Она взяла ручку.

— Вы будете восстановлены в должности. Полагаю, мы многим вам обязаны.

Я не смогла сдержать широкой улыбки, расплывшейся по моему лицу. Она могла подумать, что покупает моё молчание об её попытке окунуться в мир наркотических средств. На самом деле мне было всё равно. Раскрытие её секрета не помогло бы ничьим интересам, независимо от того, что со мной случилось. Но я хотела получить эту работу, и если для этого потребовалось такое увиливание, то так тому и быть.

— Вы останетесь на испытательном сроке, — добавила она. — Не думайте, что это означает, что вы можете делать всё, что захотите, и вам это сойдёт с рук.

— Конечно, нет, — я вздёрнула подбородок. — Пока со мной обращаются справедливо и предоставляют те же возможности, что и всем остальным, у меня нет претензий.

— Действительно, — она фыркнула.

— А что тролли? — спросила я. — Что с ними происходит?

— Мы их ищем. Мы их найдём. Они больше не поставят нас в такое положение.

Они скрывались почти сорок лет. Я полагала, что они имели преимущество, когда дело касалось магических игр в прятки. Однако нет смысла говорить об этом вслух. Директриса знала это так же хорошо, как и я.

— Вам не нужно беспокоиться о троллях, — продолжила она. — Рано или поздно с ними разберутся. Вам следует позаботиться о своём положении здесь и сосредоточиться на том, чтобы стать лучшей крёстной феей, какой вы только можете быть.

Я склонила голову.

— Так и сделаю, — у меня не было никаких сомнений.

Она поджала губы.

— Ну, учитывая это, нужно уладить несколько вопросов. Вы сказали, что хотите, чтобы с вами обращались справедливо. Даже под заискивающим взглядом Адвоката Дьявола, это важно.

Заискивающим взглядом? Я бы не описала чувства Джаспера ко мне этим словом. Я также сомневалась, что ему понравится эта формулировка.

— Да, — сказала я вслух. — Равенство жизненно важно для будущего этого отдела. Во многих отношениях.

— Хорошо, — она нажала кнопку вызова на своём столе. Дверь открылась, и появился Билли.

— Мисс Сойер, — официально обратился он ко мне. — Мы рады снова приветствовать вас в нашем офисе. Просто несколько вещей, о которых следует помнить, — он избегал встречаться со мной взглядом. — В конце этого месяца из вашей зарплаты будут сделаны вычеты…

У меня отвисла челюсть.

— Почему?

— Есть вопрос пропавшего розового плаща, — он сверился с папкой-планшетом в руках. — Я полагаю, вы отдали его человеку. Некому Дункану Смиту?

Я недоверчиво покачала головой.

— Вы отрицаете, что отдали плащ ему?

— Нет.

Билли пожал плечами.

— Ну, тогда, — он ещё раз заглянул в свои записи. — Значит, волшебная палочка, принадлежащая лично Директрисе, повреждена.

— Какие повреждения?

— Несколько царапин. Трещина с одной стороны.

Да ёбушки воробушки.

— Ладно, — пробормотала я. — И это всё?

— Вы также должны посетить шесть тренингов по повышению чувствительности к людям. Вы рассказали о нашем существовании вышеупомянутому Дункану Смиту и ещё одному человеку по имени Винсент Гамильтон. Это абсолютно неприемлемо и полностью противоречит правилам. Любые дальнейшие последствия этих действий будут на вашей совести.

Я скрестила руки на груди. У меня было отчётливое ощущение, что если я буду стоять здесь и спорить по любому поводу, то ничего хорошего из этого не выйдет.

— Ладно.

Билли передал мне папку-планшет.

— Распишитесь здесь.

Я вздохнула. Тем не менее, я сделала, как он просил. Когда я возвращала ему это, его рука на мгновение встретилась с моей и сжала.

Директриса выдвинул ящик стола и достала моё удостоверение личности и волшебную палочку.

— Держите, Саффрон. Поздравляю.

Я уже не испытывала такого восторга. Я всё равно взяла оба предмета.

— Спасибо.

Директриса посмотрела на меня.

— Ну что? Чего вы ждёте? Желания ждут своего исполнения.

Несмотря на её холодные манеры, меня охватил трепет. Она права. Я всё равно собиралась стать лучшей крёстной феей, которую когда-либо видел этот мир. Полагаю, я была уже на полпути к тому, чтобы доказать это.

— Да, мэм.

***

Я глубоко вздохнула и резко постучала в парадную дверь Люка Уэллса. Его соседи по квартире уже покинули здание — я позаботилась об этом. Мы с моим клиентом останемся наедине. Я молилась, чтобы всё прошло хорошо.

Он открыл дверь и, сонно моргая, выглянул наружу.

— Да?

— Привет, Люк.

Его тело напряглось от подозрения. Я задалась вопросом, не отталкивает ли его подсознание магию воспоминаний и не говорит ли ему, что я какая-то сумасшедшая, и лучшее, что он может сейчас сделать — это захлопнуть дверь у меня перед носом.

— Кто вы?

— Ты меня не помнишь, — я выдавила из себя вздох. — Не думаю, что это удивительно. Ты был таким маленьким, когда я видела тебя в последний раз.

Мой комментарий только усилил его недоверие.

— А?

— Меня зовут Саффрон, — представилась я ему. — Раньше ты называл меня тётушка Сафф, — я улыбнулась, надеясь скрыть ложь. — Тебе это о чём-то говорит?

— Нет, — он скрестил руки на груди, и я почувствовала, что он вот-вот даст мне ещё один резкий отпор.

— Я друг твоего отца, — быстро сказала я.

Поведение Люка изменилось в мгновение ока.

— Вы знаете моего папу? — выражение его лица больше не было таким, как у сдержанного, сварливого студента. Вместо этого он больше походил на нетерпеливого щенка. Я почувствовала, что смягчаюсь по отношению к нему. — Моего настоящего отца?

Если, по мнению Люка, биология отвечала за то, чтобы быть настоящим отцом. Я скорее придерживалась мнения, что его отчим был настоящим родителем. Однако я здесь не для того, чтобы судить. Этого не было в моей должностной инструкции.

— Да. Марк Каунтман.

Люк втянул в себя воздух, и его рука дёрнулась, чтобы ухватиться за дверной косяк, словно пытаясь удержаться на ногах. Позже он будет удивляться, как, чёрт возьми, я его нашла. Сейчас у него в голове крутился только один вопрос.

— Вы знаете, где он? — спросил он. — Вы знаете, где я могу его найти?

— Знаю, — я слегка улыбнулась ему. — На самом деле, я могу отвести тебя к нему прямо сейчас, если хочешь. Он менее чем в двадцати минутах езды отсюда.

***

При любых других обстоятельствах Люк решил бы, что я пытаюсь его надуть, и отказался бы ехать со мной. Он, безусловно, обладал достаточно подозрительной натурой, чтобы подозревать в других только плохое. Однако его отчаянное желание найти отца вытеснило всё остальное. Я произнесла волшебные слова, и в результате он почти бегом бросился со мной к такси, которое я заказала ранее и которое уже ждало нас. Прошло совсем немного времени, и вот я снова вернулась на улицу Марка Каунтмана. По выражению лица Люка я поняла, что он узнал это место по своим исследованиям в тату-салоне. Теперь он действительно поверил, что я везу его к отцу. На самом деле, всё его тело дрожало от предвкушения.

— Какой дом? — спросил он. — Какой у него номер дома?

— Давай подождём всего секунду, Люк, — я успокаивающе положила руку ему на плечо. — Прежде чем мы постучим в его дверь, я хочу, чтобы ты был готов. Он не знает, что мы придём. Он может не отреагировать… нормально.

Люк открыл было рот, чтобы возразить мне, но, похоже, передумал. Он помолчал мгновение, прежде чем посмотреть на меня.

— Знаете, — медленно произнёс он, — мне кажется, я вас помню, тётя Саффи. Вы приносили мне булочки с беконом, верно? И кофе.

Я думаю, это к счастью, что у Люка не было большого опыта общения с маленькими детьми. Было бы неразумно давать малышам кофеин.

— Э-э, да. Это была я.

— Вы заботились обо мне, — пробормотал он. — Вы всё ещё заботитесь обо мне. Вы как фея-крёстная.

Я кашлянула.

— Верно, — я многозначительно подняла брови. — Я во всём этом на твоей стороне. Ты ещё можешь уйти. У тебя дома есть папа, который любит тебя больше всего на свете. Этого человека не было почти всю твою жизнь.

Плечи Люка слегка поникли.

— Я знаю. Я должен ненавидеть его. Он бросил нас. Он бросил меня, — его подбородок дрожал. — Но если бы не он, меня бы не существовало. Я не всегда хороший человек. Иногда я веду себя просто ужасно. Интересно, не потому ли, что во мне так много от него. Я здесь не для того, чтобы играть в счастливую семью, тётя Саффи. Я здесь для того, чтобы узнать, какой он на самом деле и что на самом деле произошло много лет назад. Я бы хотел познакомиться с ним поближе, — он опустил голову. — Даже если он всё тот же ублюдок, каким был всегда.

Кровные узы крепки. Я кивнула. По крайней мере, я могла быть уверена, что Люк осознавал, что его биологический отец не был героем. Здесь его всё равно могла ждать сильная боль, но он и не был наивным ребёнком в лесу. В любом случае, встреча с отцом была его желанием. Его настоящим желанием.

— Он в доме номер двадцать три.

Люк был уже на полпути через дорогу, прежде чем я закончила фразу. Вот вам и не спешим, называется. Я последовала за ним, наблюдая, как он занёс кулак над дверью Каунтмана. Он завис в воздухе, колеблясь несколько секунд. Затем он поднял подбородок и громко постучал.

Казалось, прошла целая вечность. В конце концов, дверь открылась, и появился отец Люка.

— Доброе утро, — сказал он. — Могу я чем-нибудь помочь?.. — его голос резко оборвался, и он уставился на Люка, а его лицо стало белым как полотно.

— Привет, пап, — Люк не улыбнулся. — Можно мне войти?

В глазах Марка вспыхнула паника. Я знала, что он хотел отказаться. Он был в нескольких секундах от того, чтобы позволить своим худшим инстинктам взять верх. Я сделала единственное, что имело хоть какой-то смысл. Я подошла, протиснулась мимо Люка, одарила Марка ослепительной улыбкой и вошла в его дом, не дожидаясь приглашения. Марк был так удивлён моими действиями, что не стал меня останавливать.

— Я приготовлю чай, хорошо? — я поспешила на кухню, сразу же налила воды в чайник из-под крана, прислушиваясь к неловкой тишине, пока Марк и Люк, шаркая, вошли вслед за мной и направились в маленькую гостиную.

— Тебе не следовало приходить сюда, Люк.

Да ёбушки-воробушки.

— Почему бы и нет? Я твой единственный сын. Неужели ты не хочешь узнать меня получше? — Люк повысил голос. — Или у тебя есть другие дети, о которых я не знаю? У меня есть младшие братья и сёстры?

— Ты единственный, — Марк вздохнул. — Как поживает твоя мама? И Джонатан?

— С мамой всё в порядке, не то чтобы тебя это волновало, — я поморщилась. Теперь, когда Люк уже переступил порог, его страх снова быть отвергнутым вышел на первый план и выглядел как враждебность. Это не помогало. — И Джонатан замечательный, — продолжил он. — Он был отличным отцом для меня все эти годы.

Марк ответил тихо.

— Я знал, что так и будет. Я знал, что с тобой всегда всё будет в порядке.

Люк зарычал.

— Ты не мог этого знать.

В воздухе повисла тишина. Я выглянула из-за угла. Они были похожи на пару нервных уличных котов, которые смотрели друг на друга и не знали, то ли им следует разойтись, то ли начать выцарапывать друг другу глаза. Они были так похожи друг на друга, что это казалось сверхъестественным. Насколько я могла судить, они оба были напуганы.

— Я не знаю, зачем ты пришёл сюда, сынок. У меня нет денег. Я тебе не отец. Не по-настоящему.

— Мне не нужны твои грёбаные деньги. И я знаю, что ты мне не отец. Чтобы стать настоящим отцом, нужно нечто большее, чем удачный перепихон.

— Так чего ты хочешь?

Люк прерывисто вздохнул.

— Тебе было до меня дело? — спросил он. — Я когда-нибудь был тебе небезразличен?

Марк отвёл взгляд.

— Нет, — сказал он. — Я никогда не хотел тебя. Мне было всё равно.

Он был ужасным лжецом. Однако Люк был не в том положении, чтобы это видеть.

— Хорошо! — Люк зарычал, как по команде. — Я пришёл сюда только для того, чтобы сказать тебе, что ты дерьмо, и я рад, что не знаю тебя.

Я закатила глаза, оставила чай и направилась к этой нелепой парочке. Честное слово. Некоторым людям просто нужна была чертовски хорошая встряска.

Я ткнула Люка пальцем в плечо.

— Этот мальчик искал тебя несколько месяцев. Он отчаянно хочет узнать тебя как человека, несмотря на то, что произошло в прошлом, — я повернулась к Марку и ткнула его пальцем. — Пятнадцать лет назад ты провалился как отец. Это не значит, что ты должен провалиться и сейчас. Если ты не хочешь иметь ничего общего со своим сыном, то самое лучшее, что можно сделать — это сказать об этом сейчас, и Люк сможет жить дальше. Но будь чертовски уверен, что ты хочешь именно этого. Другого шанса у тебя не будет.

Марк уставился на меня. Его руки сжались, а челюсть задвигалась. Но он не произнёс ни единого слова.

— Ну, тогда иди нах*й, — сказал Люк. Он отвернулся, когда глаза Марка наполнились слезами.

— Подожди, — сказала я, прошла мимо Марка, протянула руку мимо стула, стоявшего позади него, и подняла маленький деревянный сундучок, который там лежал. — Вот, Люк.

Марк не протестовал, хотя его лицо исказилось от страха, когда я передала шкатулку его сыну. Люк открыл её и уставился на содержимое. Я протянула руку мимо него и взяла клочок бумаги с моим номером телефона, скомкав его в руке. Люк едва заметил это.

— Это…

Марк засунул руки в карманы.

— Прядь твоих волос.

Люк вытащил маленького потёртого плюшевого кролика.

— Мистер Флоппи. Я подумал, что он потерялся.

Я сжала кулаки от восторга. Не зная точно, что было внутри сундучка, я решила рискнуть. Однако, когда Марк Каунтман не выбросил мой номер телефона, а бросила его в ту шкатулку, я поняла, что, что бы там ни было ещё, это имело отношение к Люку, к добру это или к худу. Как оказалось, это определённо было к лучшему.

— Это письма, — удивлённо произнёс Люк. — Они все адресованы мне.

— Я написал их. Я не отправлял их, — сказал Марк хриплым голосом. — У тебя была новая семья. Я был тебе не нужен. И, как сказала твоя девушка, я уже подвёл тебя однажды, уйдя. Мне не следовало этого делать. Я был молод, эгоистичен и думал, что мне не нужна семья, — по его щеке скатилась одинокая слезинка. — Это была самая большая ошибка, которую я когда-либо совершал.