(Имя Саффрон буквально переводится как шафран, и шафранный цвет — это тёмно-желтый, — прим)

— Нет, — честно говоря, я надела жёлтое только потому, что знала, что это выделит меня. Я хотела, чтобы меня заметили и запомнили, и все крёстные феи, которых я когда-либо встречала, носили только приглушённые цвета. — Это одуванчиково-жёлтый цвет, а не шафраново-жёлтый. А одуванчики — мои любимые цветы.

Адвокат Дьявола не выглядел убеждённым.

— Одуванчики — это сорняки.

— Они цвета солнца. Они растут на самых суровых почвах, и избавиться от них бывает невероятно трудно. Даже если вы думаете, что уничтожили их, одуванчики всё равно вырастут. Они не любят сдаваться.

— Хм, — он потёр подбородок. — Они ведь ещё и съедобные, верно?

Я широко улыбнулась и приподняла брови.

— Действительно. И они очень, очень вкусные.

— Я поверю вам на слово, — пробормотал он, когда Директриса появилась в поле зрения, и дрожь возбуждения пробежала по моему телу при виде самой высокопоставленной феи-крёстной. Он кивнул ей и пошёл в её направлении. Она взглянула на меня. Милая, снисходительная улыбка озарила её лицо, затем она сосредоточилась на Адвокате Дьявола.

Я смотрела им вслед, пока они уходили, и думала о словах Адвоката Дьявола о том, что я «вписываюсь» в этот коллектив, потому что мне нравятся хлёсткие комментарии. Что это должно означать? Он довольно быстро сменил тему, и едва ли я могла побежать за ним и попросить его пояснить. Нет, если только я не хотела выставить себя совершенно сумасшедшей в глазах Директрисы. Возможно, я и так уже выставила себя сумасшедшей, слегка пофлиртовав с Адвокатом Дьявола. Вкусные одуванчики? Я прикусила нижнюю губу. Да как же. Я пожала плечами — в любом случае, это не имело значения. Ничто не могло поколебать мой энтузиазм. Ни он. Ни мой глупый болтливый язык. Ни даже отдел кадров.

Глава 4

Атмосфера в отделе кадров была на удивление сдержанной. Отдел кадров фей кайфа располагался во временном домике на одной из тех строительных площадок, где никогда не заканчивались работы, но которые постоянно оставались оцепленными. Несмотря на унылый вид снаружи, как только вы оказывались внутри, команда всегда делала всё возможное, чтобы вы чувствовали себя комфортно. Их булочки с фруктовой начинкой были легендарными. В отличие от них, этот офис отдела кадров выглядел опрятно и стильно — и излучал такую атмосферу, которая могла бы вызвать сильную депрессию даже у самой здоровой феи. Замечание Руперта о том, что это место высасывает душу, оказалось в точку.

Я стояла у входа, надеясь, что рано или поздно кто-нибудь подойдёт ко мне. Когда никто этого не сделал, я пожала плечами и направилась прямиком к ближайшему столу, за которым сидел усталого вида мужчина, чья кожа, казалось, не видела солнца по меньшей мере последние десять лет.

— Нет, — сказал он, не поднимая глаз. — Я не слышал ничего нового ни об одном из исчезновений.

Я моргнула.

— Исчезновения?

Он, наконец, поднял голову. Что-то неопределённое промелькнуло в его глазах.

— Вы новенькая.

— Так и есть, — я мило улыбнулась. — Ясные глаза, хвост трубой и готовность к работе.

Он хрюкнул. Затем, похоже, передумал и огляделся по сторонам, проверяя, не услышал ли его смешок кто-нибудь ещё, кроме меня.

— Вам нужно поговорить с Анджелой, — сказал он мне. — У неё есть все документы, которые вам нужно заполнить. Как только вы всё это сделаете, возвращайтесь ко мне, и я подпишу с вами контракт. Затем вы получите свой первый список заданий от Аделины.

— Где я могу найти Анджелу? — спросила я.

Он уставился на меня так, словно у меня вместо мозгов был зефир.

— Третий стол справа.

— Спасибо, — я повернулась, чтобы уйти. Однако мгновение спустя оглянулась. — А что за исчезновения?

Мужчина не ответил. На самом деле, он был полон решимости притвориться, что не услышал меня. Мои глаза слегка сузились. Но ничего страшного. Я другими способами выясню, что происходит на самом деле.

Анджела явно была из тех фей, которые не могут отказаться ни от хорошего, ни от плохого украшения. Когда я подошла к её столу, то едва могла разглядеть её за коллекцией безделушек. Там был снежный шар с изображением диснеевского замка Золушки, который, как я предположила, был своего рода ироничной данью уважения тому месту, где на самом деле работала Анджела; впечатляющая коллекция пушистых чудиков с пластиковыми глазками, которые следили за мной повсюду, даже когда я пыталась скрыться от их взгляда; несколько крошечных стеклянных фигурок и, по крайней мере, три кота удачи разных размеров и окрасов. Сама Анджела склонилась над листом бумаги, держа во рту огрызок карандаша.

— Нет, — пробормотала она. — Нет. Да, — она убрала карандаш изо рта, не обращая внимания на струйку слюны, свисавшую с его кончика, и сделала маленькую пометку. — Нет. Нет. Нет. Может быть.

— Привет. Я Саффрон!

Она взглянула на меня сквозь свои очки-полумесяцы.

— Ах, да, — в её голосе слышался лёгкий ирландский акцент. — Мы вас ждали, — она скривила гримаску и наклонилась в сторону, открывая ящик стола и извлекая оттуда огромный том. Он с глухим стуком приземлился на её стол, отчего стеклянные фигурки задрожали в ответ. Я скосила глаза на название. Правила и предписания для крёстных фей и феев. Издание 119. Том был добрых двенадцать сантиметров толщиной.

— Вы должны прочитать это к концу недели, — сказала она, и её тон подразумевал, что если я этого не сделаю, то меня будут ждать адское пламя и сера.

— Я люблю читать! — выпалила я. Мой энтузиазм всё ещё брал надо мной верх.

Анджела уставилась на меня.

— Отлично, — сказала она безо всякого выражения. Она подтолкнула ко мне ещё один лист бумаги. — Это ваша компенсация. Вам будут выплачивать зарплату ежемесячно. По истечении испытательного срока зарплата может быть повышена, но это будет зависеть от ваших результатов.

Я посмотрела на цифру. Нет, я пришла сюда не из-за денег, но это меньше половины того, что я зарабатывала как фея кайфа. Это также ниже обычной начальной зарплаты крёстной феи. Любой крёстной феи. Мне нужно платить за квартиру. И оплачивать счета. Я сглотнула.

— А как долго продлится испытательный срок? — спросила я.

— Это на наше усмотрение, — она бросила на меня стальной взгляд. — Если это проблема, я уверена, что ваш предыдущий работодатель будет рад принять вас обратно.

Я подумала о пустых столах в главном офисе. И о комментарии другого сотрудника отдела кадров по поводу исчезновений. Не говоря уже об Адвокате Дьявола. Осмелюсь ли я? Я бы, наверное, работала здесь бесплатно, если бы до этого дошло. Однако я подозревала, что это такое же испытание для моего будущего здесь, как и собеседование.

— Да, — медленно произнесла я. — Думаю, вы правы. Они будут рады моему возвращению, — я гордо вздёрнула подбородок. — Поблагодарите Директрису за предоставленную возможность. Мне жаль, что из этого ничего не вышло. И если вам доведётся снова встретиться с Адвокатом Дьявола, передайте ему, что я буду более чем счастлива поболтать с ним ещё об его письменных отчётах, — я кивнула Анджеле и двинулась прочь.

Моё сердце бешено колотилось в груди, а мозг кричал на меня. Что я наделала? Я была полной идиоткой. Я…

— Ладно, мисс Сойер, — окликнула Анджела. — Возможно, мы сможем как-то договориться о вашей зарплате.

Я выдохнула. Затем расправила плечи и вернулась к разговору.

— Я не хочу вести переговоры, — сказала я, чувствуя себя несколько ободрённой. Я схватила ручку со стола Анджелы, наклонилась и зачеркнула смехотворную цифру на первоначальном предложении о зарплате, после чего написала свою собственную версию. — Это то, что я зарабатывала как фея кайфа, за вычетом десяти процентов из-за отсутствия у меня навыков крёстной феи, — я пожала плечами, делая вид, что мне всё равно. — Либо платите мне столько, либо я ухожу, — я намеренно сделала паузу. — Если вам нужно время, чтобы обсудить это с Директрисой, я готова подождать.

К счастью для меня, Анджела поняла, что проиграла. Её челюсти сжались.

— В этом нет необходимости, — пробормотала она. Она расписалась внизу листа и передала его мне, чтобы я сделала то же самое. Значит, это действительно была проверка. Анджела, без сомнения, считала, что сможет убедить меня принять всё, что мне предложат, независимо от того, одобрит это Директриса или нет. Если бы в последние час или два меня встретили в более дружелюбной обстановке, я, возможно, согласилась бы. Я позволила себе поздравительную улыбку за то, что не повела себя как слабачка. Затем я поставила подпись на пунктирной линии.

— Вам всё равно придётся прочитать инструкцию, — фыркнув, сказала мне Анджела.

Я взяла книгу с её стола. Она весила целую тонну.

— Нет проблем, — я кивнула. — Как я уже сказала, я люблю читать, — я зажала том под мышкой, затем протянула свободную руку вниз и слегка погладила по голове одного из пушистиков. Анджела заметно ощетинилась. — Мило, — я встретилась с ней взглядом. — Очень мило, — я снова улыбнулась. — Спасибо за вашу помощь. Я обязательно упомяну, какая вы замечательная, когда буду позже разговаривать с Аделиной.

Анджела заставила себя приподнять губы в улыбке.

— Как мило с вашей стороны.

Я осталась на месте.

— Есть что-то ещё? — спросила она сладеньким голоском.

— Раз уж вы упомянули об этом, да, есть. Кажется, мне ещё нужно забрать кое-какое снаряжение.

Анджела нервно дёрнулась.

— Идите по коридору направо. Билли о вас позаботится.

— Потрясающе, — я всё ещё не двигалась с места.

Она вздохнула.

— Продолжайте. Что ещё?

— Также должно быть какое-то обучение, — подсказала я.

На этот раз улыбка Анджелы была искренней.

— О да. Как только закончите с Билли, попросите его показать вам, как пройти в конференц-зал. Я прослежу, чтобы всё было готово, и встречусь с вами там, — она взяла снежный шар и встряхнула его. — Обучение, — она снова улыбнулась. — Ваше желание для меня закон, мисс Сойер.

О-о-о. Внезапно у меня возникло очень плохое предчувствие.

***

— Вы должны расписываться за всё, что берёте, — сказал Билли. — Если вы что-то потеряете или повредите, вам придётся это заменить.

Я кивнула головой.

— Хорошо. Без проблем.

Он протянул мне стопку розового материала. Я уставилась на ткань, потом на него, потом снова на ткань.

— Что это?

— Ваша униформа. Что ещё это может быть?

Я встряхнула материал и с сомнением нахмурилась. Я иногда видела фей-крёстных в действии. Но никогда не замечала, чтобы кто-то из них носил это дерьмо.

— Боюсь, я до сих пор не совсем понимаю, что это такое.

Билли взял его у меня.

— Я покажу вам, — он взмахнул запястьями и ловким движением обернул ткань вокруг себя. Очевидно, это был не первый раз.

— О, это плащ! Теперь я вижу.

Он натянул капюшон и завязал ленту на шее в идеальный бант.

— Его нужно стирать каждый день. Лучше всего использовать хороший кондиционер для белья.

— Розовый — определённо ваш цвет, Билли, — сказала я ему.

Его щёки сделались того же оттенка, что и плащ.

— Я помогал его выбирать. Это одна из новых инициатив. Знаете, чтобы все люди верили, что вы крёстная фея, — он понизил голос и наклонился ко мне. — Среди нас много скептиков.

— Ммм, — я серьёзно кивнула. — Теперь я понимаю, как может помочь плащ.

Он приподнял подол и ткнул им мне в лицо.

— В нём есть блёстки. Видите?

— Понимаю. Спасибо за демонстрацию.

— Он водонепроницаемый, — услужливо сообщил он. — И огнеупорный.

Неважно, от чего мог защитить плащ. Я всё равно буду выглядеть как розовое бланманже. Впрочем, жаловаться на это я не могла. Феи кайфа, как правило, носили грязные джинсы и дырявые футболки с названиями различных гранж-групп. У них не было нормальной униформы. Может быть, это розовое уродство заставит меня почувствовать, что я принадлежу этому месту, особенно если все остальные носят такую форму, когда выходят на улицы.

— Все носят такие плащи? — поинтересовалась я, желая ещё раз убедиться, что это не было каким-то ритуалом дедовщины.

Глаза Билли широко распахнулись.

— О да. Мисс Аделина сказала, что каждая фея-крёстная должна надевать розовую мантию, когда встречается с клиентами. Феи-крёстные мужского пола, конечно, должны быть в голубом.

Я поморщилась.

— Конечно.

Он заметил выражение моего лица.

— Если вы не идентифицируете себя как мужчина или женщина, — сказал он, на мгновение опуская взгляд на мою грудь в манере, которая была менее похотливой и более поверхностной, как будто ему нужно было перепроверить мой пол, — тогда вы носите жёлтое. И мы должны называть вас фео-крёстное. Мне пришло электронное письмо по этому поводу, — добавил он. — Равенство на рабочем месте важно.

Ммммм. Ничто так не говорит о равенстве, как принуждение людей к ношению разных цветов в одежде.

— Правило номер один, — сказал мне Билли, — начальник всегда прав. Правило номер два: когда начальник не прав, смотри правило номер один.

Я рассеянно кивнула ему. Само собой разумеется, что крёстные феи были старомодны. В конце концов, это самая давняя профессия фей. Она пропитана традициями. И, по крайней мере, они пытались идти в ногу со временем.

— Мне говорили, что все в значительной степени используют термин «фея-крёстная», независимо от того, к какому полу они себя относят.

На его лице промелькнула мелодраматическая тревога.

— Но они не должны! — произнёс он пронзительным голосом. — Они действительно не должны! Это было в электронном письме!

Я решила, что начинаю его понимать.

— Правила есть правила. Я крёстная фея, и я надену розовое.

Он окинул меня долгим взглядом.

— Что ж, — сказал он наконец, — тогда всё в порядке, — он развязал бант на шее и вернул мне плащ. Я сделала неуверенную попытку снова сложить его в аккуратный квадрат, но потом решила перекинуть через руку. Складывание белья никогда не было моей сильной стороной.