Узнать что-то новенькое о похищении Клеа? Лиам, что, снова поверил в доброго Санта Клауса? Само собой, дежурный полицейский не собирался отвечать на вопросы, он задавал вопросы сам. И очень много. Кто сунул Лиаму черепок в руки. Где? Когда?

Пришлось выдумать мужчину небольшого роста средних лет с тёмными волосами, которого он и разглядеть-то как следует не успел. С таким описанием полиция никого арестовать не сможет или, пожалуйста – может арестовать хоть полгорода. Лиам не хотел стать причиной судебной ошибки.

Ему даже не захотели ответить, какого дела касаются сведения, которые он принёс в полицию. (Ну, относительно дела, он хотя бы был немного в курсе). А вот отпускать его не торопились, хотели убедиться, не знает ли он много больше того, что говорит. Сейчас он представлял собой единственную зацепку в деле о похищении, содержании в заточении и убийстве девочки-подростка.

В помещении, куда провели Лиама дожидаться лейтенанта полиции, была только одна дверь и вела она в приёмную, где сидел дежурный. Похоже, теперь он и сам стал в некотором смысле заключенным, и это его сильно напрягало. Он надеялся, что таксист всё же наберётся терпения и не уедет. Из комнаты, где его оставили ждать, он слышал разговор в приёмной.

– Возможный свидетель в деле о похищении.

– А сколько ему лет? Может, нельзя его задерживать, не вызвав сюда родителей?

– Сказал, что родители сейчас уехали заграницу, отдыхают.

Лиаму нужно непременно смыться до того, как полицейские определят, что фамилия и адрес, которые он назвал, фальшивые. Он всеми силами боролся с искушением походить по комнате, чтобы немного успокоиться. Нет, нельзя, надо создать впечатление полного спокойствия, даже апатии, тогда за ним перестанут следить.

Лиам счёл, что достаточно притворялся, будто дремлет на скамейке, встал, осторожно подкрался на цыпочках и заглянул приёмную. У входной двери стоял здоровенный парень с метлой в руках и о чём-то тихо разговаривал с дежурным. Лиам заглянул в тянувшийся из приёмной коридор. Никого. Он проскользнул в него и не спеша двинулся дальше. Кроссовки шагали бесшумно. Если наткнётся на кого-нибудь, скажет, что ищет туалет.

Первая дверь в коридоре. Лиам нажал на ручку – заперто. Вторая – заперто. Третья – то же самое.

Он пошёл дальше и обнаружил туалет. Разумеется, никакого окна на улицу, через которое можно было бы сбежать – ишь чего захотел! С чувством безнадёжности Лиам прислонился к стене и вдруг почувствовал, что она куда-то уходит. Увидел, что вдвигается в какую-то другую комнату, хотя его ноги пока ещё в стене. Лиам осторожно высвободил их из стены, сначала одну, потом другую. Ну и дела… Он даже представить себе не мог, что его тело, достаточно плотное, чтобы действовать в мире живых, способно проходить сквозь стены. Он, что, обладает властью над предметным миром? (Да и над людьми тоже, если вспомнить, что Гильему так и не удалось высвободиться из его рук). Он над этим миром, а не этот мир над ним…

Лиам огляделся. В комнате, куда он попал, мебели почти не было. Вдоль стен металлические стеллажи с папками, стопки папок на полу, письменный стол и на нём включённый компьютер. Именно то, что ему нужно. Ты, голубчик, долго без работы не останешься!

Лиам нажал на клавишу.

Экран засветился. Не потребовался даже пароль. Кабинет запирался на ключ, хозяин пренебрёг другими предосторожностями. Лиам быстро набрал: «Клеа Вильест».

Ещё и ещё раз нажал на несколько клавиш. И вот перед ним высветился список опрошенных лиц.

Первым номером – отец Кле, Фредерик Вильест, сорок четыре года. Он сообщил, что у него нет врагов, что он не видел дочь с тех пор, как она ушла утром в школу.

Затем лица, допрошенные как свидетели.

Сначала одноклассники. И первая – Блюэнн! Как раз её и стали расспрашивать, не казалась ли ей Клеа встревоженной в последнее время и не слышали ли она от кого-нибудь угроз? Блюэнн ответила, что Клеа была такой, как обычно, и ни о каких угрозах ей не говорила. Она не пыталась выдумать какого-нибудь типа, который будто бы подглядывал за Клеа, чтобы отвести от себя подозрение, если оно у кого-нибудь вдруг возникнет. Лиама это огорчило, кроме Блюэнн других подозреваемых у него не было.

Он взял ручку, оторвал листок от блока post-it, лежащего на столе, и кое-что записал. Перед ним прошла чуть ли не вся школа: вот ученицы из танцевального кружка, вот из клуба верховой езды, вот соседи по дому и улице… Допрошены десятки и десятки людей. Кое-кто попал в подозреваемые – один из конюхов клуба, затем какой-то местный извращенец (внешний вид ничуть не похож на того, каким описывала похитителя Клеа), работник парковки, отсидевший за совращение малолетней… Подозревали ещё двоих подростков, они приставали к Клеа с дурацкими шуточками, когда она шла на музыкальные занятия.

Но подозрения не подтвердились.

Взгляд Лиама привлекла ещё одна фамилия Вильест, имя Винченцо.

Какой-то родственник?

Согласно анкете, ему двадцать один год и он… единокровный брат Фредерика Вильеста! Сын «ненастоящей» бабушки-итальянки, той, что прятала от Клеа шоколад. Клеа не придумала эту бабушку. Но возможно, даже не подозревала, что получила от неё в наследство дядюшку.

Винченцо Вильест… Алиби в день похищения: ходил навещать друга в больницу, привёз его домой и составил ему компанию, потому что его друг… совершил попытку самоубийства.

Имя друга: Эрван Бланше!

Лиам завёлся, как сказала бы Клеа.

Эрван Бланше, брат Блюэнн. Он утверждал, что Винченцо пришёл в больницу около 16 часов (за час до похищения) и отвёз его прямо домой, и весь вечер они сидели дома.

Лиама немного лихорадило. Совпадение двух имён! Он чувствовал, что это не последнее совпадение. Эрван наглотался таблеток, сестра отвезла его в больницу, а Клеа одна возвращалась из школы. И этот же самый Эрван послужил алиби для Винченцо.

Очень интересно!

Медбрат сказал тогда: «Доза оказалась намного меньше, чем назвала его сестра». «Назвала», а не «предположила». Выбор слов был значимым. Лиам сделал вывод: Блюэнн не сомневалась. Вполне возможно, Эрван соврал сестре, назвав дозу, которую проглотил.

А Винченцо… Он не пришёл за выкупом, потому что был уверен в скорой смерти сводного брата Фредерика и в том, что, если Клеа выйдет из игры, он будет его единственным родственником. Зачем подвергать себя лишней опасности, если в скором времени всё и без того будет принадлежать ему?

Совершить такой ужас ради денег! Поднять руку на маленькую племянницу!

Лиам замер, услышав голоса в коридоре:

– Куда подевался паренёк, который дожидался у нас в приёмной?

Опа! Сейчас они примутся за поиски! Придётся срочно поиграть в дочерей воздуха. Ну-ка! Быстренько! Лиам упёрся ладонью в стену… Хоть бы что! Рука тут, ничего с ней не делается. Хотя он чувствует контакт с шероховатой бугристой краской. Отлично!

Как он сюда попал? Прислонился спиной к стене? Вот так?

Раз! И он уже на улице. Заинтересовавшись, Лиам снова прижал ладонь к стене. Рука исчезла. Понятно, всё дело в том, быстро или медленно ты действуешь.

Отлично! Но торчать тут незачем. Небо на востоке уже посветлело. Лиам побежал в угол за кустами, где остановился Порш.

Это что ещё такое? Никакого такси – улетучилось! Вместо автомобиля послание на стене мелом: «Срочный дальний маршрут! Возвращайся Картой!»

Картой? Мы так не договаривались! Лиам встревожился, но всё же поднял руки к небу.

Результат – ноль. Он не особо-то и удивился. Картой он пользовался совсем недавно, она дико капризничала, возвращение и в прошлый раз было то ещё приключение… Лиам спрятался позади рекламного щита и снова поднял вверх руки.

Ноль.

Ладно, подождём. Его слишком взбудоражили новые открытия. Для начала нужно хоть немного успокоиться. И как минимум отойти как можно дальше от полицейского участка. Исчезновение возможного свидетеля может показаться подозрительным дотошным ребятам, и они того и гляди примутся его искать.