После того первого разговора с Виктором, когда он проявил ко мне участие и доброту, я, признаться, думала о нем. Красивый молодой мужчина в белом халате не выходил из головы, хотя я ругала себя за эти мысли. Сейчас было самое неподходящее время для романтики, но молодость и жажда жизни брали свое. Я и так столько времени провела словно в анабиозе.

Интересно, он женат? Кольца нет, но это ничего не значит. Он так смотрел на меня… Да нет, показалось! Человек просто проявил участие, зная, какая у меня ситуация…

В следующий мой приход в больницу, когда мы договаривались о госпитализации Зои (Виктор уверил меня, что это временно, нужно просто немного понаблюдать), я уделила чуть больше времени внешнему виду: подкрасила ресницы, уложила волосы.

Убеждала себя, что делаю это в первую очередь для собственного душевного здоровья. Нужно было начинать налаживать жизнь, а хорошо выглядеть – значит и чувствовать себя лучше. Я была уверена, что скоро Зое полегчает и мы уедем в Москву. Она вернется на работу, я подыщу что-то постоянное на удаленке, и мы попробуем обустроить свой быт так, чтобы было хорошо обеим. В конце концов, я подумала, что смогла бы снимать Зое квартиру где-то рядом, если вдруг выйду замуж или просто заведу серьезные отношения. Ведь раньше она неплохо справлялась с уборкой и готовкой сама, а если я буду неподалеку…

В какие-то моменты я ненавидела себя за то, что отчаянно желала иметь «нормальную» сестру. Ту, которая бы поддержала меня после смерти мамы, была бы мне опорой и другом, а не камнем на шее. После таких мыслей я плакала и ругала себя, а на службе в церкви просила прощения у Бога за свое малодушие.

После осмотра Виктор попросил медсестру отвести Зою на мазки, анализы и прочие обследования, а мне вдруг предложил задержаться. Из коридора периодически доносился истерический смех, нецензурные фразы, крики. От этого было жутковато, но Виктор уверил меня, что сестра будет лежать в нормальном отделении, где нет уголовников и острых пациентов.

Тогда же я поняла, что самый главный квест психбольницы – это узнать, что с пациентом конкретно не так. Родным по максимуму не говорят диагнозы, поэтому я цеплялась за любой огрызок информации.

– Спасибо, вы были очень деликатны с сестрой. Кажется, она даже не против лечь на обследование.

– Совершенно не за что. Это моя работа. И я обязательно помогу вашей сестре.

– Виктор… – начала я и покраснела, потому что забыла его отчество.

– Андреевич, – напомнил он. – Но вы можете называть меня просто Виктор.

– Виктор, я очень волнуюсь за Зою, после всего, что с нами случилось, боюсь, я нужна ей чаще, чем обычно. Смогу ли я посещать ее каждый день?

– Почему нет? Я договорюсь.

– Спасибо…

– Как у вас дела? Прошлый раз вы были очень грустная, сегодня выглядите замечательно.

– Стараюсь свыкнуться с новой реальностью, после потери близкого человека нужно время, чтобы принять это. К счастью, у нас с мамой был почти год, чтобы осознать происходящее, сказать друг другу важные слова. И сейчас для меня главное – чтобы Зоя быстро восстановилась и мы смогли уехать домой. Дома, как говорят, и стены помогают.

– Жаль, что Алатырь вам не приглянулся.

– Не то чтобы… Да и теперь мы все равно связаны с этим городом навсегда. Здесь похоронена мать, и мы, конечно, будем приезжать.

– Можно пригласить вас на кофе? – вдруг спросил Виктор, глядя мне в глаза как-то особенно внимательно.

– Чай, после обеда я стараюсь пить чай, – улыбнулась я чуть более игриво, чем следовало.

– Отлично, значит, идем пить чай, – подытожил Виктор, вставая из-за стола.

– Это точно удобно? У вас рабочий день…

– Мне приятно сделать перерыв ради такой красивой девушки.

Накрапывал легкий дождик, и мы шли под его зонтом, прижавшись друг к другу. Разговаривали о больших и маленьких городах, Виктор рассказывал о своей работе. Оказывается, он учился в Казани, а сюда приехал работать, потому что в Алатыре жил его дед, завещавший ему дом с участком.

– Когда я был маленьким, мы тоже жили тут какое-то время. Переехали из-за работы отца. Вот, считай, вернулся к истокам. Хорошо, что есть квартира в городе, но дом все равно понемногу строю.

Потом мы пили чай в теплой маленькой кофейне, а по стеклам сбегали миллиарды дождевых капель. Мне было тепло, уютно и впервые за долгое время спокойно. Будто кто-то взял тяжелый груз проблем с моих плеч и переложил их на свои.

Прощаясь, я пообещала сходить с Виктором в театр.

Через некоторое время мы гуляли в парке, а потом он вдруг резко стал частью моей жизни. Важной частью. Он так легко решал все мои проблемы, всегда был готов выслушать, помочь, развлечь.

После того как Виктор впервые подарил мне цветы, я поняла, что мы уже не просто друзья. То, как он смотрел на меня, вызывало мурашки. Мне не терпелось остаться с ним наедине, хотелось, чтобы он поцеловал меня, но я боялась показаться слишком доступной. И он тоже не спешил, вел себя тактично, зная о моих проблемах.

Чтобы я имела возможность каждый день навещать Зою, Виктор предложил оформить мне легкий диагноз – тревожное расстройство. Он заверил, что это все просто формальность, зато так я каждый день ходила в больницу на дневной стационар, гуляла с Зоей и подолгу сидела у него в кабинете. Оказавшись в палате сестры впервые, я, конечно, сразу обратила внимание на гнетущую обстановку. Кровать подписали, у окон не было ручек – ручки были только у санитарок, и окна открывались только во время проветриваний по запросу. Я еще подумала: какая злая ирония, что психиатрическое отделение выходит окнами прямо на реку. Разве есть что-то более свободное, чем вода? Но я утешила себя тем, что это все временно, зато она под надежным присмотром.

– Сейчас я занимаюсь открытием своей частной клиники. Там все будет принципиально по-другому.

– Ты уйдешь из больницы?

– Пока нет, мне все равно нужно доработать до окончания контракта. Сейчас в больницу пришли новые врачи, правда пока это вчерашние интерны, им нужно время, чтобы втянуться. Но если ты о Зое, то, надеюсь, к тому времени лечение ей уже будет не нужно. Ну или я заберу ее к себе в клинику. Владелец частной клиники заинтересован в том, чтобы пациент и его родственники остались довольны результатом. Поэтому у меня не будет поточной системы с кучей бумаг и формальных отписок. Не будет каких-то стандартов. Например, у нас за каждым врачом закреплено по тридцать-сорок коек. Разве можно в таких условиях уделить каждому больше десяти минут? Или сроки, которые обязывают держать пациента строго двадцать один день.

– А сколько нужно?

– Если есть возможность быстро и качественно помогать, надо выписывать раньше. Если пациенту требуется длительное лечение, значит, после глубокой диагностики он пролечится в стационаре, а потом может просто посещать клинику в форме дневного стационара.

– Звучит здорово. Боюсь, цены в вашей клинике будут нам не по карману. Особенно пока я не найду работу, – шутливо заметила я.

– Поверь, с тебя я и копейки не возьму.

Первое время не могла поверить, что все это происходит со мной, но Виктор мне безумно нравился. Очевидно, что и я ему была небезразлична. Хотя я постоянно делала акцент в разговоре на то, что, кроме меня, у Зои никого нет. И, наплевав на гордость, даже рассказала о том, как Паша бросил меня, испугавшись ответственности. Хотела, чтобы Виктор понимал: ничего серьезного затевать не стоит.

Тогда я была уверена, что уеду, а отношения с Виктором воспринимала как небольшую интрижку, нужную мне, чтобы взбодриться. Когда я стала понимать, что влюбляюсь, сделала попытку поговорить с ним, объяснив, что не могу сейчас думать только о себе. В ответ Виктор крепко обнял меня и сказал, что принимает мои проблемы как свои. И совсем не считает Зою обузой.

– Поверь, у нас в Алатыре полно библиотек, где она сможет работать. А с такой степенью аутизма люди заводят семьи, так что не ставь на ней крест. Сейчас у Зои ухудшение, но это понятно: смерть мамы, к которой она была очень привязана, спровоцировала приступ. Пройдет время, и все нормализуется. Доверься мне, я же врач-психотерапевт.

Мне так сильно хотелось довериться ему, что я просто млела от таких слов. Уже не раз ловила себя на мысли, что Виктор вполне может уехать со мной в Москву. Что его держит в этом городе? Участок, доставшийся от деда? Работа? Устроиться психотерапевтом можно и в Москве, главное – мы сможем жить вместе. К тому моменту я поняла, что всю жизнь искала именно его: он был не только красив внешне, но и безупречно воспитан, сдержан, по-мужски немногословен. У него не было в анамнезе бывших жен и детей (это я узнала от медсестер, которые любили со мной поболтать), а друзья отзывались о нем как о трудоголике, которому некогда было строить отношения.

Между тем наступила зима. В одни выходные перед Новым годом мы поехали за город в пансионат с его другом Максимом и его женой Эллой. Пока мужчины занимались мясом, мы отправились в сауну и общались. Элла была старше меня, любила поболтать и, конечно, принялась выспрашивать все о моей прошлой жизни. Я же не преминула закинуть удочку по поводу Виктора. И узнала (разумеется, под большим секретом), что несколько лет назад у него была девушка Саша. Друзья думали, что они поженятся, но та оказалась легкомысленной. Трепала Виктору нервы, не хотела мириться с его постоянной занятостью на работе, а потом и вовсе бросила после очередной ссоры.

– Уйти от такого мужчины! Нужно быть полной дурой…

– Да уж…

– Конечно, потом она опомнилась и вернулась, Вик даже простил ее, но люди не меняются. Через какое-то время она снова сбежала с любовником. Думаю, Вик очень тяжело это переживал. Максим тогда работал с ним и говорил, что волнуется за друга. После того он больше не знакомил нас с девушками. Не знаю, были ли у него какие-то мимолетные отношения, но точно ничего серьезного. И если сейчас он с тобой, значит, по-настоящему влюблен.

– Но…

– Поверь, мы просто счастливы, что он нашел в тебе то, что искал. Желающих окольцевать его было много, но он очень разборчив. Максим говорит, что давно не видел его таким счастливым.

После ужина мы пошли на прогулку в лес, Элла с Максимом остались в номере. Как я понимаю, Виктор все специально устроил так, чтобы мы были одни. Зашли далеко и стояли, вдыхая морозный зимний воздух. Лес был так торжественно-прекрасен в зимней пелерине, что у меня то и дело вырывались восторженные ахи. Виктор достал из-за пазухи бутылку шампанского, и мы пили его прямо из горлышка, кружась под снегопадом. И вдруг он спросил:

– Ева, ты выйдешь за меня замуж?

Сначала я решила, что Виктор шутит, это было так неожиданно, что у меня перехватило дыхание. Конечно, в глубине души я понимала, что наши отношения – не просто интрижка, но была уверена, что сначала мы переедем вместе в Москву. Там будем жить вместе, решим вопросы с работой, а уже потом – через годик – отважимся на что-то более основательное.

Будто услышав эти мысли, Виктор притянул меня к себе:

– Мы встретились не случайно. Я уверен, что сама судьба привела тебя в наш город, ко мне. Тогда, в первый раз, ты пришла ко мне в кабинет мокрая, растерянная, как ангел, упавший на землю. Я сразу полюбил тебя, захотел опекать, понял, что ждал тебя всю жизнь.

– Я тоже люблю тебя…

– И прежде чем ты найдешь миллион причин, чтобы не спешить, я напомню, что Зоя всегда будет желанным членом нашей семьи. Я не заставлю тебя выбирать между мной и сестрой. Понимаю, что прошло слишком мало времени после смерти твоей матери, мне безумно жаль, что я не успел с ней познакомиться. Но я не хочу, чтобы ты уезжала, потому что уже не представляю свою жизнь вдали от тебя. Так ты выйдешь за меня?

– Конечно. – Мои глаза наполнились слезами еще при упоминании матери, теперь же я готова была разрыдаться от красоты момента. В глубине души в тот момент я, как и миллионы девушек в мире, была уверена: все так и должно быть. Я заслужила сказку годами страданий, вот мой принц, а дальше – только хеппи-энд.

Виктор достал из кармана коробочку с кольцом, и я вспомнила, что засматривалась на него в витрине, когда мы заходили в ювелирный поменять батарейку в его часах.

– Оно прекрасно!

– Ты заслуживаешь самого лучшего! И я сделаю все, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Ты же знаешь, я уже давно занимаюсь стройкой на участке, хочу, чтобы мы жили в просторном светлом доме с выходом в сад. Буду вести частную практику, помещение уже почти нашел, смогу принимать больных в комфортных условиях. Так что нашу семью обеспечить я смогу.

– Да, но… мы могли бы уехать в Москву, – начала я, но заметила, как Виктор нахмурился, и осеклась.

– Тебе здесь не нравится? Поверь, в маленьком городе проще жить, здесь все доступно и быстро. Здесь проще растить детей, им нужен свежий воздух, спокойная жизнь. Впрочем, мы обсудим это позже. Главное – ты согласна!

Когда мы вернулись в город, я почти сразу собрала вещи и переехала к Виктору. Матушка Мария была за меня рада, хотя и намекала, что мы слишком быстро приняли решение пожениться.

– Ты уверена, что готова провести с этим человеком всю жизнь?

В этот момент я вспомнила весь тот ад, который прожила за прошлый год. Да и прошлая жизнь казалась мне средоточием пороков и страстей – что хорошего меня ждало там? Трудности выживания в большом городе с сестрой-аутистом. Здесь же действительно было спокойно, тихо, здесь все мои проблемы решались чудесным образом: у меня очень скоро должен был появиться муж, прекрасный дом, а там мы что-то придумаем с Зоей. Имея мужа-психотерапевта, я была спокойна за сестру. Виктор заверил, что не будет против, если я начну работать, но настойчиво рекомендовал какое-то время пожить для себя. Восстановиться, подумать, чего я действительно хочу.

– О деньгах можешь не волноваться, я все решу.

Он даже настоял на том, чтобы позвонить моему отцу. Они долго общались, и Виктор подробно расписал ему нашу будущую жизнь, заверил, что будет заботиться о его дочерях. Думаю, получить благословение отца было не так сложно. Он никогда не растил нас, воспринимал как далеких родственников, но обещал приехать на свадьбу с женой и сыном.

– Мы же не будем приглашать кучу народа? – взмолилась я, на что Виктор рассмеялся и сказал, что тоже хочет скромное торжество на природе в кругу близких. Я знала, что его отец давно умер, мать живет в Казани. Есть еще тетка по маминой линии, которая обещала быть, а больше близких родственников у него не было. С моей стороны должен был быть отец, Зоя и матушка Мария. Еще Виктор хотел пригласить Максима и Эллу.

Я больше не заговаривала о переезде в Москву, решила, что мы можем действительно пожить здесь. Посмотрим, как у Виктора пойдут дела с клиникой. Он показал мне проект дома, и я захлопала в ладоши, потому что на картинке дом выглядел просто мечтой: шале с черепичной крышей и панорамными окнами. Оказалось, его мать продала большую квартиру в Казани, чтобы помочь ему со строительством.

– Переехала в однушку, говорит, ей не нужно много места. А потом она будет часто приезжать к нам, чтобы помогать с детьми. У нас же рано или поздно появятся дети?

– Конечно, – улыбалась я, представляя себе идеальную картину: вот мы сидим в плетеных креслах на террасе, а на лужайке резвятся дети и бегает большой добродушный лабрадор. Мама Виктора приносит нам чай, а Зоя лежит в гамаке с книжкой и щурится от солнца, пытаясь прикрыть глаза рукой. – Может, через пару лет? Поживем для себя, я хочу устроиться на работу, чтобы не сидеть у тебя на шее. Конечно, я могу сдавать квартиру в Москве через агентство…

– Это не обязательно! Я же говорил, что возьму на себя все денежные вопросы.

– Содержать меня – это одно, но Зоя…

– Она скоро станет и моей сестрой, не забывай. Я всегда хотел большую семью, и мы с ней, кажется, прекрасно ладим.

– Да, она говорит о тебе с восторгом, но я пока не сказала ей, что мы решили пожениться. Боюсь, чтобы она не распереживалась, ведь такие перемены скажутся и на ней. Конечно, лучшим образом, но она может ревновать меня к тебе. Как лучше поступить?

– Может, ты и права. В ее нестабильном состоянии такие новости могут быть опасны. Но мы все равно должны как-то ее подготовить… Я подумаю, как сообщить ей о нас.

Зою скоро перевели на дневной стационар, и она пока жила у матушки Марии. Я иногда ночевала там, но чаще в квартире Виктора. Сестра огорчалась, когда я уезжала надолго.

К счастью, это была единственная моя проблема в то время. Остальные исчезли как по волшебству. У меня еще оставались кое-какие деньги, и я с радостью погрузилась в предсвадебные хлопоты: выбирала платье, украшения, составляла приглашения и ездила в кондитерскую дегустировать торт. В ту весну я была очень, очень счастлива.