– Сложность охоты на призраков в том, что, если их вспугнуть, они могут спрятаться в любой стене, и ты их не заметишь, – говорил Сансон, направляясь к небольшому сараю позади дома. – Джек знает мой фургон, на нём я поймал его и привез в Особняк после того, как он больше сотни лет докучал живым.

– Вам не удалось схватить его сразу после смерти?

– Я работал в Африке, там была эпидемия холеры. Но лишившись души, он не представлял большой опасности, мог кого-нибудь напугать немного своим ледяным дуновением, только и всего. Он не мог ни на кого повлиять, превратить податливого человека в серийного убийцу. Теперь всё гораздо серьёзнее.

Сансон открыл дверь сарая, и Лиам увидел великолепную четвёрку лоснящихся вороных коней – почуяв их, кони зафыркали и забили копытами. Четвёрка была впряжена в диковинный экипаж, похожий на большой прямоугольный ящик тоже чёрного цвета, небольшие окошки в нём были закрыты кожаными шторами. Спереди было место для кучера, сзади сундук для багажа. Колёса – маленькие спереди и большие сзади – обиты железом.

– Почтовая карета, – сообщил Жнец. – В девятнадцатом веке такие перевозили почту. Джек жил в те времена, она не вызовет у него подозрений.

– Но… В современном мире очень даже вызовет.

– Я не собираюсь разыскивать Джека в современном мире, сынок. Я понятия не имею, где он тут может спрятаться.

– Вы, что, хотите сказать, что можете отправиться в прошлое?

– Не скрою, я обладаю такой способностью. И вот уж в прошлом я знаю, где можно его найти. Субъект крайне опасен, я собираюсь искоренить зло в зародыше. Джек прекрасно понимал, какая ему грозит расплата, и вот какое он написал письмо в полицию, гордясь очередным своим преступлением: «Найдите меня, если сможете». Ну что ж, мы его и найдём.

С этими словами Жнец вспрыгнул на козлы. Лиам уселся рядом с ним.

Кони плясали, им будто не терпелось пуститься в путь. Лиам никогда ещё, ни в жизни, ни в кино, не видел таких красавцев. Он и сам был в таком же нетерпении, как лошади.

– Вперёд!

Лошади взяли с места в карьер и в буквальном смысле полетели по дороге. У Лиама дух захватило от восторга.

– Значит, Вы рассчитываете схватить Джека до того, как он совершит свои преступления? – немного опомнившись, уточнил он.

– К сожалению, не имею такой возможности – историю менять нельзя. У женщин, которых не убьёт Джек, появятся дети, а у этих детей ещё дети. Из чего создать всех этих не существовавших детей? Уж, не говоря о том, сколько эти дети произведут изменений в прошлом, если они возникнут. Нет, нет, это невозможно!

А вот Лиам рискнул в случае с Гильемом. И, конечно, не взвешивал всего груза последствий. Но хотя бы с детьми было проще, их у него не было. В общем, он не жалел о том, что сделал.

– И как же вы намерены поступить? – вежливо осведомился он у Жнеца.

– Увидишь, – ответил тот.

Лиам невольно улыбнулся.

– Я вижу, что Вы всё-таки иногда превращаетесь в судью.

– Ты прав, иногда приходится. Моя обязанность забрать призрака, как только он распростится с душой. Но совершать обходы и вылавливать тех, кому удалось затеряться среди живых, тоже моя обязанность.

– Значит, хоть Вы и сказали, что ни во что не вмешиваетесь, на самом деле, вы вмешиваетесь во всё.

Сансон не удержался и улыбнулся.

– Я же сказал: иногда приходится.

«Иногда приходится» – повторил про себя Лиам. Но думал он не о Джеке Потрошителе, а о Винченцо Вильесте.

Карета по-прежнему мчалась в ночной темноте, но Лиам вдруг понял, что мчатся они над морем. Кони неслись галопом, но под копытами у них было лунное мерцанье на поверхности воды. Он подумал о Томе, своём младшем брате. Том мечтал о коне, как у короля Марка из легенды о Тристане и Изольде, который скакал бы и по земле, и по воде.

– Мы пересекаем Ла Манш?

– Уже пересекли. Входим в устье Темзы. Путешествовать по реке гораздо удобнее, чем по кривым и тёмным городским улочкам.

Над рекой висел туман, и Лиам не сразу разглядел силуэты баркасов и лодок вдоль берега. А ещё корабли с парусами. Корабли-призраки. У него снова защемило сердце.

– Мы миновали склады и доки, – сказал Сансон. – Теперь пора отправляться в город.

Они повернули как раз перед двумя башнями, которые строили посреди реки. Да-да, опорами будущего знаменитого Тауэрского моста, без которого не обойдётся ни один учебник английского. Колёса кареты коснулись твёрдой земли.

– Пора стать видимыми, – объявил Сансон.

Лошади перешли на шаг и углубились в лабиринт тёмных улочек. В сыром воздухе пахло гнилью, отбросами, дымом. Было похоже, они попали в роман Диккенса.

– В каком мы году? – спросил шепотом Лиам.

– В 1888-м. Точнее, 9 ноября, пятница[21]. Мы в квартале Уайтчепел.

Сансон остановил упряжку в конце узкой улицы. Над крышами далёкий колокол прозвонил знакомую всем мелодию. Перезвон Биг-Бена. А потом последовали три удара.:

– Три часа, – с удовлетворением произнёс Сансон. – Я всё верно рассчитал. – Он внимательно оглядел улицу. – Он уже здесь.

– Вы видите Джека?

– Я вижу его карету, она вон там, загородила улицу. А он убивает свою последнюю жертву.

– Уби… Идёмте же! Скорее!

Сансон остановил Лиама.

– Мясник отрезает своим жертвам головы, зрелище не для тебя.

– Но, может, он ещё не успел совершить преступление?!

– Я уже сказал тебе, мы не имеем права менять ход истории, сынок.

У Лиама тошнота подступила к горлу. Он знал, что Сансон прав, но ему показалось, что он и сам стал соучастником преступления. Его согнуло пополам, потом вырвало.

– Потрошитель на этом остановится, – утешил Лиама Сансон.

Побледневший Лиам выпрямился.

– Мы… Мы его заберём, как только он появится?

Жнец вернул его к реальности.

– Ты забыл, что он ещё жив? Мы не можем его забрать. Но у меня есть кое-какие соображения. Буду ими делиться по ходу дела. Не забудь про зонтик, а у меня есть меч.

Зонтик против этого… Лиама снова затошнило, но он сильно усомнился, что глоток уличного зловония поможет ему избавиться от тошноты. Между тем Сансон объяснил свой план:

– Его карета повёрнута к нам и не имеет возможности развернуться. Увидев, что наша загородила ему проезд, Потрошитель побежит пешком в другую сторону. Мы перехватим его на том конце улицы. Пошли!

Сансон снял один фонарь с кареты, и они зашагали вдоль жалких развалюх.

Ну и зловоние! Так пахнет бедность и скученность. Никуда не денешься от грязи и отбросов. Лиам предпочитал не разбираться, что там выбрасывают на эту улицу. Вот значит, что из себя представляет Уайтчепел. По-французски «Белая часовня». Джек выбирал для своих преступлений самые мрачные, самые заброшенные места, где царит беспросветная нищета.

Но вот они и добрались до конца улицы. Сансон указал пальцем:

– Видишь? Он уже вышел.

В самом деле, впереди виднелся силуэт в цилиндре и длинном плаще. Заметив Лиама (Жнец оставался для него невидимым) Джек ускорил шаг. Когда Лиам побежал, тот побежал тоже.

В мире живых Лиам почти ничего не весил, но Жнец был и вовсе невесомым, он едва касался земли. На свою беду, они не знали этих улиц и переулков так, как знал их Джек. Свернув в очередной проулок, они не увидели Джека. Перед ними был глубокий ров, а за ним высокая стена.

– Не будем бегать без толку, – прошептал Сансон. – Он укрылся в Башне.

Лиам поднял голову. При свете луны он различил два ряда стен, стоящих один за другим. Стены были с башнями, в башнях мелькал свет. В центре высилась мощная четырёхугольная цитадель из белого камня.

– «Башня»… Лондонский Тауэр, – догадался Лиам.

– Да. Говорят, «Башня», но на самом деле это крепость, королевский замок, построенный Вильгельмом Завоевателем в конце XI века. Теперь его используют как тюрьму. Лондонский палач имел здесь дело с весьма высокопоставленными особами.

Что ж, у каждого своя информация.

– Думаю, Тауэр хорошо охраняется, – сказал Лиам. – Джек пока живой и не может проходить сквозь стены. Как он сумел туда попасть?

– Ему отворили двери. Cуществовало подозрение, что он весьма значительная персона.

Лиам без большой симпатии взглянул на Башню. Гостеприимной она не выглядела…