сначала меня, а затем и Лику. — Потому что я больше не хочу никого терять.

И мы вошли под купол. Втроём.