Что бы ни думал некий достопочтенный, а Мо Хэ полагал, что с ним все в порядке. Как всякий человек, который долго болеет, он относился к собственному телу с потрясающим презрением. Хрупкие кости – ничто, заражение змеиной хворью – ерунда. Мо Хэ всегда пересекал море с горой под мышкой[56], поэтому, когда он открыл глаза и обнаружил, что ничего не видит, то даже бровью не повел.

Мо Хэ уже знал, что это симптомы заражения. Внезапная чернота перед глазами заставила его лишь удивленно моргнуть, а затем Мо Хэ вздохнул. Его тело и в самом деле начало подводить все сильнее.

Когда тот дурной сон наконец отпустил его, Мо Хэ уселся на кровати, скрестил ноги и сложил пальцы в печать. Прогнав несколько раз ци по своим меридианам, он вздохнул еще раз. Все оставалось почти как и прежде: темную ци Лу Уюэ запер в его правой руке, однако, видимо, болезнь все же распространилась по организму. Поскольку то было скорее проклятие, чем хворь, Мо Хэ это нисколько не удивило.

Он опустил руки и сосредоточился. Потеря зрения – не такая большая беда для заклинателя его уровня, который способен духовным сознанием[57] прощупывать все вокруг. Намного хуже было бы потерять слух. Чуть погодя Мо Хэ увидел смутные очертания предметов – похожие на образы, скрытые за пеленой тумана. Но и этого было достаточно.

Он поднялся с постели и, ориентируясь на эти очертания, нашел свои сапоги, поправил халат и подошел к дверям. Но не успел их коснуться, как те с грохотом разошлись в стороны и на него налетел человек. Мо Хэ машинально выставил вперед ладонь, но затем почувствовал знакомую ауру и мгновенно рассеял ци. Ладонь уперлась в крепкую грудь.

– Почему врываешься в мою комнату? – Мо Хэ нахмурился, глядя на смутный силуэт своего второго ученика и опуская руку.

– Я стучал, – нагло соврал Се Юньци, – но Учитель не услышал, вот я и решил…

– Решил что? – Мо Хэ отступил назад, создавая расстояние между ними, но этот несносный ученик шагнул за ним.

– Что Учитель в опасности. – Се Юньци ухмыльнулся, хотя на самом деле ему было совсем не весело. Он даже запыхался, пока спешил сюда, охваченный странным, противоречивым беспокойством, и, увидев даоса целым и невредимым, невольно выдохнул. Облегчение, которое Се Юньци почувствовал, заставило его разозлиться – и, поскольку злиться на себя Третий господин не умел, недовольство вылилось на единственного виновника всего произошедшего – Мо Хэ. А чем недовольнее был Се Юньци, тем шире он улыбался.

– Я в порядке, теперь ты можешь покинуть мою комнату, – спокойно сказал Мо Хэ и отошел к столику с чайным набором.

Се Юньци внимательно оглядел помещение, но не обнаружил никаких следов темной ци – здесь, кроме него, не побывало ни одного демона. Только отголоски чужой мерзкой энергии окутывали правую сторону даоса. Се Юньци сощурил глаза, глядя, как тот левой рукой зажигает огонь, а правая прикрыта рукавом. Какая-то дрянь посмела осквернить его добычу и претендовать на золотое ядро, к которому Третий господин подбирался столько времени. Этот достопочтенный просто в ярости и не отойдет ни на шаг от даоса, пока они в Шанло.

– Учитель, давайте начистоту: я видел, что вас заразил тот нищий. – Се Юньци бесстыдно проигнорировал слова Мо Хэ и уселся напротив, глядя на тонкие пальцы, обхватившие ручку чайника. – А раз уж я знаю, то нет нужды прятаться от этого ученика. Только что мы с шицзе были в лечебнице и видели людей, которые выжили после заражения.

Мо Хэ, до этого игнорировавший присутствие второго ученика в комнате, вскинул брови. Расценив это как сигнал продолжать, Се Юньци сказал:

– Они потеряли одну из душ хунь. Вернее сказать, ее забрали. Теперь они больше похожи на цзянши, хотя я и сам не могу понять, нечисть это или нет. Вроде еще живые, а вроде и нет. – Се Юньци сделал паузу, наблюдая, как Мо Хэ наливает чай в пиалы. – Если Учитель не сможет побороть поветрие, есть вероятность, что у вас тоже заберут душу.

– Этого не случится, – тут же отрезал Мо Хэ, и его рука дрогнула, пролив чай мимо пиалы. Духовное зрение – все-таки не то же самое, что обычное, а такие мелкие предметы Мо Хэ видел еще хуже. Он нахмурился и махнул рукой, собирая разлитые капли на столе.

Се Юньци посчитал это знаком раздражения из-за его слов. Он удовлетворенно хмыкнул про себя и добавил:

– Вы не можете быть так в этом уверены. Знаете ли вы, кому служат шэяо? – Он решил раскрыть часть своей информации, чтобы предупредить даоса насчет Четвертого брата. Лучше всего, чтобы муха сама выпуталась из сетей Те-эра и добровольно запрыгнула в ловушку Третьего господина. Однако…

– Разумеется, знаю, – равнодушно взглянул на него даос.

Се Юньци ощутил, как в нем снова вскипает гнев: он не любил, когда на него смотрели свысока. А этот черепаший даос мог унизить его несколькими словами.

– Это наверняка не простая змея, а высокоранговая, – выплюнул Се Юньци и стиснул зубы.

– Знаю.

Даос поднес пиалу к губам и немного отпил, больше ничего не добавив. Глаза Се Юньци опасно налились алым. Казалось, еще немного, и радужки покраснеют, а верхние клыки удлинятся. Он и сам не знал, почему отношение даоса привело его в такую ярость. Се Юньци вскочил на ноги, чувствуя противоестественную обиду.

– Тогда… – процедил он, но замолк, не зная, что «тогда». Что он мог сделать? Этот достопочтенный великодушно пришел защитить собачьего даоса, а он… Се Юньци сжал пальцы, чувствуя непреодолимое желание сейчас же атаковать Мо Хэ, вспороть ему грудную клетку, вырвать золотое ядро и оставить подыхать на радость змеюке и Четвертому брату. Нет, он хочет, чтобы тот истекал кровью, чтобы он молил о пощаде, чтобы просил сохранить его жалкую жизнь…

Зрачки Се Юньци вспыхнули демоническим огнем, а рука сама потянулась к поясу, где вот-вот должен был материализоваться меч… Почему бы не закончить все сейчас? Даос слаб и болен, не может пользоваться одной рукой и вряд ли разнесет половину Шанло, чтобы одолеть Юньци. Клыки начали колоть губу, и, когда ярость уже грозилась задушить Се Юньци, даос медленно проговорил, крутя в руках пиалу и глядя только на нее, а не на второго ученика:

– Спасибо за беспокойство, Юньци, но этот Учитель правда будет в порядке.

Двуликий колокольчик, скрытый под одеждой, опалил жаром бедро Се Юньци, но тот даже не заметил. Потому что в его ушах еще звучали эти слова. Слова, в которых Се Юньци силился различить презрение и равнодушие, чтобы разозлиться еще больше и сбросить маску, атаковав даоса, но его тон… казался усталым. Ярость волной схлынула, будто Се Юньци облили холодной водой. Он застыл в растерянности и удивлении, глядя на сидящего Мо Хэ, который продолжал крутить пиалу, словно ему было… неловко?

Верно, будто этому самозваному Учителю было неловко из-за беспокойства ученика. Се Юньци издал какой-то гортанный звук и смешался. Гнев, который еще мгновение назад грозился обратить его в чудовище, испарился, словно и не бывало. Ледяной кокон, скрывающий Мо Хэ от чужих глаз и надежно прятавший его истинные чувства и мысли, на миг приоткрылся, и Се Юньци осознал, что больше не злится. Ему даже стало… капельку приятно.

Это оказалось для него таким потрясением – для него, кого всю жизнь воспитывали в ненависти к праведным заклинателям, к ордену Чэньси, – что Се Юньци инстинктивно хотел взреветь: «Нет, я не беспокоюсь, этот достопочтенный спит и видит твою смерть, собачий даос! Я только этого и жду! Сдохни поскорее!»

Но не взревел. Он отступил на шаг, два и быстро пошел к дверям, сбегая, как паршивая псина. Уже выходя за порог, он услышал вслед:

– В час Крысы[58] будь готов выходить вместе с Вэньвэнь.

* * *

Гу Вэньвэнь, вернувшись в поместье Лу вместе с Лу Цзюнем и Лу Си, была недовольна. Мало того что шиди бросил ее, так еще и спрятался в комнате и никуда не выходил. Учитель тоже заперся. К счастью, компанию ей за ужином смогли составить два ученика дяди Лу, так что девушка провела это время приятно и непринужденно. Она собиралась вздремнуть после ужина и отдохнуть наконец-то на мягкой постели, но Учитель, заявившийся на ее порог, разрушил все планы.

– Тебе Юньци не сказал? – вскинул брови Учитель.

– Не сказал что? – Гу Вэньвэнь так наелась, что с трудом соображала. Она осоловело хлопала глазами, глядя на одетого к выходу Учителя. Даже меч Цинсин он пристегнул к поясу. – Мы куда-то идем?

– Шевелить траву, – коротко отозвался тот.

Гу Вэньвэнь все еще ничего не понимала, но послушно подхватила кнут, завязала потуже хвост и вышла. Мо Хэ тем временем стучал к Се Юньци.

– Кстати, Учитель… – Гу Вэньвэнь вспомнила, что забыла пожаловаться Учителю на то, что шиди ее бросил. Но пока она подбирала слова, двери распахнулись, и в галерею вышел мрачный Се Юньци с мечом на поясе. Гу Вэньвэнь посмотрела на его помятое лицо, заметила убийственный взгляд и решила промолчать. Ну бросил и бросил, в конце концов, она же осталась не одна?

– Пора? – коротко спросил Се Юньци, почему-то обращаясь к рукаву Учителя.

Мо Хэ кивнул и молча направился к выходу из поместья. Гу Вэньвэнь поспешила за ним, демонстративно игнорируя шиди. Однако ее обида, казалось, не произвела на того никакого впечатления. Се Юньци тащился за ними, погруженный в свои мысли настолько, что, когда Гу Вэньвэнь остановилась, он врезался в ее спину. Вэньвэнь была отходчивой и любопытной, так что, заметив настроение Се Юньци, тут же захотела узнать, в чем дело.

– Шиди, что-то случилось? – спросила она намеренно равнодушным тоном, чтобы дать понять, что она все еще обижена.

Но Се Юньци… проигнорировал ее. Гу Вэньвэнь закатила глаза – что это такое? А как же уважение к старшим? Хоть фактически он и был старше, она все же считалась его шицзе! Гу Вэньвэнь громко фыркнула и решила больше не разговаривать с этим грубияном: ускорила шаг и поравнялась с Учителем. Тот бросил на нее взгляд, а затем слегка повернулся и покосился на Се Юньци. Гу Вэньвэнь показалось, что Мо Хэ тихо вздохнул.

Вот так они и покинули поместье, окунувшись с головой в суету ночного Шанло. Городки, подобные этому, стоящие на перепутье, всегда ночью выглядели оживленнее и ярче, чем днем. Но сейчас, с приходом поветрия, все оказалось иначе. Любимые лавочки и прилавки Гу Вэньвэнь были закрыты, и даже главная улица стояла в печальном запустении. Лишь самые отважные торговцы продолжали держать лавки открытыми, но девушка видела, что еще день-два и они тоже закроются. Потому что ни одна торговля не может существовать без покупателей. Ей стало жаль бедный городишко, и она обратилась к Мо Хэ, который почему-то шел медленно и неторопливо:

– Учитель, вы же хотите выследить шэяо? Куда направимся?

Тот задумался, но не успел ответить, потому что сзади вдруг заговорил Се Юньци:

– Учитель, вам стоит самому осмотреть лечебницу и потерявших души людей. Возможно, вы сумеете отследить источник проклятия.

– Это дельная мысль, – кивнул Мо Хэ. – Показывайте дорогу.

Гу Вэньвэнь не удивилась этому – ведь ее Учитель славился тем, что мог заблудиться на перекрестке и перепутать восток с западом. Она свернула с главной улицы, ведя их за собой. Мо Хэ с облегчением вздохнул: хоть его слепым глазам было все равно, день сейчас или ночь, но духовное зрение, подпитанное светлой ци, лучше работало, очевидно, днем, когда светило солнце. Поэтому сейчас очертания зданий и предметов еще сильнее размывались, и он хорошо «видел» лишь двух своих учеников. К счастью, на улицах было почти пусто, так что даос не попал ни в одну неловкую ситуацию. А его ученики до сих пор не заподозрили, что он ослеп.

На самом деле Мо Хэ не собирался намеренно это скрывать. Но, в конце концов, не было большой разницы, узнают окружающие его люди или нет, потому что ничего сделать все равно невозможно. Так что и нужды рассказывать нет.

Они подошли к уже закрытой лечебнице «Белый олень» и легко перемахнули через стену. Действия Мо Хэ были медленнее, чем обычно, но он все равно изящно спрыгнул на землю и огляделся. А затем безошибочно направился к павильону, от которого исходила темная ци. Хоть Лу Уюэ и запечатал здание, для заклинателя уровня Мо Хэ эти талисманы не могли скрыть присутствие демонической ауры.

Но у дверей он вдруг остановился.

– Заходим? – спросила Гу Вэньвэнь, стоящая рядом. Се Юньци по-прежнему молчал. – В прошлый раз шиди Лу сказал быть потише, потому что они слепы и реагируют на звуки.

– Разумно, – кивнул Мо Хэ, но не торопился заходить.

Минуло несколько мгновений, и Гу Вэньвэнь все больше недоумевала. Она уже собиралась спросить, в чем дело, когда Учитель сказал:

– Вэньвэнь, Юньци, вы пойдете вперед. Этот Учитель давно не обучал вас как следует, а изучение нечисти не менее важно, чем ее уничтожение. Любой заклинатель должен уметь подмечать детали и делать логические выводы. Иногда это может спасти жизнь. Поэтому будем считать, что сейчас у вас тренировка.

С этими словами он отошел в сторону и невозмутимо махнул рукой, пропуская двух учеников вперед.

– Расскажите этому Учителю все как можно подробнее, чтобы я понял, что вы внимательны к деталям.

Гу Вэньвэнь решительно кивнула и первой толкнула двери, заходя внутрь. А вот Се Юньци бросил на Мо Хэ внимательный, острый взгляд. Однако тот и бровью не повел, так и стоя с поднятой рукой.

Втроем они зашли внутрь, и оба ученика зажгли пламя на ладони, а затем откинули тяжелый полог, проходя во внутренний зал. Картина была той же, что и днем: с десяток выживших бесцельно бродили по комнате и изредка издавали нечленораздельные звуки, ни на кого не обращая внимания. Они дернулись на шелест полога, но Мо Хэ и его ученики ступали неслышно, так что эти неполноценные цзянши быстро вернулись к своему занятию.

В головах учеников раздался спокойный голос Мо Хэ: «Что вы видите?»

Вопрос не казался странным, и Гу Вэньвэнь тут же бодро ответила: «Их двадцать человек, у всех кожа потрескалась и покрылась язвами, глаза побелевшие, постоянно находятся в движении, как будто что-то ищут».

«Им все время нужно двигаться, – проговорил Се Юньци. – Гармония инь и ян в их телах нарушена, и души по имеют перевес. Они должны быть агрессивными, но, кроме слабой реакции на звуки, ничего не делают. Им также будто не требуется есть и пить. По всему выходит, что это ожившие мертвецы и их уже не спасти, даже если вернуть души».

Се Юньци сделал несколько шагов, обходя по краю комнату, в которой находились эти неполноценные цзянши. Он намеренно топал громче, и люди потянулись на звук. Они столпились вокруг него и застыли, ничего не делая.

«Как они реагируют на звук?» – спросил Мо Хэ.

«Никак. Подходят, но не нападают. Они не такие агрессивные, как тот старик из лечебницы, что набросился на нас днем. Просто оболочки, которые тянутся к живым, – отозвался Се Юньци и играючи протянул руку, дергая одного мужчину за одежду. Тот повернулся всем телом и открыл рот, выпучив глаза, но выдавил лишь несколько невнятных звуков. – Говорить тоже не могут. Ничего не могут. Они хуже, чем мертвецы».

Он потушил пламя на ладони и посмотрел в сторону Мо Хэ, который неподвижно стоял в дверях. Сейчас он походил на такого же ожившего мертвеца, как и эти люди. Се Юньци нахмурился. Он снова бросил взгляд на больных, а затем на даоса, и в его голове вдруг появилась смелая догадка. Пока Гу Вэньвэнь осматривала людей, Се Юньци бесшумно вернулся к дверям, остановившись в двух шагах от даоса, чтобы порыв воздуха не возвестил тому о его присутствии.

Он замер, внимательно разглядывая Мо Хэ в темноте. Его демоническое зрение было будто создано для ночной жизни, поэтому Се Юньци видел даоса во всех подробностях: сведенные брови, поджатые губы, взгляд, устремленный в одну точку, красная лента в волосах. Он казался странно напряженным для человека, который мог одним щелчком пальца разобраться с этими цзянши.

«Что-нибудь еще?» – спросил Мо Хэ.

Се Юньци медленно расплылся в злобной ухмылке. Он мог убить даоса прямо сейчас, в этой комнате, пропитанной темной ци. Это была стихия Се Юньци, его территория – демоническая энергия, знакомая ему с рождения. И у него появилось преимущество – потому что даос потерял зрение. Се Юньци не знал, когда именно тот ослеп, но его поведение до сего момента доказывало, что проклятие проникало все глубже в кости «Учителя». До этого даос, должно быть, полагался на духовное зрение, но здесь, в павильоне, демоническая ци оказалась слишком сильна и блокировала светлую энергию.

Беззащитный, беспомощный, слепой. С единственной глупой помощницей, которая даже не заметила, что в комнате сгустилась тьма. Шанс, который Се Юньци так ждал. Пальцы сами собой легли на рукоять меча, который задрожал от жажды крови.

«У меня больше нет идей, шиди справился лучше Вэньвэнь», – послышался в его голове нежный голос девушки.

«Юньци – молодец, – раздался, как всегда, прохладный голос Мо Хэ. – Тогда я попробую отследить источник».

Се Юньци наблюдал, как даос сложил пальцы в печать, как обнажились и расширились трещины на коже, наверняка причиняя боль. Как светлая ци засияла между его ладонями – чистая, незапятнанная. Несмотря на раны, несмотря на проклятие и слепоту, руки Мо Хэ двигались твердо и уверенно, направляя ци.

Вот он, этот момент: сейчас самое время ударить прямо в грудь, застать врасплох и покончить со всем этим. Забрать золотое ядро и вернуться в Третий дворец, провозгласить себя Владыкой демонов и забыть обо всем этом. Но Се Юньци почему-то медлил: «Еще не время», – шептал ему внутренний голос. Меч дрожал от нетерпения, готовый вонзиться в чужую плоть.

«Идем».

Сияние померкло, и комната снова погрузилась в темноту. Мо Хэ опустил руки и отдернул полог в сторону, первым выходя наружу. Неожиданно он неловко споткнулся о порог, но даже не успел среагировать, как теплая рука придержала его за плечо.

– Осторожнее, – угрюмо выплюнул Се Юньци и отстранился, а затем поспешил на улицу с таким видом, будто мечтал, чтобы этот павильон провалился сквозь землю.

Мо Хэ даже не успел поблагодарить ученика, прежде чем тот выскочил наружу. Даос пожал плечами и направился за ним вместе с Гу Вэньвэнь. Стоило ему выйти из павильона, как мир снова обрел слабые очертания и Мо Хэ вздохнул с облегчением. На его пальцах в ночной темноте появилась тонкая светящаяся нить, конец которой исчезал вдали. Она то меркла, то снова появлялась и казалась почти невидимой, но Мо Хэ был уверен в том, что нить не погаснет. Это было одно из заклинаний, созданное им самим на основе буддийских и даосских практик и потому уникальное. Простой поиск работал со всеми живыми существами благодаря душам, но этот искал отпечаток ци.

– Идем по ней, – сказал Мо Хэ. – Думаю, мы сможем сегодня найти источник поветрия.

Мо Хэ запрыгнул на крышу, чтобы последовать за нитью, увлекая с собой Гу Вэньвэнь и не зная, что его спину прожигает яростный и даже пугающий взгляд некоего достопочтенного, который только что испытал сильнейший приступ ненависти к нему, шэяо, Шанло, ко всему миру – и к себе.