Сесар Мариано Мартин вынырнул из-под воды, и направился к берегу. Плыть было легко и приятно, впрочем, как и всегда. Вода – стихия мединцев.

Все же Рамон глуп.

Не до конца, нет, но глуп.

Сесар не спорил с ним, кому ж охота, чтобы тебя просто разорвали клешнями на части. Но про себя иногда думал, что смог бы поступить намного умнее. Только кто ж даст?

Никто…

Владычица Синэри ему нужна, дураку! Конечно-конечно… уже летим, и щупальца назад!

Сам Сесар был из второго поколения мединцев. То есть его отец был мединцем, измененным, а у матери были магические способности. Скромные, непроявленные, но были. И мединцы не смогли ее упустить. А вот у мальчика способности проявились ярко. И Синэри решила пока не поглощать его душу – посмотреть, как там дальше будет.

Практически та же история, что и с Бенитесами?

Та же, да не та.

Лидия все же оказалась уникальной женщиной. Для нее ребенок был просто ребенком, хоть с хвостом, хоть с чешуей. А вот для матери Сесара…

Она оказалась не настолько стойкой, и после родов, увидев свое чадо, просто сошла с ума. Так что Сесар ее не знал и не помнил.

Мать?

Да, она была. И что?

И все… потомство можно получать и от безумной, просто следить за ней придется постоянно.

Он рос с остальными детьми, плавал вместе с ними в море, играл и бегал… детские души Синэри не жаловала. Неинтересно, знаете ли.

Вопреки всяким глупостям, которые пишут репортеры, нагнетая ужас на читателя, демоны прежде всего практичны. И детей могут съесть или убить в качестве устрашения, а не пропитания.

Объясните, зачем демону невинная жертва? Она же не-вин-ная! Ее душа сразу же идет к Творцу! Закон такой, демону тут ничего не достанется. Точно так же, как не достанется Синэри душа праведника. А дети…

Как правило, дети невинны. Даже если они творят какие-то пакости, они это делают не со зла, а по недомыслию. И смысл их жрать? Если душа уйдет на Небо? Просто мясо?

Да там и мяса-то – жевать замучаешься. Это как человеку семечками наесться. Пока хоть сытость почуешь, полмешка заточишь.

Поглотить душу мальчишки и попробовать его изменить Синэри просто не успела. Тогда Сесару было всего десять лет, может, чуть больше. Но маги взрослеют рано. Сила накладывает ответственность, сила заставляет думать, прежде чем сделать…

Сесар не погиб в тот день.

Ощутив уход Владычицы, он прежде всего решил спасать себя. Нырнул под воду, на огромную глубину, справедливо рассудив, что там любые катаклизмы будет пересидеть проще, да и магия его – водная…

Так и вышло.

Сесар оказался одним из немногих уцелевших мединцев. Выбрался, огляделся… понятно, отца и мать он не нашел – как бы такое получилось? Отец измененный, и умер, когда ушла Владычица.

Мать – полубезумная, кажется, беременная очередным мединцем, а может, и нет… Сесара это не интересовало. Братья-сестры?

Все же изменения сказались на Сесаре, хотя такое и среди людей встречается. Какие-либо чувства были мальчишке неведомы.

Любовь? Привязанность? Помилуйте, о чем вы?

Вот есть отец. Он учит и воспитывает.

Вот есть воспитатели в детской группе. Они учат, воспитывают, обеспечивают удобство жизни.

Вот есть одногруппники. Пользы от них никакой, так что… плевать на них. Можно попользоваться, можно обойтись. По ситуации.

Владычица?

Тут лучше быть осторожным, она может уничтожить Сесара одним движением ресниц. Так что стоит улыбаться и кланяться. И почаще, почаще…

Конечно, Владычица его бы раскусила. Может, и в буквальном смысле слова. Но не Рамон, нет.

Рамон, который нашел мальчишку спустя год после трагедии, так и не понял, насколько Сесару было плевать на всех. На него, на Владычицу, на других мединцев…

Год…

Сесару этот год дал очень многое. Сложить простую логическую цепочку Сесар мог и в десять лет, и в двадцать… что тут сложного, в самом-то деле?

Если мединцев нет, значит, ему придется жить среди людей.

Если жить среди людей, надо, во-первых, сойти за человека, а во-вторых, жить хорошо. Желательно в собственном дворце, с прислугой, с прочими людьми для своего комфорта.

Жена? Дети?

Тут Сесар не был уверен, как лучше. С одной-то стороны, ему хотелось продолжиться в детях. С другой… от человека? Пример собственной матери был достаточно показателен. А он все же не настолько человекообразен, как некоторые. Вот они, щупальца, волнуются, извиваются… кто из женщин сохранит рассудок, глядя на них? Кто сможет не просто зачать от него ребенка – выносить?

А повитуха?

Помощь при родах?

Это все не так просто, как кажется. Сесар год наблюдал за людьми, выбрал достаточно крупную рыбацкую деревню, из тех, в которых не просто ловили рыбу, но и сами солили ее, коптили, продавали на заходящие в небольшой порт корабли. Не город, нет. Просто удобная гавань, таких по побережью Астилии – сотни.

Большая и зажиточная деревня, около сотни домов, больше пятисот жителей. Сесар быстро понял, что наблюдать за жизнью всех семей глупо и выбрал несколько.

Семьи священника, деревенского старосты и еще две, выбранные произвольно. Одна среднего достатка, вторая нищая. Он наблюдал, изучал, делал выводы. И пожалуй…

Да, пожалуй, он мог выдать себя за человека. Он умел читать и писать. Он хорошо считал, он владел магией воды, а если с амулетами, то мог практиковать и другую магию. Только не огня и не жизни, это у него не получалось ни в каких условиях.

Он изучал детские игры, он слышал, как говорят люди, пытался имитировать их речь… даже пробовал ночью зайти в храм. Впрочем, ничего страшного с ним не случилось. Он ведь не был нечистью в полном смысле этого слова, его душа была при нем. А печать демона, печать скверны… это Сесар чуточку не учел. Ее мог бы почувствовать священник в храме. Но со священником мальчик и не увиделся. Зато уверился, что сможет прожить среди людей, и начал искать деньги на дне моря. Ему удалось собрать уже неплохой капитал.

Главное, что вынес для себя Сесар – к людям ему придется идти не сразу. Лет через пять. Или…

Или найти кого-то, кто представит его своим сыном, внуком, братом… неизвестному бродяге придется тяжко.

Документы?

Их всегда можно украсть в той же деревне, даже подделывать не надо. Но… он будет сеньором. Не таном. А может, так и легче, не надо ему на самый верх?

А хотелось…

Сесар учился. А потом его нашел Рамон. И – что испытал тогда одиннадцатилетний мальчик? Он и сам не знал. Казалось бы – жизнь прекрасна? Рядом с ним есть такие же, как он. Кто не осудит, не посмотрит с ужасом, не отшатнется.

Его стая.

Это ведь очень важно, когда есть своя стая.

А с другой стороны…

Сесар уже разрывался между двумя мирами. Мединцы – да, они в каком-то смысле его семья, они такие же, как и он. Но их – мало. Считаное число, и ограниченные возможности, и такой же, ограниченный мир. В нем уже было неинтересно. Сесару хотелось большего.

Люди… они интереснее, и возможностей там больше. Но там он всегда будет чужим. Он может сделать что угодно, хоть короля спасти, все равно он не будет своим. Никогда.

А хочется?

Нет? Или да?

Сесар сам не знал. Но если заглянуть глубже в его душу… маг был честолюбив. И власть его привлекала. Ему хотелось играть не только магическими потоками, но и чужими судьбами. А мединцы… их слишком мало.

Неинтересно.

Для Рамона было все просто.

Мединцы – свои, люди – враги. Владычицу надо вернуть.

Для Сесара все было не так просто и однозначно. Мединцы – свои? Наверное. Люди – чужие, определенно. Именно потому их судьбами можно и нужно играть, как захочется Сесару.

А вот Владычица…

Рамон хотел ее возвращения.

Сесар же… Сесар готовился к разным вариантам. И часть планов принадлежала именно ему. Рамон их одобрил, но смотрел с подозрением. Не доверял до конца.

Впрочем, Сесару это не мешало.

Его идея была проста и понятна. Для Рамона все выглядело так.

Владычица может прийти в этот мир уязвимой, слабой, ее надо будет какое-то время защищать от магов. Да, она всемогуща, но ведь ее уже выбросили раз из мира? Вот, значит, нужно ее на какое-то время обезопасить. Что нужно сделать?

Желательно дать ей свою территорию. С правителем, который будет обязан Владычице.

Территорию, на которой Синэри сможет наращивать мощность. Создавать новых мединцев, собирать своих магов, чтобы те воевали с чужими. А потом, когда она распространит влияние на весь мир… может, это будет спустя десять или сто лет – кто знает? Пока они, как приличные адепты, должны обеспечить своему божеству удобство и безопасность. Рамон с этим был полностью согласен. Оставался маленький такой вопрос. Как этого добиться?

Сесар предложил самый простой путь.

Чтобы Владычице было безопасно… пусть в Астилии, чего переезжать-то? Им и тут неплохо жилось, верно?

Вот, чтобы им было безопасно, король должен быть полностью им обязан. Лучше – быть мединцем.

Рамон задумался, вспомнил, что Владычица что-то такое творила с королевской кровью…

Наталию Марину Арандо они нашли далеко не сразу. Та спокойно жила среди людей. Пусть она потеряла цель, но жизнь и сама по себе неплохая штука, верно ведь? Не успели немного.

Вирджиния Арандо, прямая наследница королевской крови, вышла замуж. Да еще за сеньора.

Это было неприятно. Если бы хоть за аристократа, так нет! Сеньора Веласкес жила с мужем, рожала детей… Сесар задумался.

Можно ведь и иначе обернуть, почему нет? Посадить на трон правителя, который будет всем обязан мединцам. И в качестве компенсации женить его на той же Мерседес Веласкес. Почему нет?

Она на четверть королевской крови – это плюс. Но она из мединцев, она будет покорна и управляема, ее кровь будет отзываться Владычице. Это Рамон знал. Слышал в свое время.

Пусть останется капля разбавленной крови, до пятого поколения Синэри сможет призвать своих потомков. А тут не пятое, тут меньше.

Берем?

Берем!

Осталось подыскать подходящего принца. Впрочем, это было несложно. Власть любит не только Сесар. А каково быть рядом с накрытым столом – и даже не укусить? Мимо тебя проносят роскошные блюда, а ты – ты не можешь и крошку отщипнуть! Только и того, что титул. Но власть, влияние, богатство – это уже в других линиях семьи. А ты – так, побочка…

Мог бы и не рождаться, ничего не поменяется. И ты отлично это понимаешь, видишь, чувствуешь. И волнами накатывает обида!

Почему так?

Не хочу!

Хочется власти, богатства, хочется, хочется всего…

Хочется тяжесть короны на голове. И назначенная цена не кажется слишком высокой. Есть люди, которые ради власти и мать родную убьют, и ребенка своего на части разрежут. А уж договор с демоном заключить – да легко! Они все равно самые умные, они найдут, как обмануть демона, вывернуться, передернуть карты в свою пользу…

Впрочем, чужая глупость была мединцам только на руку.

Но для переворота требуется не только команда. Для него требуется очень, очень много денег. Убийство короля – деньги.

Выбор нового короля, правильный выбор – тоже. Устранение соперников… да много чего! Когда ты в первых рядах к трону – проще. И дешевле будет.

А когда во вторых рядах? Или вообще – на обочине?

Понятно же, можно устранить многих. Хоселиуса и его сыновей, можно устранить ту же Маргариту Марию, можно…

Нельзя.

Потому что вопрос – с чего на королевскую семью мор напал, возникнет достаточно быстро. Так что Аурелио Августин умирает, остальные погибают в результате «несчастного случая», а кто останется, тех просто задавят числом, голосами… на это и нужны деньги.

А еще нужна поддержка иного рода.

Вот – демонесса.

Она возникает среди моря. В прошлый раз это обошлось потому, что уходили индейцы. Мир потом трясло, словно в лихорадке, перепутались все слои эфира. Вот Синэри и смогла скрываться.

А сейчас?

Сейчас нужны амулеты, артефакты, да что угодно, лишь бы подольше скрывать ее появление! Чтобы церковь не встревожилась раньше времени.

И в той же церкви… да, и там есть хорошие продажные священники. Для мединцев хорошие, понятно. Но стоят они очень, очень дорого.

Казалось бы, что проще?

Нырни, достань затонувшие сокровища – и раздавай как взятку. Нет?

То-то и оно, что нет. Все надо делать втайне. Нельзя обнаруживать себя раньше времени, так что деньги надо реализовать. Тут и купцы понадобились.

Не один Веласкес, хотя и он… как хорошо иметь дело с жадными людьми! Им так хочется золота, что они просто глупеют при виде монет! И соглашаются на всё, и сами себя убеждают… идиоты!

Впрочем, Сесар был не в претензии. С такими легче работать. Все было рассчитано, все было отлажено, почти готово – и вдруг! Словно снег на голову, сошли лавиной неурядицы!

Когда все посыпалось? Да вот совсем недавно, перед самым решающим прыжком.

Сначала он узнал о Вирджинии Веласкес. Вот кто бы мог подумать? Она казалась такой спокойной, такой управляемой! Просто сокровище, а не жена! Дом, дети, храм и никаких мозгов. Но – нет?

Кто там ее надоумил, Сесар так и не понял, но… она собралась бежать. Причем не с пустыми руками. Может, у нее все и получилось бы, но – не повезло. Вирджиния действовала умно, она не просто украла украшения королевы, она их подменила. И если бы они не понадобились – срочно, все бы сошло.

Но шел последний отсчет, украшения понадобились, Самуэль Гонсало полез в сейф и практически сразу же распознал подделку. Правда, жену не заподозрил.

Это уже потом, сам Сесар… потому так и получилось. Пришлось действовать на скорую руку, убить мужа, проклясть жену, хорошо еще, дети не вылезли, а то пришлось бы и с ними что-то решать, а все же королевская кровь. Сесар искренне рассчитывал на Наталию Арандо.

Она – бабушка Мерседес, так что она бы и выдала ее замуж… про Веласкесов он как-то позабыл. С другой стороны, девчонку всегда можно было похитить…

Не получилось. Ему помешали раз, второй… ладно, с этим он еще разберется. А пока ему надо найти идиотку, которую невесть с чего понесло невесть куда. Да-да, это он про Дарею.

Сесар был пристрастен, конечно, но… мединки ему не нравились. Только люди.

Что ж… где она?

Вода шептала.

Вода разговаривала, вода рассказывала, Сесар читал в ней, словно в открытой книге. Да, океан капризен, но он маг воды, а не финтифлюшка, он справится с любым течением…

Сесар шел, словно по ниточке. Пока…

Пока не почуял нечто неприятное.

Откуда-то с суши приближалось… что?!

Он и сам не знал. Такого он раньше никогда не ощущал, но уже побаивался. Рамон, к примеру, ощущался, как небольшой водяной смерч. Маги огня вспыхивали словно искры, или, если посильнее, костры. Небольшие.

Некроманты отзывались черным холодным ветром.

То, что шло к морю сейчас, не было похоже ни на что ранее виденное. Шла… стихия. Не какая-то определенная, не земля или вода, Сесар ощущал это, словно громадный многоцветный клубок. И – занервничал.

Дарея никуда не денется. Но она мединка, магии она поддастся не сразу, и ЭТО, что бы оно ни было, кто бы это ни был, обязательно их почувствует. Ощутит его магию и вмешается.

Этого Сесару не хотелось.

Лучше подождать, пока ОНО пройдет мимо, а уж потом достать беглянку.

Сесар затаился, но ЭТО направлялось именно туда, где была Дарея. И мужчина решил подождать. А может ЭТО уничтожит Дарею?

Почему ему не может повезти? Пусть его работу сделает кто-то другой?

И Сесар приготовился ждать.

* * *

– Феола, помоги, пожалуйста.

Хавьер махнул рукой на все условности и перешел с девушкой на «ты». Все равно дружить будут, если Феола и Треси подруги.

– Чем?

Феола и не подумала ломаться. Одно дело сейчас делают. И вообще, Хавьер Треси нравится, понимать надо. И помогать. Чуть-чуть.

– Треси нет дома, я за нее волнуюсь. У меня плохое предчувствие.

Фи мгновенно посерьезнела.

– Что-то из ее вещей есть?

Она могла бы и так, на чистой силе и памяти, но с вещью будет проще и быстрее.

– Расческа, – тут же протянул ей Хавьер.

Фи взяла гребешок, сжала между ладонями, нахмурилась.

– Темнота, вода, боль… ей плохо. Она не так далеко, может, пару часов пути, непосредственной опасности пока нет. Я не чувствую.

Хавьер скрипнул зубами.

– Я так не могу. Феола… ты мне потом поможешь?

– Найти Треси? – уточнила девушка, отлично понимая, что такое сочетание – оно не с потолка взялось. Если подруга где-то в темноте, и ей плохо – это не к добру.

– Да.

– Помогу.

Хавьер кивнул и оскалился. Довольно так… главное, чтобы Феола помогла ее найти. А уж разобраться в происходящем он и сам сможет.

И некромант ласково погладил костяной жезл.

Шестьдесят два проклятия. Было больше, но потратились, осталось всего шестьдесят два. Ничего, ему на все хватит.

* * *

Нельзя сказать, что на берегу было людно. Всего двадцать человек. Ну и Дарея, конечно.

Тан Кампос не вернулся – к чему? В столице он будет полезнее, на случай, если придется организовать эвакуацию. Там же остался и Серхио Вальдес, координировать работу полиции.

Брат Анхель объяснил ситуацию скромному брату Дуардо, а сам поспешил во дворец, к епископу Тадео. Так что на берегу из гражданских лиц были его высочество Бернардо – и Крис. Феола и Амадо. Хавьер, конечно. И пятнадцать монахов. Скромных таких, в кольчугах под рясами, вооруженных не то что до зубов – до последнего волоска на голове.

– Я не смогу провести столько, – честно предупредила Феола.

– И не надо, – отмахнулся брат Дуардо. – Ритана Ксарес, на сколько мы сможем рассчитывать?

– Я, Хавьер – с ним проще, он маг, ну и человек десять еще, наверное. Больше вряд ли, и так придется выложиться, – честно сказала Феола. – И можно просто Фи, святой отец.

Брат Дуардо оценил и кивнул.

– Хорошо… Фи. Итак, нас десять, два мага прикрытия, сеньорита Бенитес… все?

– А я?! – искренне возмутился Амадо.

Брат Дуардо пригвоздил его тяжелым взглядом.

– Тан, если бы вы были магом, я бы слова не сказал. Но обычный человек там будет не подмогой, а помехой.

– Я…

– Вы не подготовлены, как мы. Тан, нам надо будет не вас защищать, а драться. И ритане тоже.

Феола вспыхнула. Дарея погладила ее щупальцем по руке. Пусть одна девушка в чешуе, а вторая – нет, любовь – она видна. И взгляды, которые Феола бросала на Амадо, и его ответные взгляды, и мягкое сияние взгляда, и улыбки, и легкие, почти невесомые прикосновения…

Амадо надулся, но спорить не стал.

– Я подожду вас здесь.

– Мы подождем, – кивнул Бернардо. – Я, Крис, тан…

– Амадо.

– Тан Амадо, – согласился Бернардо на предложение дружбы. Не чувствовал он себя таким уж принцем крови, чтобы нос драть. Понимал, что наследник престола, но…

Поди, поживи под властью полусумасшедшего деда! Поневоле лишняя спесь улетучится. Дед к ним относился, как к наследникам второго сорта, то приближал, то отдалял, двор колебался…

Бернардо привык, что он не такая уж значительная фигура, научился находить себе союзников и ценить тех, кто хорошо к нему относится. Вот как Амадо. Сразу видно, что ничего ему от Бернардо не нужно. Человек работает, ему нужно сделать все хорошо и грамотно. А Бернардо тут побочный эффект. Есть он – хорошо. Нет – значит, нет. Более того, Амадо так же помогал бы любому человеку. И защищал любого.

Его высочество это видел отчетливо. Научишься тут разбираться в людях.

И уже решил, что с Амадо он будет поддерживать хорошие отношения. Очень интересный человек. Следователь, из семьи некромантов, будущая жена – маг… как с таким не подружиться? Пригодится в дальнейшем.

Бернардо не забывал, что ему предстоит править после отца. И уже сейчас хотел собирать себе команду, вникать в государственные дела… нет-нет, торопить власть он не собирался. Или перехватывать ее у отца. А вот помочь…

Своего отца Бернардо тоже оценивал здраво. Сейчас Хоселиус радуется власти, но потом она ему станет в тягость. Слишком уж дед подавил отца. Так что помощь ему будет не лишняя…

– И пять братьев, – подвел итог размышлениям принца брат Дуардо. – Брат Жозе, головой отвечаешь.

– Да, брат Дуардо.

– Фи?

– Давайте быков.

Брату достаточно было только рукой махнуть.

Монахи – не допускать же на берег посторонних – потянули к Феоле стреноженных быков. Животные идти не хотели, тянулись плохо, мычали и упирались. Хорошо хоть вырваться не могли, ноги у них спутаны были качественно. Но и поди, потяни такую махину.

Феола махнула рукой и направилась к ним сама.

Топорик в ее руках казался обычной, ничем не примечательной палкой.

Всем. Кроме Сесара, который наблюдал это со стороны моря и Хавьера, который отлично видел его иным зрением.

Простая палка?

Да ему бы лучше войско зомби во главе с парочкой личей, чем вот ЭТО. Тогда еще будет шанс уцелеть.

Феола практически ничего не делала – в видимом людям спектре.

Она просто подходила к быкам, которых держали монахи (забойщиков решили не приглашать, если что – сами справимся) и дотрагивалась своим жутковатым инструментом между рогов каждого.

И бык падал.

Падал на колени, старел, иссыхал, рассыпался прахом – не слишком быстро, за пару-тройку минут, но вполне уверенно.

Люди с трудом сдерживали животных, которые если и не видели, то ощущали, что происходит с их товарищами.

И только Сесар с Хавьером понимали, ЧТО именно происходит.

Они видели, как жуткая палка просто сосет жизнь из животных, как насыщается, как начинает сиять – на ином плане зрения, ярко, словно солнце, словно Феола отломила один из лучей и держит его в руке.

Жуткая палка пила чужие жизни.

И маги понимали, почему так. Почему именно так.

Феола могла бы и сама все это сделать. Сама напитаться чужой силой. Сама выплеснуть ее в пространство в том или ином действии. Но…

Лучше так не поступать.

Маг должен брать силу извне, но вампиризм – это страшновато.

Раз выпил чужую силу, два – и ты уже не можешь ничего другого. Словно у тебя каналы перестраиваются. Они уже не улавливают магический фон мира, они уже могут только высасывать кого-то, и если не пить чужую силу, они будут иссыхать. А с ними погибнет и маг.

Истории о вампирах, они не просто так придуманы. Кровь – это тоже сила, и с кровью ее пить удобнее. И жить можно, пока ты ее выпиваешь. А можно и не жить…

Не-жить.

У каждого есть какой-то порог, через который переходить не стоит. Сесар точно знал, что и у него такое есть. Не слишком высокое, как и у всех мединцев. Недаром же Рамон делал все не сам, он обращался к магии ритуалов. Хотя казалось бы, что проще? Проведи жертвоприношение, возьми силу гибнущих – и сам открывай дорогу божеству. Ты-то не ошибешься, не дрогнешь.

Но что будет толку, если сразу же после проведенного ритуала ты погибнешь? Или станешь вот таким вампиром?

Если бы Феола все делала сама, она бы давно перешагнула порог, давно бы стала нежитью. Но Феола пользовалась топориком в своих руках.

Он впитывал силу. Он сдерживал ее внутри. Он сиял так, что глазам было больно.

А вот шаманка оставалась словно бы и ни при чем. И не в ее руках рвалась на волю ожившая золотая мощь. Не она забирала чужую жизненную силу. Она просто ее контролировала.

Так, наверное, шаманы древности и открывали дорогу желающим уйти. Не своими силами, чужими, но с помощью своих жутковатых инструментов.

Топорик – это лишь форма. А важно содержание. Важно, сколько силы он сможет вместить.

Чуть больше – и что случится?

Вырвется ли сила наружу, уничтожая тех, кто будет рядом? Или вольется в Феолу, уничтожая только ее? Или рассеется в пространстве?

На этот вопрос Сесар ответа не получил. Феола отлично знала свои пределы. Адэхи не зря воспитывал ученицу, и подзатыльниками, и розгами в том числе. И день за днем выбивал из девушки лишнюю самонадеянность.

Можешь ты справиться с сотней?

Не бери на себя сто десять воинов, найди помощников, которые добьют оставшуюся десятку. Только так!

Не враги губят магов! С этим прекрасно справляется излишняя самонадеянность!

Монахи хмуро смотрели на девушку. Им не нравилось происходящее, но, с другой стороны, им и некромантия не нравится. А там тоже жертвоприношения, только менее крупные.

Да-да, и такое бывает.

Когда маг себе режет руку и что-то делает со своей кровью, когда приносит в жертву петуха или быка… такая уж это область магии.

Шаманизм, видимо, тоже.

Ничего.

Церковь будет благожелательно за всем наблюдать и контролировать. Исключительно ради блага самого человека, так-то.

– Это все? – поинтересовался брат Дуардо, когда последний бык рассыпался прахом, коротко всхрипывая от боли и ужаса.

Феола повернулась к брату, и тот даже отшатнулся на секунду.

Контроль силы давался шаманке нелегко. Лицо белое, губа прикушена, по подбородку кровь течет, в глазах сосуды полопались.

– Почти, – прохрипела Феола. – Идемте.

– Куда?

Феола выдохнула – и шагнула к морю. В море. Скорее, открыть дорогу, рассеять хотя бы часть силы… тяжело пить, тяжело контролировать, тяжело… сама по себе, без топорика, она и вовсе бы с таким объемом не справилась. Может, и никогда не справится.

Она не знала, но в эту секунду Сесар травленой акулой метнулся в море. Он плыл с такой скоростью, что за ним оставался пенный след.

Он видел людей.

Он опознал и некроманта, и человека, который его пугал. И то, что это оказалась девушка, ничего не меняло.

Шаман…

Существо, которого мединцы боялись пуще огня.

И рядом с Дареей? Не надо быть пророком, чтобы понять – это не к добру. Вот ни капельки! Ни искорки добра от этого не будет!

Рамон – идиот!

Надо было эту чешуйчатую дуру прибить сразу, а не тащить с собой. И тем более не оставлять потом без присмотра.

Женщины!

Сесар отлично знал, что они способны на всё. Просто по глупости своей, потому что это – женщины. Нужны они для производства потомства, но не более того. Слишком уж они… непредсказуемы. Вот Дарея и выкинула номер!

Но как, КАК она познакомилась с этим существом?

Почему ее не убили сразу? Что она пообещала?!

И самое главное – что ему-то теперь делать?

Сесар подумал пару минут. Если рассуждать логически… Дарея плюс это существо в одном месте не сулили Рамону ничего хорошего. Сначала Дарея просит Рамона позаботиться о ее близких, потом он отказывает, она сбегает.

И Сесар видит ее в компании монахов, некроманта и шамана.

У кого-то есть сомнения? Кто-то не может сложить два и два? Так складывайте один и один! Не помог Рамон? Дарея отправилась к врагам. А уж что она им пообещала… тоже несложно догадаться! Очень это по-бабски!

Ах, он меня обидел! Не оценил, не помог… голову ему оторвать!

Сама не справлюсь? Так найду, кого попросить!

Сесар не зря наблюдал за людьми. И выводы сделал тоже правильные. И дальше… что он может сделать? Предупредить Рамона?

Простите, своя чешуя ближе к телу! И точно дороже! А если он сейчас использует магию, его обязательно почувствуют. Вот как он – ЭТУ. Как некроманта.

Сейчас-то его вода защищает, но если он начнет колдовать, и вода не поможет. Так что… без него! Сесар будет спасать свою шкуру. Не просто так, нет. Он отправится к союзникам.

Если Рамон справится и отразит нападение (что оно будет, Сесар даже не сомневался) то Сесар ищет Дарею. А еще лучше – направился за помощью к союзникам.

Если не отразит…

Сесар уцелеет. А дальше будет видно, что и как. Но помереть вместе со всеми во славу Владычицы Синэри Сесару не хотелось. Совершенно.

Лучше он поживет.

А призыв…

И без него прекрасно справятся. Наверное.

И мужчина поплыл еще быстрее, стараясь не взывать к стихии.

Жить хотелось…

* * *

Феола сосредоточилась.

А потом медленно коснулась воды ритуальным топориком.

Мать-вода. Ты питаешь все живое на земле, ты прародительница наша, капля тебя есть даже в камне. Помоги нам! Дай дорогу…

Шаману достаточно только попросить.

Вода медленно расступалась, образуя нечто вроде коридора. Дарея посмотрела на него, потом скользнула в воду, поплыла – и коридор развернулся за ней.

– Идите, – шепнула Феола. – Слишком долго я его не продержу.

Мать-вода, помоги…

Первым в воду шагнул брат Дуардо, за ним Хавьер… словно по ковру идешь. Мягкому такому, пружинистому. Он чуть прогибается под ногами, не сильно, почти не ощутимо, а потом вдруг осознаешь, что идешь-то ты под водой.

…А дышишь, как раньше.

И рыбки вокруг проплывают в полном обалдении, тычутся любопытными глуповатыми мордочками в стенки коридора.

И под ногами что-то темное – не разглядеть. Водоросли, кораллы, камни?

Высоко, знаете ли. То есть глубоко.

Дарея плывет почти рядом с поверхностью, может, метра три или четыре глубины. И коридор следует за ней.

Феола идет последней.

Брат Хулио хотел помочь, поддержать ее, пойти замыкающим, но Фи качнула головой.

Впереди коридор идет ЗА Дареей.

А вот замыкать его должна она. Чтобы не сократился. А то ведь она не сможет остановиться, вернуться, помочь тонущему человеку… просто не хватит сил! Она не Адэхи!

Тот бы смог, а вот Фи… она еще маленькая. И в силу не вошла. Вот родит ребенка, а лучше – трех, тогда уже женскую силу наберет. А с возрастом ее и еще прибудет.

Объяснять сейчас все это она не стала. Так что брат Хулио шел перед ней и оглядывался. Чтобы успеть подхватить, чтобы помочь… и с ужасом видел то, чего не могли заметить остальные.

Море выпускало из стен короткие водяные щупы.

Море поддерживало Феолу, ласково касалось ее лица, губ, гладило волосы, обвивало на долю секунды руки и отпускало.

Море шептало, манило, звало к себе. Море обещало покой.

Море принимало Феолу, словно родную дочь. И уговаривало.

Что может быть хорошего на суше?

Там сухо, там пыльно, грязно… иди ко мне, слейся со стихией, стань частью меня…

Я заплету твои волосы в косу и перевью их водорослями, украшу руки кораллами и жемчугом, ты станешь легким и свободным духом воды…

Что тебе до этих людей и до этой земли? Ты дитя стихии, ты можешь принадлежать кому пожелаешь. Так останься со мной! Я буду баюкать тебя на волнах и шептать тебе колыбельные. Ты увидишь много такого, что недоступно этим глупым людям. Зачем они тебе?

Зачем?

Феола стискивала топорик, до крови прикусывала губы – и держалась.

Держалась, что есть сил. Потому что могла ответить морю одним словом.

Амадо.

Она не могла и не хотела рисковать своей жизнью, потому что именно Амадо был ее любовью, ее якорем, ее душой. Лучиком света, к которому она потянется из любой бездны.

И шепот моря терял свою привлекательность.

Что счастья в бесконечном мире, если там не будет самого дорогого тебе человека? Того, с кем хочется разделить и мир, и вечность?

Амадо…

Море шипело и негодовало.

Оно чувствовало настроение шамана, оно было возмущено.

Если шаману так нужен этот человек, море заберет и его… он не сможет стать духом моря? Не сможет жить в воде? Это его проблемы! Зато он будет у шамана…

Амадо Риалону повезло, что его не было рядом.

А еще – что вся группа захвата двигалась в толще воды. А та, как известно, не дает ничего почувствовать.

Вода же…

Сесар ощутил Феолу, потому что та двигалась по суше, двигалась к Дарее. Да и сама Дарея, кстати, уже вышла из воды и сидела на берегу. Не у костра – чешуя пересыхала, но рядом. А когда ей еще выдастся случай познакомиться с настоящим принцем? Еще и поговорить?

Интересно же!

А в воде было бы намного сложнее. Даже магу воды.

А уж Рамону, который был полностью занят подготовкой к ритуалу, и ничего не видел и не слышал за своим гневом…

Рамон так ничего и не заметил. Он готовил пентаграмму, он проверял, насколько крепко связаны жертвы – нарушений в ритуале быть не должно, а жертва, которая бегает и вопит, за которой гоняться приходится… нет, это точно неправильно. Он даже про Дарею ненадолго забыл.

А потом ему напомнили.

* * *

– Вот она, – Дарея смотрела на пещеру с легким отвращением. Понятно, место не виновато, что в нем разная сволочь обосновалась, но для Дареи это было место ее боли, ее предательства.

И Рамон ее предал, и она его, если так поглядеть… больно!

Феола коснулась ее щупальца.

– Дари, не время раскисать. Где они?

– Там, – щупальце указало налево. – Да вот, слышно же…

Из коридора доносился медленный речитатив. Рамон уже начал подготовку к ритуалу.

Монахи переглянулись.

– Ловушки есть? – быстро спросил брат Дуардо.

Дарея развела щупальцами. Вот тут она ничего не могла сказать. Ловушки? Арбалеты? Что-то еще? Она просто не знает. Она отсюда слишком быстро сбежала.

Впрочем, монахи и сами справились.

Хавьер чуть развел руки, посылая вперед волну леденящего холода.

– Ничего нет.

– Я тоже не чувствую, – кивнул брат Дуардо. – Если что и сделано, то без магии.

Феола опустилась на колено, приложила ладонь к камню – и на секунду замерла. Только в глазах заметались золотые искорки. Словно рой светлячков взлетел.

– Камень молчит. С ним ничего не делали.

– Идем. Боевой порядок, – скомандовал брат Дуардо. – Маги в центре. Тан, Фи, когда окажемся на месте – не путайтесь у нас под ногами. Бейте из-под прикрытия.

Феола молча кивнула и поудобнее перехватила топорик. Будем честны, в бою она пока не бывала. Толку от нее будет мало. Но – хоть как помочь. Она вообще думала – упадет. Но пока держится – она поможет. Хоть чем. Хоть как.

Монахи медленно направились в коридор. Самой последней скользнула Дарея.

Рамон…

Девушке было больно.

Она предает любимого мужчину. И пусть Рамон ее не любит, пусть он легко бы бросил ее под ноги Синэри Ярадан, пусть он наплевал на ее родных и ее интересы… Дело же не в нем! Это она его предала! Это с ее руки в святая святых пришли враги.

Но и поступить иначе она не может.

Мама, Элли…

Больно. И так – и этак больно. Есть ли правильный вариант? Предать мужчину, которому она не нужна, или предать родных, которые ее любят, которые ее до конца защищали?

Нет ответа. Только боль разрастается, обвивает, сдавливает чешуйчатыми кольцами сердечко. Кто сказал, что мединцы не умеют любить?

Кто сказал, что им не бывает больно?

Бывает. Очень больно.

* * *

Пещера и бой смешались в сознании Феолы стихийным всплеском сил и красок.

Вот громадное пространство. Три таких, как она, на плечи друг другу встанут – и до потолка не достанут. И не поверишь, что это все под водой.

Вот рисунок на полу. Пол отполирован, выглажен до блеска, и рисунок четкий. Хоть в учебники заноси.

Не один рисунок, кстати говоря. Несколько.

Первый – воззвание к земле. С него явно планируют начинать, вот, и люди уже стоят по углам шестиконечной звезды. Привязаны к столбам.

Рядом ждут своего часа следующие жертвы.

Вторая звезда – уже треугольная – сбор силы. Вся сила смертей, которая выплеснется на побережье в ближайшее время… практически вся. Она будет собрана в этот уловитель. Вот и кристалл рубина лежит в середине, и бриллианты по углам.

Здоровущие такие, размером чуть не с кулак. И где только взяли?

Хотя чего удивительного, были бы деньги.

Вот зачем еще нужны были Веласкесы и прочие. Такое просто так не купишь. И такое просто так не продадут. Только по знакомству и за «чистые» деньги.

И последняя – уже пентаграмма. Сила из треугольника выплеснется в пентаграмму призыва. А если не хватит – людей еще достанет добавить. Если приносить их в жертву по всем правилам, с мучениями, то в самый раз будет.

И мединцы.

Феола первый раз видела их – столько.

Если Дарея была… приемлема, то эти… Феола едва сдержала рвотный позыв. Какие же они… не уродливые даже! Но это искажение естества невыносимо!

Щупальца, чешуя, кожа…

Острые зубы в человеческих ртах, рыбьи глаза на человеческих лицах. Присоски там, где должны быть пальцы, клешни вместо рук…

И цвета…

Адэхи был краснокожим, рабы на плантациях частенько бывали черными, словно сапог, начищенный ваксой, но это Феолу не пугало и не отвращало. Люди же.

А не это…

Зеленое, синее, переливчатое… Есть тут и красный, и оранжевый – все цвета смешались в палитре безумного художника. И вот один из них, с клешнями… поднял голову, явно сейчас что-то заметит…

– Огонь! – рявкнул брат Дуардо.

Арбалетные болты вспороли воздух.

Мединцы кричат?

Нет, они хрипят, шипят, свистят, они рычат и воют так, как ни один человек не способен.

По ушам ударило таким высоким звуком, что Феола взвизгнула и непроизвольно схватилась за голову, упала на колени.

Звук взвился – и оборвался.

Виной тому стал арбалетный болт.

У святых братьев при себе было по два арбалета, маленьких, легких. Выстрелил из одного, бросил – выстрелил из второго. А первый тем временем помощник перезарядит… или никто, если помощника нет. Тогда врукопашную.

Брат Дуардо и командовать не стал, только рукой махнул. Но и так все было понятно – врага надо добивать, пока он не опомнился.

И монахи кинулись вперед, размахивая невесть откуда взявшимися мачете.

Надо отдать мединцам должное – они не дрогнули и не отступили. Все сплелось в единый клубок, в котором Феола просто не видела ничего, никаких отдельных деталей. Глаз выхватывал нечто, но ситуация менялась раньше, чем она успевала ее осознать.

Вот брат Дуардо вонзает мачете в живот мединца, похожего на большого кальмара, разворачивается, сносит клешню другому… пытается снести, мачете отлетает в сторону, и следующий удар брат принимает на второй клинок – когда он успел его вытащить?

Вот толстый монах в коричневой рясе мягко идет по пещере. И два клинка в его руках вращаются так, что сливаются в единое облако. Попавший под них мединец просто осыпается на пол нарубленной горкой щупалец…

Вот еще один монах, высокий и худой, он сцепился с существом, похожим на большого осьминога, и щупальца давят… он рубит их и пилит… Феола хотела бы помочь, но так точечно она работать не умеет. Если что – положит обоих сразу.

Вот Хавьер…

Хавьер как раз сцепился с Рамоном.

Тому повезло – в момент выстрела он находился дальше всего от входа, и в него не попали. И еще пара минут у него была, чтобы прийти в себя, чтобы применить магию. Но стоило ему начать кастовать «великую сухость», как он попался на глаза Хавьеру.

Заклинание, которое начал Рамон, было не из самых простых. Оно должно было вытянуть из врагов воду – и оставить на полу только иссушенные мумии. Сильное, убойное, от которого нет щита. Только вот и ударить им мгновенно не получится.

Рамона подвело отсутствие боевого опыта. Ему бы что-то попроще, может, не такое убойное, но чтобы кастовалось за секунду-две, а он ударился в более длительное плетение. Но… гнев подстегивал.

Эти твари!

Как они смеют?!

Нет им пощады! Всех, всех насмерть, сразу, мучительно… только вот нужно на заклинание секунд двадцать. В бою – целая жизнь.

Хавьер понял, что противник собирается сделать нечто убойное, и атаковал сам. Простеньким «черным мором». Рамон отразил его одной из водяных стен и продолжил плести заклинание.

Хавьер ударил еще раз, понимая, что время уходит, времени нет…

Теперь уже «синей смертью». Рамон скрипнул зубами, понимая, что отразить заклинание до конца не сможет. Тогда ему придется оборвать свое, а ему не хочется, нет…

Выдержит?

Должен!

Некромантия все же это не боевая магия. Это проклятия, но действуют они не сразу. Не сию же секунду.

Да, ему будет очень больно. Но если он сейчас выдержит, потом выпустит свое заклинание, убьет врагов – и сможет снять проклятие. И Рамон бросил вперед еще одну водяную стену.

Пройдя через нее, проклятие потеряло примерно половину своей силы, но и того хватило.

Синяя смерть.

Очень неприятная, надо сказать. Названа она потому, что лопаются все кровяные жилы в теле человека, кровь выливается, в том числе и под кожу, получается не человек, а громадный синяк. Только вот это не в одну секунду происходит.

Рамон закричал от боли, но заклинание было почти готово. И сейчас он…

Феола зажмурилась. Она не могла, не хотела этого видеть. И потому не успела ничего предпринять. Даже схватить подругу… хотя толку бы с той хватки? Это как акулу за плавник пытаться ухватить и остановить – бесполезно.

Не выдержала Дарея.

Она могла себе сколько угодно говорить про подлость, про предательство, но… она любила этого мужчину. И когда он упал и начал корчиться, кинулась между ним и Хавьером.

Не надо!

Пожалуйста, не добивай его!!!

Только вот сказать она этого не успела.

Плетение «великой сухости» сорвалось с пальцев Рамона – и ударило прямо в девушку. Прямо в центр груди.

И – снова.

Не боевое это плетение. Оно не охватывает сразу всю площадь, оно идет конусом от человека. Сначала узкое, а потом расширяется и расширяется. Рамон этого не учел, а Дарея перехватила плетение в самом начале.

И – закричала.

Ссыхалась чешуя, съеживались щупальца… она стремительно теряла воду – основу своей жизни. И было видно, это не остановишь, не замедлишь, не исправишь…

Тут уж и Феола кинулась в драку.

Удар топориком об пол потряс пещеру.

– Волей мира – да избудется!

Из навершия ударил конус яркого солнечного света. Он освещал пещеру, жег, словно огнем, мединцев. Правда, монахам не вредил, но это и понятно.

Феола направляла заклинание на тех, кто был изуродован, искажен, фактически – она не убивала, она очищала. А что больно, что невыразимо больно – кому легко чиститься от скверны? Демоническая кровь – самая суть мединцев – выжигалась и плавилась под этим светом. Сейчас она уже не боялась задеть Дари. Уже не за кого бояться.

Монахи мешкать не стали, схватка закипела с новой силой, но Феола ни о чем не думала. Она шла к подруге.

Не думал ни о чем и Хавьер. Просто бросился вперед, ударил – уже без магии, просто обсидиановым ножом, к которому привык.

Лезвие вошло в хитиновый панцирь.

Дико завизжал Рамон, отмахиваясь клешнями, и тут уже плохо пришлось Хавьеру. Кровавая борозда пролегла поперек груди, едва успел отшатнуться, а то бы надвое распахало…

И отпрыгнул.

Дальше можно было не дергаться. Рамону уже досталось от «синей смерти», а клинок довершит дело. Некромантские клинки – они вообще особенные. Особенно старинные, согретые теплом рук не одного поколения некромантов, когда приняли в себя не одну душу…

Вот и этот клинок был таким же непростым. И пил, жадно пил чужую жизнь и силу, только что не облизывался.

Если жертва его не выдернет, все закончится за пару минут. А Хавьер собирался проследить, чтобы не выдернула. И Рамон это понял.

Обречен. Но ведь еще не мертв? Силу мага даже некромантский клинок выпьет не сразу. И клешня рванулась вперед, удлинилась, врезалась в грудь Хавьера так, что некромант отлетел к стене, ударился… перелом ребер? Наверняка. И кровавая полоса поперек груди.

Феола на это не смотрела. Она склонилась над Дареей.

Все же мединка была сильной и упрямой, она не умерла сразу. Она иссыхала, корчилась от боли… Феола закусила губы.

– Подожди, сейчас попробую…

Перелить силу напрямую. Да хоть как помочь! Конечно, Дарея искаженное творение, но основа-то человеческая? Вдруг поможет?

Увы.

Это только в книгах герой долго умирает на руках у друзей. А здесь…

Дарея выгнулась в особенно сильной судороге.

– Мама, Элли…

И откинулась назад.

Проклятье продолжало действовать и на труп, и тот осыпался кусочками серого пепла, крошевом костей… высушенных, старых…

– НЕТ!!!

Кричать было поздно. Все было поздно. Кроме…

Феола резко поднялась с колен.

Теперь ей было некого жалеть. И сила била в полную мощность.

– Именем четырех стихий! Да свершится!

Что – свершится? Что будет?

Но сейчас здесь не было никого, достойного ее жалости. Дарея умерла. Остальные мединцы… их еще и жалеть надо? Смешно!

И топорик вспыхнул так, что зажмурились даже монахи.

А вой, который понесся по пещере, был уже не просто бешеным – безумным.

Сила шамана восстанавливала изуродованное, разделяла людей и морских тварей. А что они не могут жить в таком виде… сила этого не учитывала. Она просто сработала – и заливала белым светом пещеру, проникала в самые дальние уголки, выжигала малейший намек на скверну.

Мединцев корчило и корежило так, что монахам оставалось только добивать их.

Упала навзничь в глубоком обмороке Феола, ее едва успел подхватить оказавшийся рядом брат Пабло. Последнее усилие ее просто выпило.

Добил своего противника брат Дуардо.

Кричали и шумели люди – рты им мединцы не затыкали, пусть орут. По счастью, хоть под ногами никто не путался – веревки держали крепко.

Надолго бы воздействия Феолы не хватило, но и монахи не море чесали[33].

Все закончилось буквально в полчаса, и настало время подсчитывать потери.

Приличные потери, надо сказать.

Шестеро монахов мертвы. Двое ранены, в том числе и сам брат Дуардо. Хавьер ранен, Феола в обмороке, Дарея мертва. Люди в панике, хорошо хоть не мечутся. И постоят, ничего страшного, убивать их никто не будет, но и вывести наверх без Феолы не смогут.

А вот что сможет сама девушка?

Хавьер, конечно, маг, но специализация у него своеобразная. Мединцев нет, а как выплывать? Так что брат Дуардо принялся распоряжаться.

Некромант занялся собой сам. Кое-как отлепился от стены, выпил взятое с собой обезболивающее, подумал, добавил противоядие – на всякий случай. Универсальное, есть такое у некромантов. Гадость страшная, потом будешь месяца три от любого алкоголя наизнанку выворачиваться, но кто его, краба полоумного, знает? Может, он ядовитый? Судя по окраске – запросто!

Прислушался к себе – больно и тошно, но жить будет, двигаться может, надо помогать людям. И занялся Феолой, благо с собой у него и фляга с водой была, и мешочек с какао-бобами, и сладкое, хоть и немного. Монахи тем временем развязывали людей, кое-как объясняли им, что помощь пришла, больше бояться некого, а вот рабочие руки не помешали бы…

Постепенно в пещере воцарялось спокойствие.

Трупы мединцев стаскивали в один угол, тела монахов и погибших людей – в другой.

Да, невинным тоже досталось. И не от арбалетных болтов.

Монахи были хорошо подготовлены, на их стороне была внезапность. Но… мединцы были магами. Сесар удрал, но остальные-то никуда не делись. И те, кого не положили с первого раза, успели уполовинить нападающих.

Еще несколько человек обследовали пещеру. Мединцы, конечно, могут не есть и не пить, но людям все это важно. Да и мединцы себе не отказывали. Нашлись и вино, и запасы продуктов – призрак голода отступил. А то ловить рыбу никому не хотелось. Брат Дуардо по дороге в пещеру акул видел… кстати – неудивительно. Своего рода сторожевые собаки мединцев. На них не нападут, а вот купаться или плавать лишний раз в этих местах никто не будет.

Работы предстояло много, но главное-то было сделано! Ритуала не будет!

Еще бы дать об этом знать людям на берегу. Но… подождем, пока очнется Феола.

* * *

Феола не приходила в себя по уважительной причине.

– Учитель!

Адэхи улыбался рядом. Он был почти призрачным, все же расстояние, силы…

– Ты – моя лучшая ученица. Сделать такое, в твои годы, на чистой силе! Ты молодец! Я горжусь тобой!

– Я справилась?

– Ритуала теперь точно не будет. А если кто-то останется, с ними и люди справятся.

– Я ТАК рада, Учитель!

Феола почти светилась.

Адэхи коснулся ее руки.

– Я бы хотел побыть с тобой подольше, ученица, или помочь тебе, но мне надо возвращаться. Иначе я расточусь окончательно.

– Учитель, не надо! Я еще своих детей к тебе в обучение отдам!

– Ты встретила своего мужчину?

– Да!

– Тогда иди к нему, не задерживайся. И я не буду. Мне давно пора домой.

Адэхи улыбнулся Феоле – и направился туда, где лежало его тело.

Почти безжизненное.

Почти погибшее, несмотря на все предосторожности. Но это уже неважно.

Феола справилась, и никто не станет проводить жертвоприношение, и ткань мира тоже рваться не станет, и можно жить спокойно. Надо только в себя прийти, но с этим он справится.

Дух шамана возвращался домой, в свое тело. Его ждали месяцы слабости, но Ксаресы о нем позаботятся. Самого страшного не случилось, мир цел, демоны не прорвутся, остальное – уже работа для людей.

* * *

Амадо расхаживал по берегу. Не сиделось как-то.

Бернардо покосился на него, но успокаивать не стал. И так все понятно.

Крис смотрел на это минут пять, потом отправился, погулял по берегу, и скоро уже на костре поджаривались ракушки, насаженные на палочки.

– Не пробовали, ваше высочество?

– Бернардо. Не пробовал.

И верно – как бы? Он пробовал моллюсков в салате, под изысканными соусами, маринованных, но не вот таких, свежесобранных и поджаренных.

– Угощайтесь.

Видимо, от нервов у Бернардо разыгрался голод. Да такой, что он чуть кусок ветки не отгрыз, и язык обжег. Но вкусно!

– Потрясающе!

– Я еще наберу, если понравилось, – кивнул Крис, тоже приканчивая палочку. – Тан Риалон, компанию не составите?

Амадо качнул головой. вот ему как раз кусок в горло не лез.

Феола…

Она там. А он тут, и ничем ей помочь не может. И ничего от него не зависит сейчас.

А она жизнью рискует.

А он ей даже не сказал, что любит…

Идиот! Кретин! НЕДОУМОК!!!

Амадо посмотрел на море. И сам себе дал зарок.

Если все обойдется, если Феола вернется живой и невредимой, он при первой же встрече с Альбой попросит развода. Согласится супруга, не согласится – неважно! Он подает на развод.

У него так мало времени! И жизнь такая хрупкая штука… нет уж! Может, у них с Феолой десять лет будет, может, двадцать! Неважно! Амадо больше не упустит ни единого мгновения!

Альба?

Вот и она пусть живет долго и счастливо! Амадо Риалон больше в ее игры не играет. Пятнадцать лет назад он надеялся, что все будет хорошо. А сейчас…

Сейчас он понимает, что нельзя тратить жизнь впустую. Нельзя оглядываться на других. Наверное, это тоже необходимый урок.

Да, он обязательно поговорит с Альбой.

* * *

– Вы знаете, у меня такая деликатная проблема…

Эктор Патрисио Ксарес только что ресницами не хлопал и выглядел невинным-невинным. Впрочем, сеньора Роза ему не верила.

Навидалась она таких, у кого вечные «стрелки на полшестого». Про Эктора девочки такого не говорили.

Да, скуповат, да, увлекается кое-чем интересным, с веревочками и плеточками, но с этим делом у него все в порядке.

Или просто снадобье пил перед тем, как прийти?

Ну, может, и так. Это не ее дело, ей нужно, чтобы клиент платил. Заказал час с девочкой – час и оплатит. А уж как у него там чего получится – не ее проблема. У нее все девочки хорошие, все к лекарю ходят, все чистенькие. Она проверяет.

– Я готова вам помочь с любой проблемой, тан.

Не с любой. И не бесплатно. Но это само собой подразумевается.

Эктор принял еще более невинный вид.

– У вас в заведении я отлично со всем справляюсь. А вот с женой у меня определенные проблемы.

Сеньора подняла густо подчерненные брови. А при чем тут она? У нее ничьи жены не работают, это точно!

– Тан?

– Не могли бы вы помочь мне с одним хорошим снадобьем…

А-а, вот оно в чем дело! Сеньора даже выдохнула.

Что ж, торговать возбуждающим она тоже торговала. Эктор удивился бы, если б узнал, сколько танов и сеньоров покупало у нее полезную настоечку. Пять капель на стакан воды, выпить залпом – и через полчаса такой эффект! Хоть ты гвозди заколачивай! Бывает такое – в борделе девушки и симпатичные, и раскрепощенные, и готовы на все ради клиента… ладно-ладно, ради денег клиента.

А дома жена семипудовая. С обаянием свиноматки и грацией бегемота. И в постели она лежит и молится. А ведь внимание ей уделять все равно надо, хоть иногда! Вот и страдают мужчины. Настоечка-то эффект дает, но и сердечко подсаживает. Есть у нее такая побочка.

– Тан, вы знаете, как его принимать?

– Пять капель на стакан воды, верно?

– Верно.

– Сколько с меня?

– Двадцать золотых.

Эктор поморщился, но на карте стояло слишком многое, так что мужчина заплатил не торгуясь, сунул пузырек в карман и направился к брату. Эмилио тоже был в борделе, но ему-то ничего не мешало получать удовольствие. А Эктор вот снадобье покупал…

Так ему жребий выпал. Они монетку бросили, и получилось, что Эктор покупает. А Эмилио подливает, чтобы поровну. И алиби друг другу подтверждать будут. Если вообще кто-то будет расследовать смерть их отца. Подумаешь, переусердствовал старик в постели с молодой женщиной, да и помер. Не он первый, не он последний, а смерть эта хорошая. Вот.

Впрочем, насчет брата Эктор заблуждался.

Никакого удовольствия Эмилио не получил, предстоящее дело отравляло ему жизнь.

Все же… отравить отца…

Ужасно. Но – необходимость! И вообще, Патрисио их сам вынудил! Мог бы и поменьше пожить, или наследство им заранее раздать, или… короче – сам виноват.

Жаль только, что совесть отказывалась с этим соглашаться. Такая она… неудобная.

* * *

Патрисио Эудженио Ксарес в это время, не подозревая о планах сыновей, разговаривал с нотариусом.

– Да, я хочу поменять завещание.

– Тан, вы уверены? Все же это достаточно своеобразный… выбор наследника.

– Не вижу в этом ничего плохого. Все в рамках закона?

– О да, тан Ксарес.

Мысленно нотариус проклинал неудобного клиента, но внешне он был само внимание и учтивость. Клиент ведь!

Даже если приперся в праздник!

Даже если выдвигает такие требования, от которых нотариуса мутить начинает!

Даже если…

Клиент всегда прав, пока оплачивает его услуги в тройном размере. А что вместо завещания получится гадкий шантаж – бывает и такое. Всякое бывало в его практике, что ж теперь – отказываться от денег?

– Тан Ксарес, у вас есть данные лиц, которых вы хотите включить в завещание?

– Да, безусловно. Вот, ритана Феола Амадина Ксарес, ритана Альба Инес Риалон, тан Карлос Амадо Риалон.

– Риалоны? Из тех самых? – чуточку побледнел нотариус.

О семействе темных магов он слышал. И ему вовсе не улыбалось получить скромное такое пожелание от некроманта. Типа: «Чтоб ты сдох, зараза!»

Патрисио только рукой махнул.

– Это другая ветвь, магии там ни крошки.

Нотариус поглядел с сомнением, но Патрисио подтвердил свои слова еще раз, и несчастный, вздохнув, принялся составлять завещание. Воля клиента – закон.

А нравится, не нравится… клиент – не монета, чтобы всем нравиться. Но он эту монету приносит, так что улыбаемся и пишем. Пишем и улыбаемся. И точка.

* * *

Феола открыла глаза.

Голова практически не болела. И почти не тошнило. Над ней склонился чуточку встревоженный Хавьер.

– Фи, как ты себя чувствуешь?

Феола прислушалась к себе.

– Вроде бы ничего. Кушать хочется.

Хавьер выдохнул.

– У меня с собой есть кое-что… Давай я тебя посажу, и ты попробуешь попить?

Мало ли что там Феола говорит? Вот если ее рвать не начнет, или знобить, или еще какие признаки магического истощения не проявятся, тогда он поверит, что все в порядке. Не раньше.

Феола послушно оперлась на его руку, потом попробовала сесть.

Голова чуточку покружилась и перестала.

– Где мой топорик?

– Рядом. К нему никто не решился прикоснуться, даже через ткань.

– Это правильно, – Феола нашарила костяную рукоять, погладила, наслаждаясь привычной шероховатостью под пальцами. – У нас все в порядке?

Спрашивала она больше «для галочки». Если Учитель сказал, что все в порядке, угроза исчезла, значит, все так и есть. В порядке.

– Да. Брат Дуардо распоряжается. У нас семеро погибших.

– Семеро?

– Шесть братьев и Дарея.

Феола хлюпнула носом. Чешуйчатую девушку было откровенно жалко.

– А мединцы?

– Живых не осталось. Тут их немного было, штук двадцать, может, двадцать пять. Десяток магов, остальные просто обслуга.

– Люди?

– Вот с людьми проблема. Их тут человек сто, а как их наружу вытащить? Ты в обмороке… кстати – пей.

Феола глотнула крепкий горячий кофе. Сладкий.

Поморщилась. Ей бы лучше матэ, но и за это спасибо. И принялась жевать плитку сушеных фруктов.

– Спасибо, Хавьер.

– Это тебе спасибо. Без тебя мы бы сюда не добрались. И потери… они бы нас уложили. Может, я бы смог убить последних, но остался бы один.

– Что у тебя с грудью? – обратила внимание Феола на бинт, который перечеркивал черную одежду некроманта.

– Царапина, но глубокая. А может, этот гад еще и ядовитый был, не знаю. Рамон.

– Рамон?

– Да. Я его лично уложил! – погордился Хавьер.

– Поздравляю! – Феола тоже порадовалась. – Трофеи брать будешь?

– Храм будет против таких трофеев. Все же это были люди, и надо будет их отпеть и похоронить, как людей. Хотя и не на кладбище, чтобы не смущать прихожан, – подобрался брат Дуардо. – Как вы себя чувствуете, Фи?

– Уже намного лучше, – прислушалась к себе Феола. – Спасибо.

– Вы много сил потратили.

Феола качнула головой.

– Нет. Я много через себя пропустила. Я ведь не маг, я просто воззвала к миру – и мир отозвался.

– А вас этим отзывом оглушило?

– Примерно так. Это все не так легко и просто, брат. Но я уже прихожу в себя. Тан Карраско сказал, что вам нужна моя помощь?

– Людям, Феола. Людям.

– И чем я смогу им помочь?

– Их надо отсюда вывести. Но как? Они столько не проплывут.

Феола вздохнула.

А ей вот совершенно не хотелось возиться с таким количеством народа. Она тоже живой человек, она столько не проведет! Может, нечто среднее?

– Брат Дуардо, а если мы поступим вот каким образом?

Феола изложила идею, брат Дуардо выслушал – и кивнул.

– С вашего позволения, Фи, я сам пойду? Меня послушают.

Феола молча отколола с косы бляшку из кости, круглую, с вырезанным на ней китом.

– Когда все будет готово, вы погрузите бляшку в воду и позовете меня. Я услышу.

Брат Дуардо кивнул, еще раз уточнил план действий… и не удержался напоследок.

– Фи, а вы не хотели бы поработать с Храмом? Обещаю, мы вас будем ценить и беречь.

Феола только руками развела.

– Я подумаю. Поговорю с мужем, с Учителем… что они скажут, ладно?

Брат Дуардо кивнул.

Не отказали? И то для первого раза неплохо. А потом – договоримся. Кстати, а учитель на Храм поработать не хочет? Шаман, оказывается, шикарное средство от всякой нечисти!

* * *

Конечно, ничего серьезного Феола сейчас не осилила бы.

Даже с учетом жертвоприношения быков, сил у нее практически не оставалось. А людей-то надо вывести из пещеры, не оставлять же их тут?

Мало ли что у мединцев по темным углам валяться может? Не надо никому такое…

Оставлять здесь людей нельзя. А как их вывести? Опять открывать коридор под водой? Но их не десять человек, их сотня! И наверняка кто-то будет паниковать, бежать, орать… потом еще вырвется за пределы коридора, собьет Феоле всю концентрацию… сомневаетесь?

Феола в людях даже не сомневалась. Если можно что-то сделать не так – люди сделают. И как тогда ей быть?

Нет правильного ответа.

Феола могла бы остатками силы призвать акул, или даже не призывать, надрезать руку, подождать пару минут – сами приплывут. Их тут много рядом.

Могла бы воздвигнуть из воды горный хребет, чтобы все прошли до берега, аки посуху. Могла бы просто попросить этой силой море расступиться.

Могла бы…

Не могла!

Потому что не была дурой и отлично понимала, как УЖЕ подставилась сегодня.

Жертвоприношение. На глазах у монахов.

Не было другого выхода, погибли бы все. И родные Феолы, и Адэхи… девушка просто выбрала меньшее из двух зол.

Но тут есть одно крохотное «но». Монахи не видели напрямую, что и как она творила, они имели дело только с результатом. А он уже известен. Такое случалось в истории, да и у некромантов такое бывает, разница только в масштабе.

Видел Хавьер, но он будет молчать. Он не дурак. Скорее, он попробует что-то выторговать для себя, чему-то научиться, что-то сделать… это больше похоже на некроманта. Они договорятся.

А вот если Феола сделает сегодня еще что-то серьезное… и снова – жертвоприношение? Постоянный восполняемый источник силы за счет других. Понравится такое Храму?

Нет-нет, Феола даже и не собиралась так подставляться. Она коснулась ладонью поверхности воды и мягко попросила:

– Отнеси меня на берег, пожалуйста.

* * *

На берегу было… нервно.

Переживал и нервничал Амадо, Бернардо на нервной почве уминал уже пятую порцию ракушек… Когда принц волновался, лопать он начинал как не в себя. Хорошо еще – не толстел. У деда так же было. Крис скакал вокруг костра, маскируя деятельностью – переживания.

И все трое выдохнули, когда по морю пошла волна, покатилась прямо к берегу, быстро-быстро так… только вот волноваться они не собирались. Потому что на верхушке волны, словно на ровной земле, стояла рыжая девушка. Она стояла, волна ее несла – бывает.

С шаманами всякое бывает. Факт.

А стоило Феоле ступить на землю, как Амадо подхватил ее, сжал в объятиях, крепко-крепко, не обращая внимания на водяные холодные брызги.

Его счастье!

Его сокровище!

Никому он ее не отдаст!!!

– Фи…

– Все в порядке – почти, – отчиталась Феола. – У нас есть потери, но мединцев мы всех положили. Ритуал не состоится.

– Монахи? – уточнил Бернардо.

И получил в ответ мрачный взгляд. Ссутулился, машинально сунул в рот горячего моллюска, кажется, даже язык обжег, но в этот раз боли не почувствовал.

И он понял, и Крис…

Дарея.

Вроде бы и знали друг друга пару минут, и ни о какой привязанности речь не шла – ну что там? Чудовище чешуйчатое!

Или – нет?

Или такой же живой человек, со своими мечтами, планами, надеждами, человек, который все отдал, только бы жили ее родные и близкие?

Нет ответа. А боль – есть.

– Рамон? – глухим голосом спросил Крис. Помнил он про эту тварь. Если б не он… если б не морочил гад девчонке голову…

– Мертв.

– Хоть это хорошо.

– Хорошо, – согласилась Феола, даже и не думая высвобождаться из теплых мужских объятий. – Ваше высочество, как нам быть? Там у мединцев штук сто пленных, их надо как-то на берег доставить, а потом еще тут все организовать, устроить…

– Штук – сто?!

– Так планировалось жертвоприношение, только в два этапа, – пояснила Феола. – Для затравки им бы хватило, а начать они не успели. Вот и… сидели моряки у них по клеткам.

Крис кивнул.

Да, как-то об этой стороне вопроса никто не подумал. А ведь оно есть, и людей надо устраивать, и их надо как-то оттуда достать, и…

Много чего надо.

Некогда горевать, надо – действовать.

И Бернардо принялся распоряжаться. Он не король, он только принц. Но сейчас и этого хватит. Где тут мобили? Сейчас доедем до ближайшей деревни и все организуем!

* * *

– Простите?

Не так уж часто у чиновников глаза на лоб лезут. Повидали они за свою жизнь много чего, и работа у них нервная, и начальство не особенно доброе.

Кто сказал, что бумажная работа легка и приятна?

Зря сказали!

Это крестьянину просто – репа либо вырастет, либо не вырастет.

Это моряку просто, рыбаку. Тем, от кого ничего не зависит. А чиновникам – нет. У них работа ответственная, и служба тяжелая, и вообще… не ту бумагу подпишешь, не тому делу дашь ход – и прощайся с теплым местом, с хорошей зарплатой, с обильной кормушкой, с пенсией за выслугу лет… кому терять нечего, тому и не страшно! А тут-то есть, что терять! А не хочется.

Впрочем, от управления по регистрации браков обычно никаких проблем не ждешь. Какие тут могут быть проблемы?

Приходят люди, подают заявления, вступают в браки.

Иногда браки заключаются на небесах, иногда чуточку пониже, но чиновников это уже никак не касается. Что их волнует – правильное оформление всех бумаг. И точка.

Обычно таны женятся на ританах, сеньоры на сеньоритах, в этом нет ничего особенного. Реже бывает, чтобы тан и сеньорита, но случается. Тут процедура отработана.

Заполняются бумаги, подается заявление.

А потом оно продвигается наверх. Потому как на такие браки требуется согласие его величества. Или хотя бы кого-то из вышестоящих. Министра, к примеру.

Но чтобы – такое?!

Бумаги на заключение брака подавали хорошо известный всей столице тан Мальдонадо – и сеньорита… как ее?

Веласкес?

Совсем молодая девчонка, может, ей лет семнадцать, не больше. Но на своего жениха она так смотрит, что жутко становится. Глаза обожающие, улыбка бессмысленная, как и у всех влюбленных.

Видно, что с ее стороны это точно брак по любви.

А с его?

Чиновник пригляделся, ради интереса.

Любовь?

Да, безусловно. Есть там любовь. И невесту свою тан Мальдонадо под руку придерживает очень заботливо, и смотрит на нее ласково.

Что ж. Творец еще и не такие номера откалывает, и похлеще пары встречаются. Просто чиновнику они практически не встречались.

Но документы он принял честь по чести, все зарегистрировал и сообщил, что подаст прошение. А потом, когда странная пара ушла, пошел разносить новость по управлению.

Его слушали где со вниманием, где без особенного интереса – что он еще может сказать? Да подумаешь…

Практически все. Забавно, интересно, любопытно, но и только.

А вот в одном кабинете человек заинтересовался. Да настолько, что не поленился перепроверить слухи, увидел бумаги и помрачнел.

Мерседес Веласкес, говорите?

Да, именно та Мерседес Вирджиния.

Личность ее супруга была не так важна, как сама Мерседес. Выйти замуж она могла попытаться за кого угодно, хозяин кабинета все равно бы встревожился. И телефонировал по оставленному ему номеру.

Собеседник выслушал чиновника со всем вниманием. И пообещал поощрить материально. В ближайшее же время.

Колесо событий стронулось и пошло раскручиваться все быстрее и быстрее.

Замуж?

Какое еще замуж?

А планы? А кровь… нет-нет, никаких замужеств, все должно решиться этой же ночью.

Тан Мальдонадо, говорите?

Отлично! Спасибо за информацию!

* * *

Карлос Амадо Риалон рассматривал статуэтки на каминной полке. Даже пальцем их потрогал. Особенно одну.

– Юноша? Что вам тут понадобилось?

Тон был откровенно недовольным.

Карлос повернулся, расплываясь в почтительной улыбке.

– Тан… простите?

– Эктор Патрисио Ксарес. Кто вы такой, тан, – оценил вид прибывшего Эктор, – и что вы делаете в нашем доме?

– Мое имя Карлос Амадо Риалон, тан, – вежливо ответил Карлос. Не стоило портить отношения с первой минуты.

– Риалон… Риалон…

– Сын ританы Риалон. В настоящее время она беседует с хозяином дома, – вежливо отозвался Карлос, заодно и намекнул, что он тут не из простых свиней свинья.

Ответом ему был еще один мрачный взгляд. На тот раз от Эмилио.

– Тан Риалон… отец уже приказал приготовить вам комнату?

– Да, – расплылся в улыбке Карлос. – И мне, и матери…

Альба была предусмотрительна. Сначала она поговорила с Патрисио, а уж потом устроила скандал супругу. Она ведь умная!

Дуры уходят гордо и в никуда! Умные – гордо и к кому-то.

Вот она и ушла. И сына с собой забрала. В конце концов, это ее сын!

Амадо против не был, да и Карлос тоже. Кровь Валерансы взяла верх, и Карлос искренне считал, что он – достоин! Чего?

Всего!

А что не принцем родился, так это насмешка судьбы!

Сейчас у него был шанс наверстать упущенное.

Ему ТАК нравился этот дом! Большой, богатый, роскошный! В нем было все, чего достоин Карлос, и все, чего он желал!

Мрамор, позолота, дерево ценных пород, статуэтки на камине – как племянник Антонии Лассара, Карлос слегка и в антиквариате разбирался, это ж явно девятая династия!

Роскошь!

Деньги!

Тан Ксарес пообещал ему содержание. Небольшое, для начала, но… даже это небольшое было раза в два больше отцовской зарплаты. О чем Карлос скромно умолчал.

Разве он не заслуживает всего самого лучшего?! Кто может быть более достойным?! Кто может составить ему конкуренцию?

Никто!

И снова – никто!

Ах, эта прекрасная жизнь! Дорогие костюмы, мобили, гонки, приемы, двор… и такое крохотное условие, которое Карлос и замечать не собирался! Ерунда же!

Тьфу, да и только!

Продать душу?

Что вы, тут и тело продавать не надо! Все будет по добровольному согласию и к обоюдному удовольствию.

Эти мысли так явственно отражались на лице Карлоса, что Эмилио заскрипел зубами. Вошедший следом Эктор положил руку ему на плечо.

– Спокойнее, брат.

Карлос, витая в сладких грезах (вот ОН, неповторимый и прекрасный, танцует на балу с принцессой крови, и та влюбленно шепчет: вы мой кумир!) ничего не замечал. А вот братья заметили.

– Карлос! Мальчик мой!

Роза влетела вихрем. На стареющих дам Карлос оказывал убойное действие, вот и Роза не стала исключением. Расцеловала милого мальчика, получила в ответ поцелуй и комплимент, раскраснелась и повлекла Карлоса за собой, показывать «племяннику» его комнату.

Альбе комната тоже была готова.

Мужчины недобро переглянулись.

И почему им это не понравилось? И что им надо предпринять? И как срочно надо предпринять это самое что-то?

– Обсудим? – поднял брови Эмилио. Получил кивок от Эктора, и братья направились прочь из дома. У них появилась весьма серьезная тема для разговора. И может, и для начала действий.

Спусковой крючок есть у каждого, и у мужчин этим крючком стали не унижения от отца, не возможное появление мачехи с претензиями, не глупость Розы – это было привычное зло. А вот это… соплячно-избалованное, омерзительное, которое трогает ИХ статуэтки, на ИХ каминной полке, в ИХ доме…

Вроде бы и ничего такого?

Но…

Спусковым крючком может послужить любая мелочь. И в чашку терпения братьев упала последняя капля[34].

* * *

Алисия, пританцовывая, спускалась вниз по лестнице.

– Рен? Ну, наконец-то! Тебя и не дождешься, и не дозовешься!

Лоуренсио был внизу.

Мрачный, усталый…

– Что, Лисси?

Ему сегодня предстояло свидание с Каракатом. А это и опасно, и… кто его знает, чего он там потребует за смерть того несчастного?

– Рен, я замуж выхожу!

– Ты говорила. И что?

– Рен!!! – Алисия возмутилась уже непритворно. Она ему кто – сестра или так, коза в бусиках?

– Да, Лисси, я слушаю, – Лоуренсио понял, что проще согласиться и выслушать, чем получить на свою голову последствия. Сейчас Алисия обидится, закатит истерику, потом упадет со слабостью и мигренью, будет два дня жаловаться, напишет родителям, а если еще и Феоле скажет…

Последнее было особенно неприятным. Младшая сестра, которая прошла обучение у шамана, вызывала… легкую нервозность. Понятно, Лоуренсио старший. И умный. И деньги у него, и родители к нему прислушаются.

Только вот глядя на Феолу, не оставляет мысль, что для нее все это… просто правила приличия. Не хочет она никого расстраивать, вот и слушается. А так…

Бедный Анхель это на своей шкуре ощутил. Вот зараза рыжая!

– Завтра мы с Ортисами идем на коронацию. Послезавтра ты знакомишься с ними, и мы заключаем брачный договор.

– Договор?

– Рауль настаивает.

– На передаче приданого? – ехидно поинтересовался Лоуренсио.

– Да. В банк.

– В банк?

– Он говорит, что способен обеспечить супругу. Поэтому мое приданое передается в банк и из процентов будет выделяться содержание для меня. Само приданое пойдет будущим детям. Мало ли сколько их будет…

– А сам Ортис тебе денег не выделит?

– Выделит, конечно. Просто если я не уложусь в ежемесячное содержание, это будет… что-то вроде добавки. Основной капитал я трогать не буду, надеюсь, и проценты тоже. Посмотрим.

Лоуренсио только вздохнул.

– Ты уверена, что этого хочешь? Анхелю ты нравишься, я точно знаю. Даже более чем нравишься.

Алисия только плечами пожала.

После неодобрения щенка никаких шансов у Анхеля не оставалось. Даже самых призрачных.

– Может, Фи?

– Ты помнишь, что она устроила?

Алисия помнила. Если с ней у Анхеля просто не было шансов, то с Феолой… шансы у Анхеля были. Не мучиться.

Алисия тоже не питала иллюзий в отношении сестры. Феола быстро любого закопает.

– Рен, не будем это больше обсуждать. Тан Толедо твой друг, пусть так и остается. Но мне он… я просто больше не вижу его в качестве будущего мужа.

– Хорошо, Алисия. – Сестер Лоуренсио все же любил и неволить их не хотел. – Говоришь, послезавтра?

– Да, Рен.

Отлично. Он как раз должен сегодня уладить все с Каракатом.

– Хорошо, Лисси. Я буду готов послезавтра. С утра?

– Я уточню время завтра.

Брат и сестра обменялись улыбками. Конечно, они не идеальные люди, и заблуждаются, и ошибки совершают, и в передряги попадают. Но счастья друг другу они желали совершенно искренне. Так что Алисия поцеловала брата в щеку и улыбнулась. А в голове у нее была мысль. А ведь у Рауля сестричка подрастает. Симпатичная. Кто знает?..

* * *

Анхель Толедо был в бешенстве.

Да в таком… если б его сейчас собака укусила, точно бы сдохла. Сразу и в страшных мучениях.

И был, был у него повод! Да еще какой уважительный!

Его!

ЕГО!!!

Какая-то баба! Да ладно там! Сопля малолетняя, островная, необразованная, безмозглая – отвергла! Ему предпочли какого-то… ладно… для себя – Анхель понимал, что Алисия сделала правильный выбор. Уж кому, но Ортису ее деньги и рядом не нужны. У него своих достаточно.

А вот Анхелю – нужны!

И тем это обиднее!

Правда, ну зачем Ортису еще и деньги?! Просто – зачем?! Он сам по себе богатый!

А вот Анхелю надо! У него расходы, у него проблемы, и вообще – он достоин! Даже – Достоин! С большой буквы!

А что?!

Где справедливость?!

Почему кто-то рождается на шелковых простынях с золотой ложкой во рту, и может делать, что пожелает, а кто-то другой вынужден тяжело и муторно зарабатывать себе на жизнь. Вы вообще представляете, что такое активная светская жизнь?

Как сложно она дается?

Анхель давно уже увлекался стимуляторами. Не сильно, и вообще, он сможет бросить, когда пожелает. Но сам факт.

А как тяжело общаться с некоторыми людьми? Находить общий язык, всем казаться симпатичным, привлекательным, добрым и умным… знаете, сколько сил иногда надо? Чтобы не прибить на месте ту же Алисию?

А Феолу?

Положа руку на сердце, даже Лоуренсио… можно стричь барана, но кто сказал, что его при этом любят? Что общение с ним доставляет хоть какое-то удовольствие?

Анхель всегда помнил, у кого есть деньги. Каждую минуту.

Да, Лоуренсио поддается его обработке, но первый же неловкий шаг, неуклюжий жест… и всё. И «баран» бодренько поскачет на свободу. Еще и Анхеля ославит по столице.

Легко ли так жить?

Нет. И хочется. Хочется свой дом, мобиль, сумму денег в банке, хочется пожить, не думая о завтрашнем дне, хочется… Да самому хочется диктовать условия, а не подстраиваться под кого-то! Вот! И казалось, жизнь предоставила Анхелю шанс!

Вот Алисия! Красивая, глупая, с приданым… и вдруг она выходит замуж за Ортиса! Да где справедливость?!

Ему не нужно! Это Анхелю нужно!!!

И даже свои истинные чувства показать было нельзя! И спросить прямо – тоже!

Надо играть в благородство! Изображать убитого горем воздыхателя. Там, в доме у Ксаресов.

Здесь-то, у себя в комнатушке, он мог расслабиться. Показать свое истинное лицо. И то не везде. Только в одной комнате, крепко запертой изнутри на засов. Чтобы даже слуги… Чтобы никто, никак, чтобы даже и мысли ни у кого не возникло. Так давно личина приросла к Анхелю Толедо, что он и сам забыл, какой он в действительности.

Да и вспоминать не надо. Ни к чему.

В стену полетела пустая бутылка.

Потом еще одна, остатки вина разлились вкусно пахнущей лужицей по деревянному полу.

Гнев и злоба накатывали, душили, заставляли забыть обо всем на свете.

Алисия… тварь!

Лоуренсио… Сволочь, друг, называется! Нет бы рявкнуть на сестру, выгнать Ортиса, настоять на своем… нет! Анхель, я не стану неволить сестренку! Я ее люблю и хочу, чтобы она была счастлива!

Будет, будет она счастлива! Анхель бы с ней хорошо обходился, кто ж режет курицу, несущую золотые яйца?!

Феола – эта… ууууууу! На вторую сестру у Анхеля и слов-то печатных не осталось, один гнев и бешенство.

Что ж!

Сами напросились!

Сами, все сами… видит Творец, он хотел по-хорошему! Он хотел поступить с ними, как с людьми, хотел по-хорошему… нет?

Вы сами в этом виноваты!

Сами, все сами…

Анхель запустил в стену еще одной бутылкой и принялся переодеваться. Чего тянет этот идиот Слизень? Не пора ли его поторопить?

* * *

Адриан ждал.

Ждал взрыва.

Ждал мощной волны. Ждал…

Рядом сидела сестра, крепко держала его за руку. Неподалеку так же терпеливо ждала Анна, бледная от переживаний.

Подойти? Поговорить?

Адриан Валенсуэла не знал, надо это или нет.

С одной стороны, родители хотели их сговорить.

С другой – если они смогут жить, как нормальные люди? Надо ли ему такое? Надо ли Анне?

Рядом с мединцами находилось несколько десятков монахов. Мануэла уже разговорилась с одним из них, вот он, брат Гарсиа, сидит неподалеку. Он и сказал, что Храм поможет.

Если мединцы решат жить, как люди, что же в этом плохого? Пусть живут и радуются! Контроль со стороны Храма?

Так что страшного? Вы собираетесь убивать? Предавать? Нарушать законы?

Нет?

Вот и весь разговор. Тем, кто не собирается, и бояться нечего.

Дожить бы еще. До спокойной жизни. Чтобы свой дом, лучше у моря, чтобы жена и дети. Нормальные, обычные, можно даже синеглазые, только чтобы они даже не знали ничего. Ни о каких мединцах.

Только бы вот сейчас выстоять…

Адриан даже представлял, как это будет.

Где-то вдали встряхнется, словно мокрая собака, земля, и утробно, глухо, зарычит море, которое вытряхнули из привычного ложа. Встанет на дыбы, помчится вперед…

И им останется только стоять.

Стоять, сцепив руки, всем, как одному. Вряд ли они справятся с цунами полностью, но хоть сколько остановить! Хоть кого спасти.

Так сказал мэр города. И монахи тоже подтвердили…

Адриан ждал.

А вместо цунами приехал сам мэр. И с ним епископ Тадео.

И не стал говорить красивых слов, произносить речовок – к чему? Потер лицо руками и просто сказал два самых важных слова:

– Все обошлось.

И мединцы выдохнули, словно одно живое существо.

Обошлось?

Они сегодня не умрут? Правда?

Епископ откашлялся.

– Граждане Астилии… сегодня вы полностью подтвердили это право. Сейчас вы разделитесь на группы до десяти человек, как вам будет удобнее. Ни в какие тюрьмы вы не вернетесь, несколько дней проживете в монастырях. Потому что вас арестовывали, нужно время, чтобы утрясти все с документами, чтобы вернуть вам гражданские права. А если кто-то пожелает переехать, что-то поменять – мы поможем. Вы сегодня готовы были стоять насмерть, и Церковь это оценила. Мы поможем, Творцом клянусь. Если кто-то захочет уйти – пожалуйста. Только возьмите сначала бумаги, с которыми вас беспрепятственно пропустят или ко мне, или к тану Кампосу – мало ли? Нужна будет помощь, поддержка, решить какие-то проблемы…

Может, это мединцев и убедило окончательно.

Никто не ушел.

А вечером Адриан сидел на берегу моря и смотрел на звезды. Крупные, ясные…

Они с сестрой вернутся домой. И будут спокойно жить. А дальше… главное, что оно у них будет – это «дальше».

Как, с кем – пока неважно! Шанс им дали, а дальше будет видно.

* * *

Феола появилась в пещере ближе к вечеру, когда все уже извелись. Но – явилась. В сопровождении двух магов воды – Бернардо постарался.

В руках у одного из магов была веревка.

– Добрый вечер, – поздоровался он. – Меня зовут Эдвардо Пепе Аркури. Тан Аркури. Это мой напарник, тан Рохелио Лало Гутьерес. Мы поможем вам выбраться из пещеры. Сейчас вы по одному будете подходить, браться за веревку – и нырять. На веревке по всей длине навязаны узлы, ваше дело перебирать руками и не отпускать ее, а вода вас подтолкнет. Я знаю, что расстояние слишком большое, чтобы обычный человек мог его преодолеть. Посреди веревки будет создан пузырь с воздухом. А когда вы вынырнете на поверхность, просто перебирайте руками по веревке вдоль берега. Мы с напарником присмотрим, чтобы никто не утонул и не стал жертвой акул.

Феола подтвердила все энергичным кивком.

– На берегу ждут костры, палатки, горячая еда и ночлег. На первое время. Потом власти вам помогут вернуться к вашим семьям, его высочество все организовал.

Кстати говоря, Феола при этом присутствовала. И была восхищена его высочеством.

Жертвоприношения?

Ритуалы?

Это-то ладно! А вот ты попробуй организовать несколько сотен человек так, чтобы тебе подчинились, и все получилось, и притом не как захочется, а как задумывалось…

Вот это умение!

Конечно, не обошлось без несчастных случаев, для того и Феола была на подстраховке.

Конечно, кто-то отпустил веревку, кто-то наглотался воды вместо воздуха из пузыря… это жизнь. Чтобы среди сотни с лишним человек и пары идиотов не нашлось? Такого не бывает.

Но в результате, раньше или позже, все оказались на берегу. У костров. И полиция с монахами раздавали одежду, еду, записывали, кто и откуда…

Не у всех ведь есть дом.

А кого и похоронили уже, ведь почти год мединцы людей набирали…

Так что опрос, статистика, а уж потом местные власти будут решать, что делать с людьми. Хорошо решать, потому что вопрос будет на контроле как у Храма, так и у его высочества.

Бернардо, кстати, долго задерживаться тут и не собирался.

– Пора мне домой. Завтра коронация. Кого подвезти до города?

Феола усмехнулась, глядя на Амадо. Она знала, кто повезет ее.

– Спасибо, ритана Ксарес… то есть Фи, – поблагодарил ее брат Дуардо.

– Буду рада с вами сотрудничать, – от всей души сказала Феола.

Монах оценил и кивнул.

А Бернардо тем временем повернулся к Крису.

– Слушай… я понимаю, что оруженосцев сейчас не бывает. Но мне бы друг пригодился.

Крис оценивающе посмотрел на принца.

Подумал пару минут.

И – кивнул.

Что-то серьезно надломилось в мужчинах, когда они ждали на берегу. И когда узнали о смерти Дареи – тоже.

Бывают такие ситуации, которые очень серьезно меняют человека. И лучше им не противиться. А еще Крис понял то, о чем никогда ему не скажет Бернардо. На самом-то деле власть – это очень большое одиночество.

Страшноватое такое… когда ты ни в ком не можешь быть уверен.

Ты ли нужен? Или твоя власть? Те блага, которые можно получить с ее помощью? Чаще второе бывает. А Крис в этом отношении практически безопасен. Он не слуга Творца, и не станет отказываться от материальных благ. Но он и не злой, не подлый, не станет что-то делать за спиной у Бернардо. И что такое верность, он знает. А еще…

Еще он тоже смотрел в синие глаза ушедшей девушки. Чешуйчатой и несчастной. И тоже с удовольствием станцевал бы с ней на балу.

Не как с чудовищем. Не ради эпатажа. А просто – как с девушкой, которая по воле судьбы родилась с чешуей и щупальцами. Это дорогого стоит.

– Довезешь меня до столицы? Я домой съезжу, а там посмотрим. У тебя же завтра день по минутам расписан?

– Да. Где я смогу тебя найти? После коронации?

– Да вот… тан Риалон знать будет. Уж его-то найти точно не проблема.

– Как попасть в полицейский участок? Да любой дорогой, – пошутил Амадо, обнимая Феолу за плечи. – Я на входе скажу, тебя в любой момент ко мне проводят, подождешь, если что. Хорошо?

– По рукам.

Бернардо кивнул, отбрасывая назад прядь волос.

Он бы тоже, но – положение обязывает. В королевский дворец так просто не пропустят, и к принцу тоже. Сегодня день такой, исключительный. Что у него получилось удрать из-под надзора и охраны, а может, и потом получаться будет?

Определенно, надо бы…

Они это еще с Крисом обсудят. Чуть позднее. А пока…

– По мобилям?

Никто не возражал.

Очень длинный день выдался.

* * *

Сесар Мариано Мартин тем временем стоил планы.

Это пока он летел от Феолы, у него в голове была одна мысль – чтобы не догнали. А когда он понял, что и догонять не собираются, и никому он не нужен, и вообще… ушел? Точно, ушел. Вот тут и полезло в голову всякое нехорошее.

Ушел.

Молодец, садись, кушай рыбку!

И только рыбку. И всю жизнь одну рыбку, и ничего кроме рыбки. Потому как… а дальше-то что? Если он правильно понял, вот это существо… оно никого не отпустит. Рамона можно уже списать со счетов, сдаваться Бустос не будет, а чудовище (имени шамана Сесар не знал, так что обозначил для себя Феолу по степени опасности) не остановится.

Итак, эти друг друга убьют.

Мединцев зачистят. А Сесар останется, и что ему делать? Тут-то и беда! Будь он более человекообразным, было бы лучше. Но он… его с человеком не перепутаешь. Стоит ему снять перчатки, стоит ему случайно совершить ошибку – и на него откроют охоту. Очень даже запросто. Впрочем, это дело перспективы.

Мединцев можно списать со счетов. А с чем остается сам Сесар? Всю жизнь в океане жить и сырой рыбой питаться? Понятно, маг может устроиться получше. Но если он человекообразный. А если нет… Рано или поздно его раскроют, и придется бежать, спасая свою жизнь, а потом на него начнут охотиться – и все равно то же самое.

Остров в океане.

Как-то это даже звучит грустно.

Мединцев не останется, люди его не примут…

Колонии?

НЕТ! Там шаманы водятся! А эти чудовища… Сесар прекрасно ощущал силу Феолы, нет-нет, с ТАКИМ он связываться не станет, ищите дураков в другом месте.

Если бы переворот удался, у него были бы мединцы и власть. Но…

Можно ли получить власть сейчас?

Сесар завис в воде и серьезно задумался. Мог бы – утонул бы, а так просто парил в толще воды и размышлял. Рыбы благоразумно оплывали его, даже мимо плывущая акула призадумалась на секунду – да и отвернула. Запах был какой-то не такой… настолько чуждый, что даже она решила не травиться.

Ну ее, такую добычу!

Вот чего он сам хочет? Ответ прост. Ему нужно общество. Он – маг! Он не может всю жизнь просидеть невесть где, а жизнь-то у него долгая. Сам себе Сесар давал лет двести, может, больше.

Ему нужны библиотеки, поле для опытов, может, пара, с которой он хочет завести мальков… детей! Что он – не человек, что ли?

Не человек. Но инстинкт продолжения рода у него есть.

Итак, это можно получить только рядом с людьми. А значит… у него ведь осталась еще одна не разыгранная карта! А именно – его высочество!

Если он получит корону, сможет он подарить верному приближенному скромный замок? Чтобы Сесар там жил, занимался своими изысканиями… а что? Де Медина сколько лет так протянул? То-то же…

Но для этого нужен успешный переворот.

Хм-мм… а что нужно для успешного переворота? Если подумать?

Нужно ли для этого устраивать цунами и стирать столицу с лица земли?

Нужно ли для этого призывать демона?

И какими силами располагает сам Сесар?

А ведь…

Шансы есть, и достаточно неплохие. Но для этого коечто понадобится. И Сесар принялся составлять план.

Мединцы? Рамон?

Ну… если так подумать, не слишком-то он и проиграл. Если бы Владычица Синэри (в присутствии Рамона произносить исключительно с трепетом и придыханием) возродилась, ей бы служить пришлось. Да еще как…

Прислуживать, преклоняться, повиноваться, и кто ее еще знает, что там в демоническую голову придет? Сесар хоть и был водником, но основы некромантии все же знал, и главное правило – тоже. Не верь демонам!

Так что…

К лучшему – или нет?

А вот и узнаем… уже к завтрашнему вечеру.

Щупальца развернулись. Сесар отправился навстречу своей судьбе.

* * *

Феола начала зевать еще в мобиле. Да так, что Амадо только головой качал.

– Переутомилась?

– Да. Отвези меня домой, пожалуйста?

– К Веласкесам?

Феола подумала пару минут.

Выспаться хотелось. Что уж там, и сил она потратила много, и этот путь восполнения их через жертву достаточно порочный, и отоспаться надо. А если она приедет к Веласкесам… они – чудесные люди! Замечательные!

Но…

Лоуренсио к ней не полезет, Алисия тоже. Они знают, в каком состоянии сестра возвращалась после шаманских практик. После тренировок с Адэхи.

А Веласкесы не знают. И Висента тоже.

Они будут спрашивать. Они будут уточнять, с ними говорить придется. А Феола с трудом глаза открытыми держала…

Нет. На это у нее сил нет.

– К Ксаресам. Ко мне. Можешь?

– Могу, конечно.

– Пожалуйста.

Феола еще раз зевнула, уверяясь в своей идее. Да, ей надо отоспаться, и побольше, побольше…

Хавьер кашлянул, напоминая о себе. Некромант нагло устроился в мобиле Амадо. А что такого?

– Фи, ты мне поможешь? Треси…

Феола вздохнула.

– Ты пока за нее не волнуешься?

– Нет. Не настолько.

– Значит, еще есть время. Хотя бы до утра, а то я сейчас такого наворочу… сам понимаешь.

Хавьер понимал. Видел, что Феола едва на ногах держится.

Кто бы спорил, колдовать можно и в таком состоянии, но на пределе всех сил и чувств. И можно такого наворотить… потом не расхлебаешь.

Поиск – сложная и тонкая вещь, требует серьезной настройки. А то такое найдешь…

Случаи описаны в учебниках многократно.

К примеру, когда маг искал пропавшего человека, вполне живого и здорового, а вместо этого нашел старую могилу с зомби, или искали потерянную брошь, а нашли вместо этого ухоронку с запрещенным зельем…

Много чего было, не всегда приятного.

– Я с утра приеду?

– Приезжай. Думаю, на рассвете будет в самый раз, – кивнула Фи.

Хавьер спорить не стал. На рассвете?

Как скажете, ритана.

Треси…

Наверное, в романе приличный герой должен был все бросить. Схватиться за сердце, потом за голову, или за что там они хватаются, потом кинуться искать возлюбленную… Естественно, наплевав на все проблемы.

Только вот Хавьер – некромант.

Треси он любит, но это какая-то не такая, наверное, любовь. Не романтическая. Не поэтическая и не та, от которой падают замертво. Любит он Треси, любит. Но отлично понимает, что если сейчас все бросить и кинуться ее искать… Возвращаться будет некуда. Вообще.

Героям романов простительно кидаться из стороны в сторону, их автор вытащит. Вот тот же Пенья…

Не читает Хавьер его романов! Он сказал – НЕ ЧИТАЕТ! Ясно?!

Если бы Хавьер сейчас удрал устраивать личные дела, монахи и Феола с мединцами бы не справились. Если бы с ними не справились… Треси он, может, и нашел бы, но толку? Может, их бы вместе тем цунами и смыло, ведь останься Рамон в живых, он бы точно своего добился. Упертости там было – мобиль и воз сверху.

Так что…

Хавьер еще раз прислушался к себе.

С Треси все… нет, не в порядке. Но смерть ей не угрожает, а все остальное некромант поправит. И вообще, ни к чему ей признаваться, что он был занят другими делами. Женщины… Они такие бабы! Даже если ты выбираешь между ней и спасением мира, ты должен выбрать ее. И точка.

А мир?

А мир пусть спасают соседи. Так что Хавьер ей ничего не расскажет.

Сообщит, что сразу начал ее искать, но его ранили, обессилили… как только смог, так сразу и начал. В тот же миг.

Хоть какая польза от Рамона… хотя рана – сомнительное удовольствие.

Зато как красиво смотрится!

Раненый герой, весь перевязанный, спасает прекрасную даму. И та падает к нему в объятия. Ах, эта лирика, ах, эта романтика. Сеньор Пенья умиленно промокает слезинку и подсчитывает гонорары.

Надо посмотреть, что у него есть из лечебных зелий. А то завтра болеть и чесаться будет, как зараза.

* * *

Сеньора Торо ахнула, увидев Феолу.

– Ритана!!!

Ну да.

После нескольких купаний в соленой воде наряд Феолы потерял свежесть, волосы стояли дыбом, лицо шелушилось, да и следы драки обаяния не добавляли.

– Мне надо выспаться, – Феола едва плелась к лестнице. – Завтра все будет хорошо, только попить мне поставьте…

– Да, конечно, ритана.

– Матэ есть?

– Найдем.

– Мои дома?

– Тан Лоуренсио уехал, ритана Алисия дома.

Феола кивнула и затопала на второй этаж. И почему нельзя упасть прямо здесь? Хоть бы и на коврике перед порогом?

И спать, спать, спааааать…

Амадо хотел ее проводить, но пока не стоит, все же он женат. Репутация, будь она неладна…

Хавьер ранен. Монахи остались устраивать людей, его высочество даже не рассматривается как провожатый… да что она – сама не поднимется?

Доползет!

Феола рухнула в кровать, не раздеваясь, и тут же отключилась.

Она не слышала, как сеньора Торо, покачав головой, стянула с нее обувь и укрыла одеялом.

Нет-нет, она не принюхивалась. Маг же, видно! И растрату магических сил тоже заметно сразу. Это не алкоголь или дурманный порошок, это так и выглядит.

И мерзнуть девушка сейчас будет жестоко.

Сеньора спустилась вниз, лично сделала большой кувшин с матэ (приличные люди так его не заваривают, но одним калебасом тут не обойдется), поставила тарелку со сладостями на поднос и сгрузила все это на стол рядом с кроватью.

Маги…

Вечно они сначала наработаются, а потом ног не таскают…

* * *

В участок Амадо не поехал по уважительной причине. Хотелось в ванную.

Грязи на нем было – хоть ты щеткой соскребай, откуда только что взялось? Но вот…

Горячую ванну и чистую одежду, и горячий ужин… ладно, с последним это вряд ли, но хоть яйца дома есть? Наверное…

Яичницу Амадо себе умел делать в совершенстве. А может, и кухарка что оставила…

Когда мужчина появился на пороге дома, усталый, оставляющий за собой ошметки песка и даже, кажется, тины, мать и сын переглянулись. И Альба, и Карлос, сидящие в гостиной и лениво перебирающие модные журналы, только утвердились в принятом решении.

Впрочем, Амадо было наплевать. Он махнул жене и сыну рукой и отправился прямиком в ванную комнату. Упал в горячую воду и даже застонал от удовольствия. Хотя бы пять минут полежать…

Очнулся он, когда вода уже остыла. И то – по уважительной причине – голова соскользнула с удобной подставки, мужчина больно стукнулся о ванную и проснулся.

Мгновенно разморило!

Да, повезло – не захлебнулся. А то мог бы…

Амадо поглядел на часы.

Глубоко за полночь. Какие уж там еда-вода?

Тан Риалон совершенно по-простонародному напился из-под крана, надеясь обмануть бунтующий желудок, и отправился в кровать. Демон с ней, с едой, не первый и не последний раз он ложится спать голодным. Но выспаться хоть чуточку надо. В теплой кровати.

Не в холодной ванне. А то придется ему завтра воспаление легких лечить – не ко времени будет.

И мужчина отключился, не додумав мысли.

А вот воду пить не следовало.

Обмануть не удалось никого. Ни себя, ни желудок, ни мочевой пузырь. Последний – особенно, и так поспать мало получилось, так еще вставать три раза… Зараза – да и только!

Надо бы хоть в тумбочке пакет с печеньем держать, но мышей в доме разводить не хочется. А спать – хочется. Хоть бы и на гвоздях.