— Просто проверьте свои записи, — настаивал Люк, прежде чем повернуться ко мне и нахмуриться. — Кто вы такая?

Я помахала ему в знак извинения и отступила.

— Вот эта, — сказал первый мужчина, кивнув головой в сторону соседней кабинки. — Где вы хотите сделать тату?

Я её нигде не хотела. Я придумаю предлог и уберусь отсюда до того, как ко мне приблизится какая-нибудь игла. Но сначала мне нужно было подслушать разговор Люка.

— Эм, на моей руке, — сказала я и указала на случайную точку в нескольких дюймах ниже своего плеча.

Он хмыкнул.

— Оплата вперёд.

Я кивнула и полезла в карман за бумажником, одновременно откидываясь назад, чтобы продолжать подслушивать.

— Мы не ведём таких записей, — услышала я голос другого мужчины.

В голосе Люка послышались нотки отчаяния.

— Я тебе не верю.

Я протянула ему пятидесятифунтовую банкноту и отступила назад, желая подойти поближе к другой кабинке и услышать больше. Что бы здесь ни происходило, это явно важно. К сожалению, другой татуировщик, сидевший передо мной, казалось, тоже был полон решимости продолжать свою работу. Он сунул деньги в карман и смерил меня тяжёлым, подозрительным взглядом.

— Вам нужно снять пиджак.

Я выдавила улыбку.

— Да, конечно. Я просто немного нервничаю, — я пожала плечами.

Он продолжал пристально смотреть на меня.

— Либо снимите пиджак, либо закатайте рукав.

Я не собиралась раздеваться. У меня были пределы, независимо от того, насколько я была полна решимости добиться успеха в этой миссии. Я потянулась к рукаву и медленно задрала его, стараясь не торопиться.

— Послушай, приятель, — снова раздался другой голос, — мы не будем передавать чужие данные. Ты можешь быть кем угодно, не так ли?

— Я ценю это, — ответил Люк. — Но я могу компенсировать вам потраченное время.

Тяжёлая рука опустилась мне на плечо, почти силой усадив меня в кожаное кресло. Почти сразу же татуировщик взял свою машинку и включил её. Я бы запротестовала или, по крайней мере, нашла бы способ остановить его, но Люк перешёл к главному.

— Не двигайтесь, — проворчал татуировщик.

Из-за шума машинки становилось всё труднее подслушивать. Я откинулась назад, чтобы слушать внимательнее.

— Я сказал, — повторил он, — не двигайтесь.

— Сколько? — раздался бестелесный голос.

— Сколько вы хотите? — спросил Люк. — Мы можем как-нибудь договориться. Я знаю, что он раньше жил в этом районе. Просто у меня нет его адреса. Раньше был, но всё потерялось, когда моя мама переехала в другой дом. Я заплачу вам, сколько скажете.

Я невольно вскрикнула, когда игла коснулась моей кожи. Чёрт возьми, это больно.

— Подождите! — пискнула я. — Мне нужно немного времени! Я больше не уверена, что хочу этого…

Татуировщик предпочёл не слышать меня. Я бы рванулась прочь так быстро, как только смогла, если бы он не удерживал меня на месте, предположительно, чтобы я не вырывалась. Возможно, он сделал это потому, что привык к тому, что покупатели с криками выбегают из его салона. Он продолжал водить иглой по моей обнажённой коже. Я стиснула зубы. Оно того стоило, сказала я себе. Как только я услышу достаточно, я покину эту адскую дыру, сохранив хотя бы большую часть кожи нетронутой. Я попыталась снова сосредоточиться на разговоре за соседней дверью.

— Мне всё равно, сколько ты предложишь. Может, мне и нужны деньги, но я тебе ничего не скажу. Это было бы неправильно. А теперь убирайся отсюда к чёртовой матери.

— Это важно! — запротестовал Люк. — У меня много денег. Клянусь, я так и делаю! Просто…

— Убирайся нах*й, — послышались звуки короткой потасовки, а затем всё стихло.

Я мотнула головой в сторону тату-мастера.

— Прекратите! Я больше этого не хочу. Вы должны остановиться!

Он не поднял глаз.

— Если я сейчас остановлюсь, это будет выглядеть дерьмово. Это искусство, леди. Я начал, я и закончу.

— Но… — я посмотрела на свою руку. Там, где игла проткнула кожу, выступили капельки крови. Татуировка представляла собой лишь расплывчатые очертания, и выглядела она пока что отвратительно. Ублюдки. Может быть, когда он закончит, это будет выглядеть лучше. Мои плечи поникли. В конце концов, хотела я того или нет, на моей коже появится жуткий кот.

Глава 14

Моя рука словно горела огнём. Я не осмеливалась ещё раз взглянуть на саму татуировку, но татуировщик выполнил её так быстро, что у меня возникло очень плохое предчувствие относительно того, какой она будет. Я была абсолютной идиоткой, раз не придумала, как ещё подслушать разговор Люка. Это, безусловно, из-за стресса, сказала я себе. Казалось, что лучше уже не будет. Весь отдел крёстных фей был полон несчастных людей, которые находились под таким же давлением. К несчастью для меня, некоторые из них продолжали вымещать своё недовольство на мне как на новичке. Я едва успела вернуться к своему столу и перепроверить информацию в личном деле Люка, как услышала насмешки.

— Несправедливо, когда к другим относятся по-особому, — сказал кто-то чересчур громким голосом из другого конца комнаты. — Остальные из нас могут нанести нашим клиентам только один визит. Мы не получаем повторных шансов, если лажаем с их желаниями.

Я скривила губы. Единственная причина, по которой мне было позволено нанести ещё один визит к Люку Уэллсу, заключалась в том, что злобный похититель и отрезатель ушей потенциально мог нанести визит ко мне. Если я прокричу это в ответ и дам понять, что понимаю, зачем я на самом деле здесь, то вполне возможно, что Директриса выгонит меня прежде, чем у меня появится шанс проявить себя. Вероятно, она полагалась на теорию, что моё невежество ещё больше подтолкнёт ублюдка напасть на меня. И у меня никогда не будет другого шанса стать крёстной феей. Несмотря на стук в голове и жгучую боль в руке, я должна была продолжать вести себя прилично.

— Я иду куда-нибудь пообедать, — бодро объявила я. — Кому-нибудь что-нибудь принести?

— Да, — съязвила другая фея, стоявшая неподалеку. — Дозу особенного отношения, как к тебе, пожалуйста. Не говоря уже о стопроцентном повышении зарплаты, о котором ты договорилась с отделом кадров ещё до того, как приступила к работе.

Хорошо. К чёрту вежливость. Я развернулась, нашла задиру, о которой шла речь, и подошла к ней. Я не топала. Я просто прогуливалась. На моём лице была всё та же идеальная улыбка.

— Привет, — сказала я. — Я Саффрон. Не думаю, что мы были представлены официально.

Другая фея ухмыльнулась и указала на моё удостоверение.

— Саффрон? Вообще-то, я думаю, что Савлон.

Я взглянула на её удостоверение личности.

— А ты Филиппа Клирворти, — я не медлила ни мгновения. — Ты думаешь, что ко мне особое отношение?

Она фыркнула.

— Я не думаю. Я знаю.

— Скажи мне, Филиппа, — спросила я, наклоняясь к ней, — твоя мать была крёстной феей?

Она гордо выпрямила спину.

— Была.

— А твоя бабушка?

— Конечно.

Я скрестила руки на груди, но сохранила добродушное выражение лица.

— Готова поспорить, что ты могла бы проследить всю свою родословную и везде найти крёстных фей.

— Да, — она оглядела меня с ног до головы. — В отличие от тебя и твоей семьи.

Я кивнула.

— Действительно. Определённо, в отличие от меня и моей семьи. Никто в моей семье никогда не был крёстной феей. Я попала сюда исключительно благодаря своим заслугам, — конечно, это откровенная ложь, но я, как и Филиппа, не должна была этого знать. — Я не могла рассчитывать на особое отношение ко мне из-за моей фамилии. Мне пришлось попасть сюда без такой наследственной поддержки.

Краем глаза я заметила, как Алисия открыла рот, словно собираясь вмешаться и помочь Филиппе выпутаться. Затем она, казалось, передумала и снова закрыла рот. Вероятно, это был мудрый шаг.

— Ну, — сказала Филиппа, и её щёки залились краской, — это потому, что твоя семья — неудачники.

Я продолжала улыбаться. У меня это получалось всё лучше и лучше.

— Если ты считаешь, что это правда, тогда ты должна считать, что твоя семья — победители. Следовательно, мне пришлось потрудиться в миллион раз усерднее, чем тебе, чтобы дойти до этого, — я склонила голову набок, притворяясь сбитой с толку. — Так почему же это я тут привилегированная, особенная? Если только твоя семья вообще не является победителями. Возможно, они просто неудачники, как и я.

— Моя семья не из неудачников, — пролепетала она.

— А-а, — я понимающе кивнула. — Значит, это к тебе относились по-особому. Не ко мне. Спасибо, что прояснила этот вопрос, — я закинула сумку на плечо. — Так, может, ты хочешь, чтобы я принесла тебе что-нибудь заодно?

Она опустилась на стул.

— Нет, — пробормотала она.

Я усмехнулась.

— Тогда ладно, — я развернулась и направилась к лифту. Позади себя я услышала пронзительный голос Билли.

— Филиппа! — воскликнул он, и в его голосе прозвучал ужас. — Ты печатаешь свои отчёты таким шрифтом? У Директрисы от него начинается мигрень! И ты серьёзно ешь чипсы за своим столом? Это худшее, что можно сделать с клавиатурой. Микробы, которые ты и распространяешь, и подхватываешь, могут вызвать эпидемию по всему офису!

Я позволила себе ещё раз улыбнуться и нажала кнопку вызова лифта. Руперт подошёл и подмигнул мне.

— Ты даже не представляешь, — сказал он, — как это меня завело.

Я полезла в сумку и достала салфетку, затем опустила взгляд на его промежность.

— Думаю, тогда тебе это понадобится.

Он быстро заморгал, но, надо отдать ему должное, быстро пришёл в себя.

— Ха! Да, ловко, — он взял у меня салфетку и демонстративно сложил её и сунул в нагрудный карман. — Не могла бы ты купить мне немного тёмного шоколада? В столовой ничего подобного не продают, потому что считается, что это вредно для здоровья. Но тёмный шоколад — это совсем другое дело. Не говоря уже о том, — добавил он, подмигнув мне ещё раз, от чего у меня свело живот, — что это отличный афродизиак.

К счастью, в этот момент подъехал лифт, и я вошла.

— Конечно, Руперт. Я принесу тебе что-нибудь, — двери закрылись за ним, оставив меня одну. Я согнулась пополам и выдохнула. Блин. Разговаривать с Филиппой в таком тоне было неразумно. Но это чертовски весело.

***

Миссис Джардин бросила на меня удивлённый взгляд, когда я проходила мимо её стола и помахала ей рукой.

— Мне сейчас не нужна комната Метафоры, — объяснила я. — Я всего лишь собираюсь перекусить, — кроме того, если бы я активировала комнату Метафоры, то активировала бы и своих преследователей. Во время этого небольшого приключения я хотела побыть одна.

Она приподняла бровь.

— Вам уже наскучила столовая для персонала?

— Я кое с кем встречаюсь, — сказала я ей. Во всяком случае, надеюсь. — Не волнуйтесь. Я не опоздаю.

— Я и не ожидаю, что вы опоздаете, — пробормотала она.

Я улыбнулась и вышла. По счастливой случайности, до парка Сент-Клементс было меньше пятнадцати минут ходьбы. Я мигом смотаюсь туда и обратно, сжимая в потной ручонке личность жуткого страшилища. И если боги будут благосклонны ко мне, то страшилище Дункана окажется тем же, что похищает фей.

Несмотря на обеденный перерыв, когда другие офисные работники высыпали из своих кабинетов в поисках сэндвича, я без задержек добралась до парка. Даже при золотистом солнечном свете, льющемся с безоблачного голубого неба, это место выглядело унылым. Возможно, когда-то парк был красивым, с апельсиновыми и лимонными деревьями, растущими вокруг, что придавало вес его названию. Однако сейчас трава росла с проплешинами, повсюду валялся мусор, а единственное дерево, казалось, наполовину засохло. Как прискорбно. На железной ограде, огораживавшей парк, была прикреплена листовка, в которой сообщалось, что «Друзья Сент-Клементса» собираются в парке в следующие выходные, чтобы попытаться навести порядок. Я мысленно отметила время. Какая-нибудь волонтёрская работа могла бы произвести впечатление на Директрису. Если это не сработает, это хотя бы улучшит моё резюме. Возможно, мне это понадобится.

Несколько смельчаков сидели в парке на шатких деревянных скамейках. Никто из них не посмотрел в мою сторону, когда я проходила мимо. На самом деле, всё было совсем наоборот. Они решительно отводили глаза, как будто если они встретятся взглядом с кем-либо в этом месте, то немедленно превратятся в камень. У меня возникло отчётливое ощущение, что если я подойду к кому-нибудь из них и спрошу о подозрительных незнакомцах, то вызову несколько инсультов и, по крайней мере, один сердечный приступ. Я взглянула на часы. Было ещё рано. У меня оставалось ещё много времени до возвращения в офис.

Я направилась к одной из пустых скамеек и, прежде чем сесть, смахнула с неё то, что, как я надеялась, было всего лишь грязью. В животе у меня громко заурчало, и я пожалела, что не догадалась захватить с собой что-нибудь перекусить. Казалось, моя рука теперь болела не меньше, а больше. Я откинулась назад и притворилась, что наслаждаюсь видом, ни в малейшей степени не испытывая ни боли, ни голода. Если бы только желаемое становилось действительным.

Я оставалась на месте несколько минут. Несколько человек встали и вышли из парка. Несколько человек вошли. Тихий гул уличного движения, доносившийся снаружи, не ослабевал. Потрёпанного вида пёс, которого хозяин тащил за собой на поводке, задрал лапу над единственной свободной скамейкой, обильно обрызгав её мочой. Я поморщилась и наклонилась в сторону, принюхиваясь и гадая, не совершила ли я ошибку, присев на неё. Вот тогда-то я его и увидела.

Он был чертовски подозрительным. Честно говоря, он не мог бы выглядеть более подозрительным, даже если бы очень постарался. Несмотря на тёплое солнце, на нём был грязный плащ с оттопыренными карманами, в которых, без сомнения, хранились всевозможные сомнительные предметы. Его глаза скользили по парку, с оценивающим взглядом останавливаясь на каждом из присутствующих. Он искал новых клиентов. Я не сомневалась в этом.