Несколько дней Мо Хэ, как и обещал, оставался в поместье, позволяя своим ученикам заниматься чем захочется. На исходе второго дня безделья, когда он увидел, что Гу Вэньвэнь бесцельно ходит по замерзшему пруду, он велел ей и Се Юньци заняться тренировками.

Несколько боев стряхнули оцепенение с обоих его учеников и немного взбодрили и самого Мо Хэ.

– Завтра отправимся в Чанъань, – объявил он, наливая себе горячий чай.

– В столицу? – Гу Вэньвэнь отвлеклась и чуть не пропустила рубящий удар от Се Юньци, но успела отпрыгнуть в сторону и показала шиди язык. – А что мы будем там делать?

Мо Хэ не ответил, глядя на небо, закрытое белыми тучами. Скоро должен был пойти снег. Гу Вэньвэнь собиралась повторить вопрос, но Се Юньци снова атаковал, и ей пришлось сосредоточиться на бое.

– Поедем вместе, – раздался голос за спиной Мо Хэ, и тот, даже не оборачиваясь, кивнул.

Лу Уюэ со вздохом плюхнулся в кресло рядом с Мо Хэ, совершенно неизящно вытянул ноги и сполз пониже. Вид у него был изможденный, а под разноцветными глазами залегли темные тени.

– Как же я устал! – пожаловался он, не дождавшись от Мо Хэ ни слова. – Три дня только и занимался, что противоядием, пилюлями и прочими снадобьями! Все, я больше не собираюсь быть лекарем, хочу уйти в отшельники и совершенствоваться в горах. Довольно с меня! Еще и Нефритовые пилюли для некоторых… И хоть бы один пес поблагодарил.

– Спасибо, – отозвался «пес Мо» и протянул ладонь.

Лу Уюэ фыркнул и вложил в нее фарфоровый пузырек.

– Это последние на этот год. Я добавил несколько новых укрепляющих трав и ускорил очищение, но не знаю, повысит ли это эффективность.

Мало кто мог представить, что знаменитые пилюли, стоящие целое состояние и, по слухам, изготавливаемые неделю каждая, вот так бесплатно доставались какому-то даосу. Мо Хэ кивнул и убрал пузырек в мешочек-цянькунь, а тот спрятал в рукав.

– Ты отлично потрудился, – наконец похвалил этот скупец, наливая в пустую пиалу чай для друга.

Лу Уюэ одобрительно хмыкнул, но, когда взял пиалу, та немыслимым образом выскользнула у него из рук, и вся жидкость пролилась на белый верхний халат.

– Гуй тебя раздери, – пробормотал лекарь и взмахом руки очистил ткань от пятен.

Мо Хэ благоразумно промолчал. Легенды о неуклюжести Лу Уюэ вышли далеко за пределы клана Лу – настолько он был неудачлив. Казалось, он не мог пройти прямо без того, чтобы не споткнуться, и поесть без того, чтобы что-то не уронить. Вероятно, всю свою удачу он заранее потратил на создание пилюль, а в обычной жизни Небеса компенсировали его почти божественный талант. Удивительное сочетание: Лу Уюэ мог создать самое сложное лекарство на свете, но не был способен нормально попить чай.

Все потому, что Лу Уюэ родился в самое неподходящее время: ровно в тот миг, когда звезда удачи Шан сменяла звезду неудачи Шэнь[82]. Гадатель предсказал, что остаточное сияние Шэнь наложит отпечаток на всю последующую жизнь Лу Уюэ, но неизвестно, каким будет это влияние. А разноцветные глаза ребенка лишь подтвердили предсказание. К счастью, звезда Шэнь не сделала жизнь маленького наследника клана Лу невозможной, лишь чуточку неудачливой, а звезда Шан подарила божественную удачу в лекарском деле. Можно сказать, что Лу Уюэ все равно выиграл больше, чем проиграл.

– Надеюсь, отец хоть в этот раз расщедрится на похвалу, – легкомысленно сказал Лу Уюэ, уже забыв об инциденте с чаем и налив себе еще. – С невероятным трудом мне удалось вылечить заболевших, но вот с потерявшими души хунь… Все сложнее. Думаю, что вернуть их не получится. Я остановил распространение яда, но они так и останутся… странными цзянши. Полагаю, придется поместить их в наш дом призрения до конца жизни, потому что вряд ли отец отдаст мне их для опытов… Ой, то есть для исследования. В общем, дело закрыто.

– Можешь не говорить о моем участии, – предложил Мо Хэ. Ему было все равно: он уже получил щедрую оплату, кров и бесплатное питание, а за славой никогда не гнался.

Лу Уюэ обдумал эту мысль, а затем серьезно покачал головой.

– Совершенномудрый справедлив и не отнимает ничего у другого[83], – сказал он. – Я не могу скрыть твою заслугу, не унизив самого себя. Ведь это я не справился в одиночку.

Мо Хэ промолчал, не став больше убеждать его. Лу Уюэ, хоть и казался безалаберным и капризным, имел благородную душу, и оттого Мо Хэ с гордостью звал его другом.

Пусть они и говорили тихо, но не опасались подслушивающих, поэтому Се Юньци, сражающийся с Гу Вэньвэнь, неожиданно получил в подарок ценные сведения. Даос, кажется, без конца глотал Нефритовые пилюли, знаменитое на весь мир снадобье от всех болезней, и, похоже, они ему не особо помогали. Это, во‑первых, частично прояснило, почему Костяной яд клана Сяо оказался неэффективен на даосе. А во‑вторых… доказывало серьезность его недуга.

Се Юньци так задумался, что позорно пропустил удар, и Нефритовый кнут вдруг обвился вокруг его запястья, обжигая искрами. Он с досадой опустил руку.

– Ты выиграла, шицзе.

Узнай кто о том, что благородный Третий господин сдался какой-то девице, над ним бы смеялись во всем царстве демонов. К счастью для гордости некоего достопочтенного, здесь были только противные праведные заклинатели и ни одного демона. Кроме него. А он сам себе ронять камень на ногу не собирался.

– Заканчивайте. – Мо Хэ заметил паузу и подозвал их.

Се Юньци подошел ближе и внимательно вгляделся в лицо своего так называемого Учителя: даос совсем не выглядел больным, более того, за несколько дней в поместье Лу его лицо порозовело и приобрело здоровый вид. Он также казался расслабленнее и ленивее, чем обычно: сидел, откинувшись на спинку кресла, положив ногу на ногу и болтая о чем-то с Лу Уюэ, который развалился рядом, будто большой белый кот. Даос кивнул подошедшим ученикам и сказал:

– Отдыхайте. Завтра на рассвете выезжаем.

Затем он снова повернулся к Лу Уюэ, более не обращая на них внимания. Гу Вэньвэнь счастливо ускакала доставать слуг на кухне, а Се Юньци помедлил. Неприязнь, которую он обычно испытывал к праведным заклинателям, при виде Мо Хэ, беседующего с Лу Уюэ о каких-то пустяках, превратилась в странное раздражение. Казалось, будто Се Юньци стоял за пределами круга, в котором находились Мо Хэ и лекарь, и ему совсем не было там места. Молодой господин Се отчетливо видел близкие отношения Мо Хэ с проклятым лекарем, и ему вдруг захотелось разрушить их.

Се Юньци медленно отвернулся и пошел прочь. Его угнетало это странное чувство, которому он не мог найти определения и обоснования. Смутная тревога терзала его маленькое неправильное сердечко, когда он видел другие стороны спокойного и холодного даоса. Стоило тому выйти из образа даочжана Сюаньи, как Се Юньци почему-то отчаянно хотелось загнать его обратно в рамки, придуманные легендами. Даос не должен быть таким человечным, живым и теплым. У него не должно быть чувств, привязанностей и желаний. Да, Се Юньци искал его слабости, чтобы ударить в спину, уничтожить его и забрать золотое ядро – он помнил, что стоит на кону, – но находил совсем не то.

Образ великого Алого клинка Небес разрушался, рассыпался у него на глазах, а под оболочкой обнаруживался живой человек.

Омерзительно.

Се Юньци резко захотелось выпить. Он поднял глаза к сереющему небу и подумал о том, что защитный барьер как раз сегодня сняли, а значит, Сяо Шэ и Ин Тао смогут беспрепятственно проникнуть в город.

Ему нужно встряхнуться. Перестать жаждать убийства лекаря, потому что это не поможет уничтожить даоса. Услышать рациональный анализ Сяо Шэ и болтовню Ин Тао, возможно, поколотить кого-нибудь из них – вот это было привычно. Ему нужно придумать план, как поскорее использовать найденную им слабость Мо Хэ, пока до него не доберется один из его братьев. Тао У, Те-эр… уже двое объявились, но гораздо больше Се Юньци беспокоил Первый брат. Черепаший ублюдок, старше его всего на несколько мгновений, по мнению этого достопочтенного, был опаснее Второго и Четвертого братьев, вместе взятых.

И все потому, что он до сих пор не объявился. А если Первый брат бездействует, значит, жди хаоса.

* * *

Ин Тао нервно посмотрел на дагэ, но тот оставался невозмутим.

– Ну-ка повтори, – раздался грозный, но очень пьяный голос.

– Вам хватит вина, вы уже слишком пьяны, господин, – без страха выдал Сяо Шэ, глядя на своего хозяина, который распростерся по столу в какой-то таверне на краю Шанло. Лицо у Третьего господина было красное, а перед ним стояло пять пустых кувшинов вина. Он был настолько пьян, что с трудом удерживал взгляд на своем подчиненном. Наконец Се Юньци не выдержал и положил подбородок на руку, крутя второй чашу с вином. От его резких действий жидкость расплескалась, и Третий господин брезгливо смахнул капли с пальцев.

– Я не пьян, – упрямо сказал он и приподнялся, заливая вино в себя.

Сяо Шэ вздохнул, а Ин Тао икнул и тут же прикрыл рот рукой. Когда Сяо Шэ выразительно посмотрел на него, юноша поближе подтянул к себе еще полный кувшин и обнял его, будто защищая.

– Я тоже не пьян, господин! Пьем, пока не упадем! – тонко пискнул он.

Сяо Шэ глубоко вздохнул, глядя на этих двух пьяниц. Что один, что второй опустошили по три кувшина, соревнуясь, кто кого перепьет, и теперь оба едва держались. Сам же Сяо Шэ лишь пригубил пару чаш, когда его вынудили. Но если у хозяина забрать вино он не мог, то у сяо Тао – вполне. Без дальнейших разговоров он вытащил кувшин из объятий юноши и молниеносно поменял на горшок с растением, который одиноко и забыто стоял на краю стола.

Ин Тао снова икнул и сфокусировал взгляд на листьях перед собой. Некоторое время он оцепенело смотрел на них, а потом сообразил:

– Это не вино.

– Тебе точно хватит, – отрезал Сяо Шэ, роясь в своем мешочке-цянькунь. Он извлек несколько пилюль и принялся рассматривать их в пламени свечи, ища нужную. Время было глубоко за полночь, и вся нынешняя ситуация порядком его напрягала. Начать хотя бы с того, что хозяин заявил, что хочет выпить, а сам опьянел так, что теперь лишь осоловело смотрел в окно. Он пребывал в очень мрачном настроении, поэтому Сяо Шэ не хотел его раздражать и согласился выпить, а вот Ин Тао, почувствовав дуновение свободы, тут же надрался. Как единственный трезвый человек в этой бедовой компании, Сяо Шэ оказался в затруднительном положении.

– Господин, проглотите это. – Он почтительно протянул Се Юньци светло-голубую пилюлю.

Тот отмахнулся.

– Не надо, я не хочу трезветь сейчас. – Он посмотрел на темное безлунное небо, с которого медленно сыпался снег, и вдруг добавил:

Сяо Шэ оставил без внимания эту маленькую декламацию, совершенно неуместную в начале зимы, и настойчиво подтолкнул пилюлю к хозяину.

– Какой ты скучный, Шэ, – скривился Се Юньци. – Даже выпить не даешь в свое удовольствие. Надо бы тебя побить как следует.

– Этот слуга готов принять урок господина в любое время, – отозвался Сяо Шэ, ища вторую такую же пилюлю для Ин Тао. – Но сейчас вы, по собственным словам, преследуете определенную цель и не должны раскрыть себя. Если заявитесь пьяным обратно в поместье Лу, то не сможете контролировать свое поведение…

– Может, тогда я просто убью всех, – легкомысленно отозвался Се Юньци. – Проклятого даоса, девчонку, этого лекаря. Просто вырежу все поместье Лу. Как раз то, чего эти праведные ублюдки ожидают от демонов. К чему эти расшаркивания и ожидание? Все равно этот достопочтенный его убьет… А потом я уничтожу всех. Я отомщу им всем… – Но тон его был усталым, будто он повторял заученные слова.

Сяо Шэ понимал, что с хозяином что-то не так, и уже довольно давно. В целом с тех пор, как он ввязался в этот спор, Третий господин становился все более странным. Он будто постоянно терял ориентир в ночи и каждый раз злился, стоило направить его по истинному пути. Третий господин никогда таким не был.

– Да, у вас непременно все получится, – заверил он хозяина тоном, которым обычно разговаривал с сяо Тао.

Се Юньци вдруг изменился в лице и презрительно фыркнул.

– Не смей так со мной разговаривать. Ты слуга, а я твой господин. Забыл уже, что я сделал для клана Сяо? Если бы не я, где бы были ты и твоя обезьянья родня?

– Этот слуга забылся, господин. – Сяо Шэ склонил голову. Сейчас Се Юньци гораздо больше напоминал наместника востока – надменного и коварного. Хозяина, которому выбрал служить клан Сяо. – Но вам все равно пора возвращаться.

– Да, ты прав, – наконец смирился Се Юньци. – Я не могу его убить сейчас. Еще не могу… Но как только я узнаю, чем он болен, то смогу сыграть на этом… – Он устало поднялся из-за стола и закинул пилюлю в рот. – Оставайтесь неподалеку. Завтра выдвигаемся в Чанъань.

С этими словами он, пошатываясь, пошел прочь. Сяо Шэ не стал его провожать. Во-первых, ради прикрытия, а во‑вторых, потому, что хозяин ненавидел показывать слабость. С самого детства он учился быть сильным, потому что в царстве демонов иначе не выжить. И он вырос, но какой ценой?

От размышлений Сяо Шэ оторвала игривая веточка, которая немыслимым образом пощекотала его за ухом. Он обернулся, глядя на сяо Тао, который делал вид, что тут ни при чем.

– Убери, а то раскроешь себя. Не забывай, где мы, – сказал он, наконец нашел нужную пилюлю и протянул ее Ин Тао.

Тот обиженно надул губы, но веточка убралась. Растение в горшке снова приняло обычный вид, лишь слегка покачивало ветвями, будто его обдувал ветер. Сяо Шэ мягко погладил один листочек указательным пальцем, и растение затрепетало еще сильнее.

– Дагэ, – выдохнул покрасневший Ин Тао, прижимая подбородок к горшку и совсем не боясь испачкаться землей, – когда мы отправимся домой? Я хочу домой. – Его голос прозвучал жалобно и капризно, а маленькое личико, выглядывающее между листьями, казалось особенно милым.

Сяо Шэ отвернулся и не ответил, задумчиво глядя на снегопад за окном. Его пальцы все еще рассеянно поглаживали листья. В таверне начали гасить свечи, недвусмысленно намекая, что им пора проваливать, но Сяо Шэ не торопился.

– Дагэ, прекрати, – оборвал его размышления Ин Тао.

Сяо Шэ посмотрел на юношу и заметил, что щеки того стали еще краснее.

– Тебе нехорошо? – с беспокойством спросил Сяо Шэ. – Я же говорил не пить столько вина! Что за пагубная привычка?

– Нет, это ты… хватит тереть. – Ин Тао зажмурился и отодвинул горшок подальше от Сяо Шэ. Тот наконец заметил, что все еще трогает листья.

– Извини. – Мужчина тут же опустил руку и как будто даже смутился. Он тут же быстро добавил: – Наверное, мне стоит создать новый яд.

Ин Тао сбила с толку резкая смена темы. Он моргнул, все еще пунцовый, и недоуменно посмотрел на Сяо Шэ.

– Что?..

– Яд для господина, – пояснил тот. – Если даос чем-то болен, то, даже не зная, что это, я смогу ослабить его. Все болезни разные, но в некотором смысле ослабляют тело одинаково. Возможно, так я…

– Дагэ, ты тупая обезьяна! – вдруг вспылил Ин Тао и резко поднялся из-за стола. – Идиотская черепаха! Чтоб тебя гуи утащили!

Подхватив свой горшок, он, громко топая, направился к лестнице. Сяо Шэ в совершенном недоумении посмотрел ему вслед, не понимая, из-за чего вспылил юноша. Несколько мгновений он еще сидел в оцепенении, а затем подхватил свою красную накидку, бросил на стол серебряный слиток и поспешил за Ин Тао.

– Сяо Тао! Подожди! Там холодно, замерзнешь! Что за ребенок!

– Я не ребенок! – взвизгнул Ин Тао, оборачиваясь на лестнице, и листья его растения угрожающе зашевелились. – Не смей считать меня ребенком!

– Хорошо-хорошо, сяо Тао уже вырос, это я глупец, – тут же согласился Сяо Шэ, догоняя его и укутывая красной накидкой. – Там снегопад, береги листья.

Ин Тао шмыгнул носом, но больше ничего не сказал, кутаясь в шерстяную ткань и покорно следуя за дагэ.