Одну палочку благовоний назад

Лу Уюэ чувствовал себя так, будто пробежал вокруг Шанло несколько кругов. Он бессильно откинулся на спинку кресла и запрокинул голову, глядя в потолок. Рядом на кровати лежал Мо Хэ, истыканный иглами так, что походил на ежа, а на полу стоял древний закопченный треножник, в котором что-то полыхало синим.

Лу Уюэ позволил себе отдохнуть всего мгновение, прежде чем снова подняться на ноги и подойти к треножнику. Уже пять шичэней подряд лекарь пытался усовершенствовать противоядие, которое он придумал после изучения праха змеи. И все эти пять шичэней черные трещины расползались по руке Мо Хэ, поэтому каждый час ему приходилось убирать почерневшие иглы и ставить новые. Сейчас на столике около кровати лежала уже горсть отравленных серебряных игл.

Лу Уюэ проверил состояние Мо Хэ и пристально уставился в пламя, контролируя поток своей ци, который сплавлял ингредиенты воедино. Синие всполохи придавали его усталому лицу пугающее выражение, отражались в разноцветных глазах и углубляли тени под ними. Лу Уюэ казался почти безумным из-за растрепанных волос и неряшливого вида – совсем не так простые люди обычно представляли божественного лекаря.

Будь здесь Лу Ци или Лу Цзюнь, они бы с уверенностью сказали, что Учитель только притворялся элегантным и мягким, но стоило ему увлечься делом, как он больше походил на безумца.

Пламя взмыло вверх, повинуясь тонким пальцам Лу Уюэ, и вдруг окрасилось в белый – и лекарь радостно вскрикнул. На его глазах огонь погас, и в чаше треножника появилась белая круглая пилюля, излучавшая мягкое сияние. Не колеблясь ни мгновения, Лу Уюэ тут же схватил ее голой рукой, не дожидаясь остывания железа, и с безумным видом подбежал к Мо Хэ. Он раздвинул его губы, всунул пилюлю в рот и провел по гортани, заставляя сглотнуть.

Некоторое время он нависал над ним, пристально разглядывая, будто подопытного, а затем Мо Хэ резко вдохнул и закашлялся. Лу Уюэ, что-то почувствовав, прижал обе ладони к его груди, успокаивая взбунтовавшуюся ци. Только когда энергия была усмирена, Мо Хэ открыл глаза.

И встретился взглядом с изучающим его Лу Уюэ.

– Это был сердечный демон? – серьезно спросил лекарь. – Опять?

Мо Хэ попытался кивнуть, но обнаружил, что утыкан иглами со всех сторон. Тогда он облизал сухие губы и слегка поморщился, меняя тему.

– Что ты мне скормил?

– Противоядие, соединенное с одной из Нефритовых пилюль, и еще несколько тонизирующих трав для укрепления организма, а еще… – Лу Уюэ с самым мрачным видом принялся перечислять самые дорогие и редкие травы в мире, которые он сплавил в поистине бесценную пилюлю. Параллельно с этим он быстро вытаскивал почерневшие иглы. – И конечно, немного тысячелетнего женьшеня, – закончил Лу Уюэ, больно тыкая даоса новой иглой в правую руку.

Мо Хэ даже не поморщился. Он попытался сесть, но был снова опрокинут на кровать. Только тогда он осознал, что Лу Уюэ очень раздражен. Он с таким остервенением тыкал иглами в его здоровую руку, что совсем не походил на божественного лекаря. Скорее на мстительного шамана с соломенной куколкой.

– Спасибо, А-Юэ, – сказал даос, глядя на профиль Лу Уюэ.

Тот проигнорировал его. Убедившись, что проклятие исчезло, а из трещин пропала чернота и иглы больше не выявляют отравление, Лу Уюэ нанес мазь и туго забинтовал правую руку Мо Хэ. Немного подумав, он наложил больше повязок, превращая ладонь даоса в подобие дубинки и совершенно лишая того возможности ею пользоваться. Только после этой маленькой мести Лу Уюэ проворчал:

– Мне удалось вернуть равновесие в твоем теле, но это в последний раз. В следующий отправляйся к кому-нибудь другому – к кому угодно, хоть к деревенским колдунам. Будем считать, что мы квиты: ты спас Шанло, а я спас тебя, потратив уйму драгоценных трав.

Мо Хэ посмотрел на свою руку-дубинку и поборол желание закатить глаза. Лу Уюэ каждый раз отчитывал его и клялся, что больше никогда не возьмется за его лечение. Тем не менее это был единственный человек, которому Мо Хэ доверял свою жизнь. Но не все тайны.

Лу Уюэ знал, что даос страдает от яда и сердечного демона. Но Мо Хэ никогда не рассказывал ему о том, кто его отравил и что представляет собой этот сердечный демон. Не считал нужным, да и эта информация могла лишь подвергнуть Уюэ опасности. Как говорится, неведение – благословение.

– Да-да, запиши это на мой счет, – легкомысленно отозвался Мо Хэ, в котором проснулось редкое для него желание посмеяться. После встречи с сердечным демоном у него было тяжело на душе, но насупленный вид Лу Уюэ разогнал эти темные тучи.

Лу Уюэ ожидаемо задохнулся от возмущения, попавшись на провокацию.

– Да ты вовек не расплатишься, бродячий даос! Думаешь, раз ты даочжан Сюаньи, то все тебе обязаны? Я тебя по миру пущу, одни только Нефритовые пилюли знаешь сколько стоят? Все Великие ордены и Десять кланов на коленях стоят у моего порога, чтобы выпросить хотя бы одну! А ты! Целый пузырек получил!

– Кстати, не сделал ли ты новые, раз уж мы об этом заговорили? А то, вероятно, больше мы в этом году не встретимся, – сказал Мо Хэ, спуская с кровати ноги и оглядываясь в поисках сапог.

Однако, стоило его взгляду упасть на поношенные сапоги, которые Лу Уюэ бросил у кровати, чья-то молния безжалостно испепелила их в пыль.

Мо Хэ, лишившийся единственной пары обуви:

– …

– Вот и почувствуй себя настоящим бродячим даосом – ходи босиком! – воскликнул Лу Уюэ. Поднялся порыв ветра, который распахнул двери, и Мо Хэ вышвырнуло во двор в одних белых носках и нижних одеждах. Двери с треском захлопнулись.

– Учитель! – воскликнула Гу Вэньвэнь, вскакивая в беседке.

Мо Хэ невозмутимо выпрямился, поправил белые одежды и намеренно громко кашлянул. Следом из окна вылетел его черный халат, который Мо Хэ проворно нацепил на себя и замер, держа одной рукой пояс, потому что вторая превратилась в дубинку.

– Учитель, вы в порядке? – Гу Вэньвэнь большими испуганными глазами смотрела на обмотанную руку.

– Все в порядке, твой дядя Лу просто очень мелочный и жадный человек, – легко проговорил Мо Хэ, стоя в одних носках в деревянной галерее. Однако проблема с халатом все еще была насущной, потому что даже при условии того, что Гу Вэньвэнь даос воспитывал как свою дочь, просить ее завязать ему халат… Казалось ниже его достоинства.

«Мелочный и жадный» Лу Уюэ в комнате ужасно пожалел, что не изрезал халат этого так называемого друга.

– Вам помочь? – спросила догадливая Гу Вэньвэнь, глядя, как Учитель пытается одной рукой завязать пояс.

– Нет, я справлюсь…

Он вдруг настороженно застыл, но в следующий миг расслабился. Кто-то, подойдя со спины, забрал у него пояс и ловко повязал вокруг талии.

– Девушкам не пристало касаться мужчин, шицзе, даже если это Учитель, – сказал Се Юньци, покончив с халатом. – Рад, что вы в порядке. Мы с Вэньвэнь очень волновались.

Мо Хэ покосился на него, потом сложил обе руки за спиной и степенно выпрямился.

– Со мной все было в порядке, я просто наблюдал, как Лу Уюэ создает противоядие, – не моргнув глазом солгал он и почти услышал, как скрипнули зубы Лу Уюэ в комнате за спиной. – Ночью змеиное поветрие потеряло большую часть своей силы из-за разрушенного со смертью шэяо проклятия, так что больные сумеют продержаться до тех пор, пока всем не раздадут лекарство. Думаю, мы можем отдохнуть пару дней и двинуться в дальнейший путь. Однако, поскольку эта помощь была благотворительной, нам, увы, не заплатят, так что придется потеснить клан Лу еще некоторое время для экономии средств. И еще… – Скупец Мо посмотрел на свои белые носки, на снег вокруг и еле заметно поморщился. – Вероятно, пришла пора купить вам зимнюю одежду. Шанло еще несколько дней точно будет в изоляции, а торговля ожидаемо идет плохо, наверняка получится сбить цену.

Как и ожидалось, скупец Мо ни капли не изменил себе, даже побывав на краю смерти и вернувшись. Он казался полным сил и отдохнувшим, как будто ничего и не случилось, да и его зрение восстановилось. В такой ситуации и с двумя здоровыми руками заклинателя у некоего достопочтенного не было ни шанса. Се Юньци чувствовал, как дверь, которую он недавно почти открыл, с грохотом захлопнулась, оставив его за порогом.

Возможность была упущена. И не одна.

Се Юньци скрипнул зубами и пожелал собачьему даосу отморозить пальцы ног, когда они отправятся на рынок.

Однако, к вящему сожалению Третьего господина, лекарь Лу был и оставался мягкой хурмой[76]. Мо Хэ отправил учеников собираться на рынок, а сам еще немного подождал и снова постучал в кабинет лекаря. Он знал, что Лу Уюэ всегда быстро взрывался и столь же быстро отходил. И ни один лекарь не отправит только что выздоровевшего человека почти босиком на мороз. Выслушав еще ряд нелестных описаний, Мо Хэ получил и новые сапоги, и даже небольшой мешочек с серебром. Он с удовлетворением принял пожелание «Проваливать на все четыре стороны», а затем – сразу следом – указание вернуться вечером за пузырьком Нефритовых пилюль.

Настроение Мо Хэ с получением серебра и бесплатной одежды заметно улучшилось, и он повел своих учеников на рынок. Гу Вэньвэнь, опытный участник невероятно сложной игры «Как вытрясти из Учителя деньги», сразу же повела двух мужчин в лавку тканей, в которой ласково спросила скучающего торговца, какое полотно у него самое дорогое.

– Вот это, молодая госпожа. Это прекрасный шелк из Цзяннани, сокровище лавки этого скромного торговца, – охотно рассказал тот, раскладывая рулон на длинном столе. – Отрез в один чи стоит три золотых слитка.

– Слишком дорого, – тут же отказал Мо Хэ.

– А что у вас есть подешевле? Нам бы для зимней одежды, – тут же спросила Гу Вэньвэнь, уже нацелившись на лисью шкуру, висевшую у входа. Она была такой симпатичной, что из нее получился бы отличный жилет!

– Вот эти ткани у меня закупают столичные дамы, из этой парчи делают наряды для приемов во дворце, а это сычуаньская вышивка и еще уникальный образец кэсы[77], – распинался торговец.

– Дорого, слишком дорого, неоправданно дорого, – отвергал все одно за другим Мо Хэ.

Несчастный торговец уже не знал, что делать с этим покупателем.

– У этого простолюдина есть и недорогие ткани, например вот отличный хлопок, и цветов много, подойдет для ватных одежд с подкладкой…

– Сколько? – невозмутимо спросил Мо Хэ.

– Всего один серебряный слиток за отрез, – сдался продавец, осознав, что с этих покупателей он ничего не получит. Его добродушие и радостная улыбка тут же пропали.

– Выбирай любой цвет, хлопок – практичная и прочная ткань, – щедро махнул рукой Мо Хэ, поворачиваясь к Гу Вэньвэнь.

Се Юньци, наблюдавший за этим со стороны, чуть не фыркнул от смеха. И это называется «выбирай любой»? В распоряжении Гу Вэньвэнь оказалось всего пять оттенков – да и те тусклые и некрасивые. Однако девушка совершенно не переживала: стоило получить разрешение, как она выбрала бледно-розовый и заказала цзяао[78]. Однако Се Юньци уже довольно хорошо знал Гу Вэньвэнь, чтобы понимать: эта девица не так проста.

И вот, закончив с мерками, она оказалась как раз около лисьей шкуры и ахнула:

– Учитель, вы только поглядите, какая красота. – Девушка мягко погладила мех и вздохнула. – Но, должно быть, стоит немало.

Приунывший торговец наконец воспрянул духом.

– Что вы, молодая госпожа, сущий пустяк – всего три серебряных слитка, зато какой отличный воротник выйдет!

– Или жилет, – поддакнула Гу Вэньвэнь.

– Или жилет, – согласился торговец.

– Как жаль, что мы уже выбрали одежду на зиму, – снова вздохнула девушка. – И на еще одну жилеточку денег не хватит. Но зима в этом году началась рано, видимо, будет холодно. И мы еще на север движемся. Мы же на север, Учитель?

– Да, на севере уже замело дороги, такой снегопад, – закивал торговец.

– А мы все время в пути, понимаете.

– А чем вы занимаетесь, молодая госпожа? – поинтересовался торговец.

– Мы бродячие заклинатели, помогаем простому люду; если кто монету подаст, уже рады. – Гу Вэньвэнь состроила жалобное выражение лица. – Но мой Учитель такой добрый, никогда и не просит денег.

Мо Хэ, который всего полшичэня назад наглым образом получил мешочек серебра:

– …

– Так, может, все-таки слиток? – спросила Гу Вэньвэнь, сверкая большими, будто наполненными слезами глазами.

Торговец замялся.

– Госпожа, я и так работаю в убыток, столько дней это поветрие, тут как бы лавка сама не закрылась… Я готов снизить цену только до двух с половиной слитков.

– Два с половиной… На эти деньги крестьянская семья может прожить полгода, – вздохнула девушка. – А как мы, помогающие им, можем быть богаче?

– Молодая госпожа верно говорит, но вы и меня поймите… – Торговец уже от всей души жалел, что вообще пустил этих покупателей.

– Понимаю… – Гу Вэньвэнь кивнула. – Но я знаю, когда откроется Шанло и когда будет снят барьер.

Се Юньци, опершись на стену, ухмыльнулся: умная девица – сначала разжалобила, а потом сообщила полезные сведения.

Как и ожидалось, торговец тут же встрепенулся. Он не был особенно умен, а потому повелся на эту уловку.

– Вам это откуда известно?

– Ну… – Гу Вэньвэнь погладила лисий мех. – Боюсь, я не могу вам сказать. Но у нас, заклинателей, так сказать, свои источники. Как насчет одного серебряного слитка?

– Если информация стоящая и у вас есть доказательства, этот простолюдин продаст вам шкуру за слиток! – У торговца заблестели глаза.

– Что ж, поветрие побеждено, и божественный лекарь Лу уже придумал противоядие. Через два дня Шанло снова откроется, – легкомысленно отозвалась Гу Вэньвэнь, а затем показала на Мо Хэ. – Мой Учитель – даочжан Сюаньи, приглашенный кланом Лу. Вчера он уничтожил источник поветрия.

Эти слова были подобны раскату грома в ясный день. Торговец ошеломленно посмотрел на Гу Вэньвэнь, перевел недоверчивый взгляд на Мо Хэ с рукой-дубинкой и в поношенном халате, и тот со вздохом достал из рукава нефритовую печать с оленем. Глаза торговца стали еще шире, и он со стуком упал на колени.

– Неужели вы и впрямь великий даочжан Сюаньи? Я слышал о случившемся в Сянъяне, но и подумать не мог, что достопочтенный окажется в нашем захолустье! Молодой господин Лу – великий благодетель Шанло, и все знают, как он дружен с вами! Простите мои слепые глаза, даочжан!

Мо Хэ укоризненно посмотрел на Гу Вэньвэнь и сказал:

– Мы пришли только купить зимнюю одежду.

– О, конечно-конечно. – Торговец подскочил и схватился за бумагу. – Если даочжан напишет для этого простолюдина защитный талисман… Я готов бесплатно подарить вам несколько комплектов одежды.

Гу Вэньвэнь победоносно улыбнулась. А Се Юньци неожиданно осознал, что популярность даоса в народе оказалась выше, чем он думал. Даже… подозрительно высоко. И почему каждая собака знала о дружбе Мо Хэ с Лу Уюэ, а он нет?

Между тем Мо Хэ молниеносно спрятал мешочек с серебром в рукав и взялся за кисть.

– Тогда… этот даочжан не будет вежливым. Юньци, чего стоишь? Выбирай и себе тоже новую зимнюю одежду, этот Учитель обещал же обоим ученикам, – щедро предложил он.

У Се Юньци задергался глаз. В этой ситуации поражало все: во‑первых, великому Третьему господину, хозяину целого дворца и одной четверти царства демонов, покупал одежду праведный заклинатель. Во-вторых, этот праведный заклинатель скупостью мог превзойти всех на свете и с помощью своей маленькой, но, как оказалось, очень хитрой ученицы «покупал» эту одежду за несколько простеньких талисманов, которые даос нарисовал за несколько мгновений.

Се Юньци очень бы хотелось, чтобы эта история вошла в сборник легенд о собачьем даосе под названием «Как даочжан Сюаньи извлек нечто из ничего». К сожалению, даже если бы сам Третий господин записал эту историю и разнес по тавернам и чайным, никто бы не поверил. Ведь, как говорится, когда правда кажется обманом – это и есть обман истинный.